Со Второй мировой войной связана одна из самых известных фраз американских президентов, сказанных о латиноамериканских руководителях. Глава Белого дома Франклин Делано Рузвельт якобы обмолвился, говоря о никарагуанском диктаторе Анастасио Сомосе: «Он — сукин сын, но он наш сукин сын». Годами эту цитату использовали отечественные историки, доказывая готовность Вашингтона защищать своих ставленников. Ирония судьбы заключается в том, что слова Ф. Д. Рузвельта относились к объявлению Никарагуа войны странам Оси в декабре 1941 г., а «наш» следует в данном случае понимать как «участник коалиции Объединенных наций», созданной США, СССР, Великобританией и десятками других стран.

В самой Никарагуа память о Второй мировой войне практически малозаметна, торжества по поводу разгрома нацизма, скорее, носят формальный характер. Для никарагуанцев куда важнее трагические следы, оставленные в национальном сознании внутренними конфликтами. Эта периферийность событий Второй мировой войны остается общей характеристикой для почти всех латиноамериканских и карибских государств, которые в ходе войны решали собственные задачи. Нарратив о глобальном противостоянии в регионе не стал частью коллективной памяти. В то же время можно выделить некоторые специфические черты памяти о периоде 1939–1945 гг. и обозначить национальный вклад отдельных стран Латинской Америки в разгром национал-социализма и фашизма.