Print Читать на русском
Region: Europe
Type: Member Comments
Rate this article
(no votes)
 (0 votes)
Share this article
Vladimir Lukin

Representative to the Council of the Federation of the executive body of state power of the Tver Oblast, President of Russian Paralympic Committee, RIAC member

Выход Великобритании из Евросоюза грозит распадом страны, считает экс-посол России в США, президент Паралимпийского комитета России Владимир Лукин. А чем обернется референдум в Объединенном королевстве для России? Об этом наш разговор с известным политиком.

Владимир Петрович, вы ожидали, что референдум приведет к подобному результату?

Владимир Лукин: Честно скажу, нет. Но это связано не с тем, что я полностью отвергал такую возможность, а с тем, что человеческая голова так устроена: привыкла к более-менее рациональным решениям. А мир полон решений иррациональных, а иногда и взрывных. Поэтому большинство крупных событий, а референдум и решение о выходе, несомненно, очень крупное событие, воспринимается многими людьми, в том числе и профессионально занимающимися международными делами, как какое-то исключение из правил. Но такие исключения периодически встречаются. Поэтому я принимал такую возможность, но считал, что она в данной конкретной ситуации преждевременна.

С вашей точки зрения, как теперь будут развиваться события?

Владимир Лукин: Конечно, это не окончательное решение. После того, как правящие круги - и Великобритании, и других стран, и не только Европы, - привыкнут к нему, осознают и проанализируют случившееся, начнется поиск способов, как его смикшировать, каким-то образом растворить в разговорах, в полурешениях и четвертьрешениях. Это всегда так бывает. Но ситуация сложная, потому что референдум есть референдум. И Британия есть Британия. А она за последние 600-700 лет привыкла к демократии и закону. И юридически результат референдума перечеркнуть никто не сможет. Другое дело, создать предпосылки для нового тура переговоров. Уже сейчас говорят об огромной сложности процесса выхода, о том, что два года, по меньшей мере, потребуется на то, чтобы в правовом отношении грамотно и корректно организовать разъединение. Думаю, что за это время будут предложены варианты нового соглашения с Англией, которое даст ей какие-то преимущества и создаст возможности для нового референдума. Процесс окукливания и бюрократизации этого волеизъявления будет происходить обязательно.

Но за всем этим скрывается другая серьезная проблема и вопрос: а не изменился ли тот мир, к которому мы привыкли с середины 50-х годов прошлого века, когда эта великая инициатива создания Европейского Союза была провозглашена и начала осуществляться? Не изменился ли он радикально? И не символизирует ли референдум новую политическую расстановку сил и новую конъюнктуру, которые лишь напоминают старые европейские комбинации, схемы и дипломатико-политические концерты? Речь идет о дальнейшем преобразовании самой Британской империи. С одной стороны, сейчас говорят о нью-глобализации ее политики, о том, что у страны есть множество интересов и помимо Европы, в Америке и в Азии. Что правда. Ведь Британия - страна с мощными глобальными традициями.

А какие опасности для самой Великобритании таятся за решением выйти из ЕС?

Владимир Лукин: Прежде всего, есть угроза распада страны, будет референдум в Шотландии, которой не нравится принятое решение. Есть вероятность того, что Северная Ирландия и Уэльс, не желая прощаться с Европой, могут выбрать выход из того, что осталось от Британской империи. Но есть еще один сюжет, который не понятно, как будет развиваться, куда качнется британский маятник: в сторону континентальной интеграции или в сторону базового союза с бывшей колонией - Соединенными Штатами Америки и с Канадой? Сейчас сказать очень трудно.

Что теперь будет делать Европа?

Владимир Лукин: Старая Европа оказывается между двух огней. Между пожаром, который возник за Ла-Маншем, и пожаром, который бушует в странах Восточной Европы. С моей точки зрения, сложившаяся ситуация ставит вопрос целостности Евросоюза в том виде, в каком он существовал с середины 50-х годов. В известной степени то, что происходит сейчас, это плата за неправильно выбранную стратегию последних десятилетий. Ведь Евросоюз начался с дилеммы: расширение или углубление. После многих колебаний была избрана стратегия интенсивного и форсированного расширения. Она привела к огромному разрыву между идеей интеграции и реальными возможностями совершенно дезинтегрированных и разнотипных вновь принимаемых в ЕС стран. Получилось так, что Лондон должен был платить за то, чтобы Берлин и в какой-то мере Париж стали центром большой Европы. В свое время Генри Киссинджер замечательно сказал: "Хорошо, Европейский Союз существует, а где телефон, куда можно позвонить?" Дело дошло до того, что начали искать этот единый телефон. И он оказался не в Лондоне.

Премьер-министр Объединенного Королевства Дэвид Кэмерон наверняка догадывался о рисках, про которые вы сейчас рассказали. Что его заставило все-таки пойти на референдум?

Владимир Лукин: Кэмерон пошел на риск в условиях, когда даже в своей партии у него не было доминирующей позиции, не то что в обществе. Я не думаю, что его личная политическая карьера будет продолжена. Впрочем, он уже заявил об отставке. Вести переговоры с ЕС будет уже кто-то другой. Кто? Это очень интересно, как и то, захочет ли ядро Евросоюза сейчас делать какие-то серьезные уступки Лондону, когда на них самих оказывается огромное воздействие - и на германское правительство, и на французское, и на правительство в Гааге. Ведь речь пойдет о том, кто же теперь будет платить за Европейский союз и возможно сделать так, чтобы Лондон платил мало или почти ничего?

Вопрос, который обсуждается не только в политических кругах, но и на кухнях простых россиян: как отразится на нашей стране референдум в Великобритании?

Владимир Лукин: Для нас возникает очень интересная ситуация. По большому счету, я думаю, что Англия сделала исторический выбор между Европой и Америкой. Он открывает перед нами уникальные возможности долгосрочного, стратегического порядка. Мы - страна, безусловно, европейской культуры, европейской цивилизации. Одна из крупнейших на европейском континенте. Отношение же Англии к Европе всегда было весьма специфичным. И причисление ее к европейскому континенту было часто неоднозначным и сильно обусловленным многими обстоятельствами. Так вот и для нас, и в какой-то мере для ядра Европейского союза открывается сейчас очень серьезная и новая возможность всерьез вернуться к формуле единой континентальной Европы от Атлантики до Урала, а значит до Владивостока.

Она была отчетливо сформулирована в 1990-м году в Парижской хартии, когда стена между Россией и Европой была разрушена в прямом и переносном смысле. Но идея эта не получила развития по многим причинам. В частности, из-за неправильной стратегии быстрого расширения Европейского союза и НАТО. Стремление воспользоваться моментом привело к утери цельности, к деструктивным процессам.

Сейчас решение английского народа открывает, как это ни парадоксально, перед Парижем и Берлином положительную и созидательную альтернативу Евросоюзу:  к росту стимулов  создания оси Москва-Берлин-Париж. Эта линия развития событий вполне возможна, но только путем серьезного анализа серьезных ошибок и упущений как в Европе, так и в России. Прежде всего, с точки зрения  определения глобальных и региональных  приоритетов.

Сколько бы мы не говорили о том, что Россия глобальная страна, Европа является традиционным, геополитическим, историческим и культурным ее приоритетом. С другой стороны, если мыслить стратегически, категориями десятилетий, сильное влияние Европы в мире будущего возможно только, если она будет едина от Атлантики до Урала. А Англия всегда рассматривалась и будет рассматриваться, как некоторое продолжение Америки в Европе. Поэтому я считаю, что у нас открываются возможности, которые могут быть реализованы, только если мы расчистим почву для глубокого, стратегического  разговора с Берлином и Парижем. Разумеется этот разговор не может не быть разносторонним, затрагивающим не только внешнеполитические аспекты. И у меня такое ощущение, что у нас сейчас активизируются усилия для этого.

Вы уже практически ответили на один из волнующих всех вопросов: почему на референдум в Великобритании отреагировала вся мировая экономика, и доллар рванул вверх? Кто выиграл экономически?

Владимир Лукин: Соединенным Штатам решение английского народа политически жизнь осложнит. США не хотят обострения отношений с Европой. Ведь коль скоро Англия, условно говоря, выбирает американскую ориентацию, у Европы появляется больше стимулов и больше возможностей создать свой собственный центр силы в многополярном мире. И Америка воспринимает это, я думаю, неоднозначно.

Референдум, нравится это кому-то или нет, сделали простые люди, которые все же далеки от глобальной политики. Что их так не устраивало в ЕС, что больше всего пугало? Неужели только мигранты?

Владимир Лукин: Люди раздражены, во-первых, тем, что им приходится платить за какие-то очень общие вещи и принципы. Это трудно воспринять английскому налогоплательщику. Второй фактор - мигранты. Да, мир меняется, и процесс этот не остановим. Но темпы перемен уже не способна воспринять обыденная психология людей, которые привыкли к определенному образу жизни, культуре, среде. Сложилось противоречие, которое стало мотивом кризиса.

И третье. Я бы сказал, что это классический английский традиционализм. И ощущение того, что не все решения, касающиеся Англии, принимаются в Англии, - очень болезненно. "Англия - это великая страна. У нас есть глобальные интересы, у нас есть, в конце концов, Австралия и Сингапур! И мы хотим чувствовать себя мировой державой, а не частью какого-то нового мощного региона, где решения принимаем не мы!" - вот так примерно рассуждают английские обыватели.

Можно сказать, что сама Великобритания ничуть не удивлена "Брекзиту"?

Владимир Лукин: Великобритания нет. Удивлена Англия, которая сильно недооценила центробежные тенденции.

Кому-то казалось, что убийство депутата Палаты общин Джо Кокс повернет англичан в сторону ЕС…

Владимир Лукин: Конечно, это убийство всколыхнуло британцев. Но основные решения избиратели приняли еще до этого события. Я думаю, что оно не смогло радикально отразиться на выборе такого рода, ведь это историческое решение, а не ситуативное. Хотя ситуация жуткая.

Вот вы говорите, что принять решения против ЕС англичан подтолкнула экономика. Но разве выгодно это традиционно промышленным английским графствам? Куда они будут девать свою продукцию, если не в страны Евросоюза?

Владимир Лукин: Сила английской экономики не в промышленности, а в финансовых и научно-технологических возможностях. В Соединенном Королевстве, видимо, надеются, что эти британские факторы мощи более активно будет проявляться в других регионах, за пределами Европейского союза. И эта надежда в какой-то мере оправдана.

Ослабит ли Британия свою позицию по отношению к антироссийским санкциям?

Владимир Лукин: Я думаю, что в вопросах санкций англичане будут ориентироваться на союз с Америкой. Надежды на то, что санкции сильно разделят Европу и Англию, Европу и Америку   вряд ли оправданы.

Но санкции - это лишь злоба дня, а мы говорим о "злобе века".

Источник: Российская Газета

Rate this article
(no votes)
 (0 votes)
Share this article
 
For business
For researchers
For students