Россия и АТР: взгляд из Владивостока

Артём Лукин: Новый Шелковый путь проляжет через Бухарест?

4 Октября 2013
Распечатать

В конце сентября мне довелось поучаствовать в Бухарестском форуме, организованном Aspen Institute Romania и German Marshall Fund of the United States при поддержке правительства Румынии[1]. Основной темой встречи, которая собрала видных политиков, дипломатов, чиновников, журналистов и экспертов из разных стран, стал «Новый Шелковый путь».

 

По замыслу организаторов форума, Новый Шелковый путь призван стать грандиозным Евразийским коридором, который свяжет воедино регион «Трех морей» – Каспийского, Черного и Адриатического. Находясь на стыке Европы, Азии и Ближнего Востока (Леванта), регион Трех морей является, по мнению авторов идеи, «главным узлом Евразии» (Eurasias hinge).

 

Концепция «Нового Шелкового пути» была изобретена не в Румынии. Она была первоначально сформулирована Госдепартаментом США в бытность Хилари Клинтон. Суть идеи заключается в том, чтобы создать широкую сеть транспортных, торгово-экономических и институциональных связей, которые бы надежно соединили страны Каспия и Центральной Азии с Евро-Атлантическим регионом.

 

Традиционный Шелковый путь, как известно, соединял Запад с Китаем, пролегая через Центральную Азию. В представленной в Бухаресте версии Шелкового пути Китай практически не фигурирует. По сути, речь идет только о том, чтобы дать Западу беспрепятственный доступ к Южному Кавказу, Каспию и Центральной Азии. В этом смысле Новый Шелковый путь можно рассматривать как элемент большой геополитической игры за преобладающее влияние в Центральной Азии – игре, в которой участвуют Запад (США плюс ЕС), Россия и Китай, а также, хотя и в меньшей степени, Турция, Иран и страны Персидского залива.

 

Основные контуры этой игры были очерчены еще Збигневом Бжезинском, которой в середине 1990-х в своей книге «Великая шахматная доска» прогнозировал соперничество за «Евразийские Балканы» – состоящий из слабых государств регион, ядро которого как раз и образует Центральная Азия и Каспий. Бжезинский полагал, что Западу необходимо обеспечить как можно больше маршрутов доступа к Центральной Азии, в том числе и для того, чтобы ослабить зависимость региона от России. Трудно не заметить, что концепция «Нового шелкового пути» во многом находится в русле геополитических построений Бжезинского.

 

Кстати, румынские авторы проекта «Нового шелкового пути» считают, что Россия «медленно, но неизбежно теряет свое экономическое и политическое преобладание в регионе». Впрочем, они оговариваются, что ЕС должен создать «для нее (России) стратегическое пространство, не жертвуя при этом своими фундаментальными целями». Как говорится, хоть на этом спасибо!

 

«Новый Шелковый путь» можно рассматривать в еще более широком, глобальном контексте. На Бухарестском форуме много, и довольно оптимистично, говорилось о грядущем Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (TTIP) между ЕС и США. В сочетании с другой планируемой зоной свободной торговли, Транстихоокеанским партнерством (TTP), эти два геоэкономических пакта должны гарантировать центральную роль США в мировой экономике и политике. «Новый шелковый путь», если он, конечно, будет реализован, позволит возглавляемому США Трансатлантическому блоку получить доступ в самое сердце континентальной Евразии и включить в свою орбиту страны Центральной Азии и Каспия.

 

Прошедший Бухарестский форум примечателен еще и тем, что продемонстрировал возросшие амбиции Румынии на роль лидера не только в Юго-Восточной Европе, но в и более обширном регионе Каспия, Черноморья и Адриатики. Бухарест явно стремится к тому, чтобы стать такой же активной силой, каковой в Восточной Европе является Польша. Разумеется, лидерство это весьма относительное, поскольку осуществляется от имени и в рамках Транслатлантического сообщества, где главные решения принимаются не Бухаресте и Варшаве и даже не в Брюсселе, а в Вашингтоне. Пока не ясно, справится ли Румыния с ролью регионального лидера, учитывая ее сравнительно скромные экономические и военно-политические возможности. Однако ее заявка на  роль активного игрока достойна, как минимум, уважения.

 

Как России следует отнестись к проекту Нового Шелкового пути? Несмотря на то, что его геополитическая направленность явно противоречит традиционным российским интересам, отнестись к этому надо спокойно. В любом случае, заблокировать этот проект Москва не может. Страны Центральной Азии, а также Азербайджан, довольно последовательно проводят «многовекторную политику» развития отношений с разными центрами силы и Россия при всем желании не в состоянии этому воспрепятствовать. Единственный эффективный способ сохранить влияние в Центральной Азии и на Кавказе – быть для этих стран привлекательным экономическим и политическим партнером.

Еще одним российским ответом на Новый Шелковый путь должно стать развитие транс-евразийских коридоров, проходящих через Россию – прежде всего Транссиба и в перспективе Северного морского пути. В Евразии достаточно места, и коммерческих грузов,  для множества шелковых путей. Главное – чтобы их конкуренция не превращалась в конфронтацию.

 

Автор: Артём Леонидович Лукин, к.полит.н., доцент кафедры международных отношений, заместитель директора по науке, Школа региональных и международных исследований ДВФУ, artlukin@mail.ru

 

Поделиться статьей

Текущий опрос

Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся