Россия и АТР: взгляд из Владивостока

Андрей Губин: Военно-морское соперничество в АТР - аналогии к столетию начала Первой мировой

13 Августа 2014
Распечатать

Так ли плоха «гонка вооружений»?

 

Согласно классической теории «гонки вооружений» Л. Ричардсона, военные приготовления одной стороны прямо пропорциональны военному потенциалу соперника и обратно пропорциональны уже накопленным собственным возможностям. Учитывается сопротивление общественности дополнительным расходам, исторические обиды или недовольство контрагентом, степень опасности друг для друга. Вместе с тем дифференциальные уравнения, разработанные Ричардсоном в ходе Первой мировой войны, не оставляют места для политического выбора – математически существуют либо «гонка вооружений», либо двустороннее разоружение, либо паритет.

 

В сфере военно-политической безопасности достаточно популярна и концепция «дилеммы узника», пришедшая из теории игр. Повышение обороноспособности одной стороны также автоматически воспринимается соседними государствами как угроза и инициирует их военные приготовления, что выливается в региональную «гонку вооружений». Эта модель основывается скорее на бихевиористской традиции и не учитывает объемы уже накопленных потенциалов и отношения сторон друг к другу.

 

Вместе с тем, единого объяснения, почему какое-либо государство или группа государств принимают решения наращивать вооружения именно в конкретный период, обернется ли это агрессией с их стороны, есть ли иные пути для снижения конфликтности, кроме ответного наращивания вооружений, в научной традиции не существует до сих пор.

 

Дж. Фирон считает, что существуют некие «пороговые уровни» количества и качества вооружений, а также величины оборонных расходов, которые государства могут переступить и начать конфликт или остановиться на них для взаимного сдерживания. В любом случае «гонка вооружений» не происходит per se, а зависит от политической воли государства, более того совершенно необязательно она приведет к конфликту. Напротив, вероятен сценарий, когда стороны, дойдя до определенной точки, пересмотрят свои намерения. При этом важную роль имеет обладание определенными решающими военными технологиями, которые сделают прямое столкновение слишком дорогостоящим и бессмысленным в военном отношении, поэтому политического решения о конфликте не последует, даже несмотря на демонстративную агрессивность того или иного государства.

 

Англо-германское морское соперничество

 

Перед началом Первой мировой войны великие державы большое внимание уделяли своим Военно-морским силам, шла реализация масштабных морских программ. Поэтому, когда началась война, ведущие страны обладали многочисленными и мощными флотами, которые сыграли значительную роль в боевых действиях и предопределили как технологический путь развития, так и тактический. Особенно упорное соперничество в наращивании военно-морской мощи шло между Великобританией и Германией. Британцы в тот период обладали самыми мощными ВМС и торговым флотом, что позволяло контролировать стратегические коммуникации в Мировом океане, связывать воедино многочисленные колонии и доминионы. Немалую роль в ускорении темпов строительства сыграло британское вторжение в Трансвааль, что напрямую касалось экономических интересов Берлина.

 

В преддверие Первой мировой войны гонка военно-морских вооружений между Великобританией и Германией обострилась на новой элементной базе – появился качественно иной тип линейного корабля, названного по имени «первенца» - британского «Дредноута». Новые корабли превосходили традиционные на то время броненосцы  по мощи залпа в 3-4 раза, имели большую скорость, что позволяло им эффективно действовать в любой точке океана для нарушения коммуникаций и уничтожения корабельных соединений.

 

К началу Первой мировой войны почти все ведущие мировые державы обзавелись «дредноутами». Так, Великобритания в 1914 году обладала 29 линейными кораблями и линейными крейсерами на принципе all-big-gun; Германия – 19, Италия – четырьмя, Франция и Австро-Венгрия – тремя каждая. Россия уже в ходе войны ввела в строй семь линейных кораблей. США вступили в Первую мировую войну с 11 «дредноутами». Япония, понявшая важность превосходства на море в русско-японскую войну, активно занялась строительством высокотехнологичных «капитальных кораблей» и к началу Первой мировой, а также в ее ходе построила семь линкоров и линейных крейсеров. В ходе Первой мировой войны и спустя незначительное время после ее окончания линкоры появились у Испании, Бразилии, Чили, Аргентины, постройку начали или пытались начать Турция, Греция, Голландия.

 

При этом крайне интересно появление в преддверие первой мировой асимметричной стратегии военного соперничества. В 1912 году германский канцлер Бетман-Гольвег принял решение отказаться от количественного наращивания морских вооружений. Рост русского могущества на суше заставлял Германию уделять больше внимания наземным войскам, ассигнований на флот не хватало. В итоге, военно-политическое руководство Германии сделало ставку на массовое строительство подводных лодок – дешевого и эффективного оружия. В период военных действий флот принял 341 субмарину, еще 138 остались недостроенными. Неограниченная подводная война, объявленная рейхсмарине 1 февраля 1917 года, привела к потере англичанами трети всего торгового тоннажа и нескольких десятков боевых кораблей, однако не смогла поставить Альбион на колени.

 

АТР – регион морского противостояния

 

Восточная Азия становится регионом наиболее острого «морского противостояния». На то есть географические предпосылки – главные игроки не теснятся на одном континентальном пространстве, а отделены друг от друга морскими просторами, более того основные споры ведутся именно на море, равно как и коммуникации в случае конфликта осуществляются морским путем. И если крупномасштабные военные действия на плотно заселенной суше могут привести к колоссальным людским и материальным потерям, то на океанских пространствах подобные риски слабее, что может понизить порог для принятия политического решения о начале войны. Более того, именно развитие военно-морской техники и отработка наступательной тактики ее применения – один из главных раздражителей региональной обстановки. Если оперировать категорией секьюритизации, предложенной Б. Бузаном и О. Уэвером, именно наращивание ВМС воспринимается большинством стран региона, как наиболее явная угроза и индикатор конфликтности.

 

В этой связи не утратила своей актуальности концепция «морской мощи», предложенная еще в конце XIX века американским адмиралом А. Мэханом, на основе идей которого был разработан «План Анаконда», который доказал эффективность в борьбе с конфедератами во время Гражданской войны в США. Главный принцип –  экономическая мотивация, военные действия обосновываются непосредственными экономическими интересами страны, а идеология используется в качестве прикрытия. Основной способ действий –  использование экономической блокады. Второй принцип  – уклонение от решительных столкновений с главными силами противника, так как это ведёт к материальным потерям. Основная тяжесть борьбы с вооруженными силами противника по возможности должна быть переложена на союзников. Третий принцип – достижение победы за счёт разрушения экономики и вытеснения из конкурентной борьбы противника и союзников.

 

Традиционно главным адептом «стратегии анаконды» были США, но по мере усиление фактора регионализма в глобальном политическом процессе, эта стратегия активно перенимается странами АТР, способными создать эффективный океанский военно-морской флот для защиты собственных коммуникаций и блокирования вражеских. Характер развития ВМС Китая, МССО Японии свидетельствует о явном намерении, если не использовать «анаконду», то, по крайней мере, противостоять ей.

 

«Новые дредноуты»

 

Своеобразным показателем «военной развитости» государства и «пороговой технологией» (за исключением атомного оружия) сегодня можно считать боевые корабли с многофункциональной системой управления оружием «Иджис». Наибольшая эффективность достигается в составе соединений, которые могут формироваться под конкретную боевую задачу – уничтожение надводных целей, противолодочная оборона, противовоздушная и противоракетная оборона, удары по береговым объектам и обеспечение десантной операции.

 

Сегодня данной системой оснащено более ста кораблей в составе ВМС США, Южной Кореи, Испании, Норвегии, МССО Японии. Планами по развертыванию данных кораблей обладают Австралия, Тайвань, Канада, Франция, Великобритания. Аналогами «Иджис» располагают Китай и Россия.

 

Япония намерена использовать свои корабли как элемент противоракетной обороны. Согласно Конституции, страна не может иметь наступательных систем вооружений, но, учитывая усиливающееся движение за отмену «антивоенной» девятой статьи и проведение военной реформы, можно ожидать, что на них могут появиться и крылатые ракеты. С ударным оружием корабли, хорошо защищенные от воздушного, надводного и подводного нападения, в условиях наличия у Японии спутниковой группировки будут чрезвычайно опасны для крупных надводных соединений, военных баз и наземных объектов стран региона.

 

Китай в ответ осуществляет строительство современных эсминцев проекта с аналогами системы «Иджис», которые также могут выполнять задачи дальней ПВО, ближней ПРО, ударов по наземным целям и корабельным соединениям. Пекин не имеет цели инициировать «новую дредноутную гонку», так как бесспорным лидером по количеству кораблей с системой «Иджис» являются США – на Тихом океане их более 20. Вместе с тем, военное превосходство над региональными игроками у него уже имеется. С учетом ослабления политических связей США с Японией и Ю.Кореей, данные страны склонны самостоятельно обеспечивать свои интересы на море. Это будет заставлять Вашингтон искать новую точку равновесия для недопущения конфликта – формальное численное превосходство не будет давать решающего перевеса в условиях «равновесия технологий» и множества центров силы.

 

Таким образом, современная ситуация схожа с преддверием Первой мировой войны стремлением стран обладать современными морскими вооружениями и сформировать стратегию их применения как в формате классического сдерживания, так и асимметричных вариантах.

 

Японская «блокирующая» стратегия

 

Принятый в 1999 г. закон «О мерах по обеспечению мира и национальной безопасности в условиях чрезвычайной обстановки вокруг Японии» расширил функции ВС Японии. Токио впервые за послевоенный период продемонстрировал готовность к участию в совместных с Вашингтоном военных операциях за пределами национальной территории.

 

При наступательном развитии военной политики Японии с пересмотром положений Конституции надводный компонент может представлять собой несколько групп в составе легкого авианосца и/или десантного корабля, эсминцев поддержки, которые могут нанести удар по береговым объектам крылатыми ракетами и авиацией, в том числе для подготовки высадки десанта. В целом после 2015 года планируется создать восемь тактических корабельных групп. Соединения будут отличаться мощной противовоздушной и противолодочной обороной, а также иметь противоракетные возможности. Современные подводные лодки способны скрытно действовать против надводных кораблей и субмарин всех классов. Подразделения морской пехоты смогут высаживаться на необорудованное побережье и удерживать его до подхода главных сил.

 

МССО Японии обладают боевым потенциалом, превосходящим северокорейский в несколько раз, потому сложно оправдать наличие столь мощного флота только угрозой со стороны КНДР. Эскалация вокруг островов Сенкаку/Дьяоюйдао способствует росту наступательности в морской стратегии Токио. Япония полностью взяла под свой контроль пролив Мияко, который полностью простреливается японскими противокорабельными комплексами, размещенными на берегах по обе его стороны. Министерство обороны Японии также изучает вопрос о разработке собственных баллистических ракет дальностью до 500 км - подобное оружие может быть размещено на о. Окинава для сдерживания действий КНР в районе.

 

Совершенствование потенциала МССО Японии также может быть объяснено ситуацией неопределённости относительно гарантий Вашингтона по поддержке Токио в случае ограниченного локального конфликта, потому стране требуется потенциал, блокирующий действия любого вероятного противника вблизи национальной территории. Вместе с тем, опыт захвата германской колонии Циндао в ходе первой мировой войны и последующее укрепление в Квантуне позволяют говорить о наличии традиций использования сильного флота для достижения японцами политических и экономических целей.

 

Выход Китая в открытое море

 

С конца 80-х годов XX в. КНР пытается создать свой «флот открытого моря» – военно-морские силы, способные действовать на океанских просторах. Пекин сегодня делает ставку на асимметричную стратегию ограничения доступа к определенным территориям (anti-access/area denial) при совершенствовании потенциала ВМС НОАК: разрабатываются противокорабельные баллистические ракеты, многоцелевые субмарины, многофункциональные системы боевого управления на принципе C4ISR[1], крылатые ракеты воздушного, морского и берегового базирования, корабельные средства ПВО и ПРО.

 

По данным Министерства обороны США, для Китая факторами, определяющими направленность развития флота, стали следующие:

  1. Территориальные притязания в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях и возможные конфликты с конкурирующими государствами;
  2. Недопущение иностранной военной активности в пределах китайской 200-мильной зоны;
  3. Защита путей экспорта энергоресурсов;
  4. Возможная защита интересов и в случае необходимости эвакуация китайских граждан за рубежом;
  5. Снижение американского влияния на Тихом океане.

 

В условиях углубления мирового кризиса именно военный флот становится особенно важным с точки зрения обеспечения не только военной, но и экономической безопасности, как то: защиты коммерческого судоходства в китайских интересах в любой точке мирового океана, а также охраны зон рыбной ловли и добычи природных ресурсов. Особое значение имеет тезис о соответствии потенциала военно-морского флота совокупной мощи Китая в целях повышения международного авторитета.

 

Для целей сдерживания Китай уделяет повышенное внимание  морскому компоненту ядерной триады. К 2020 году число ПЛАРБ в составе ВМС НОАК может быть увеличено с двух до восьми. Достижение превосходства на морских пространствах Пекин намерен достичь также путем строительства современных десантных кораблей и авианосцев. Наиболее боеспособная группировка создается Китаем на южном рубеже, что говорит о намерении защитить стратегически важные морские коммуникации и при необходимости противодействовать даже более сильному противнику.

 

Деятельность китайского флота со временем объективно будет захватывать в сферу своего военного доминирования американских союзников, а затем, возможно, и российский Дальний Восток. На первом этапе Китай планирует обрести военно-морское господство в «ближней зоне» – Желтом, Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях (на острове Хайнань строится база подводных лодок КНР). На втором этапе (к 2020 году) предполагается получить возможность активного противодействия военно-морским силам США в «средней зоне» – Охотском, Японском морях и на пространствах до Марианских и Каролинских островов. На третьем этапе (после 2020 года) Китай намерен получить возможность противостоять флоту США в «дальней зоне» – до Гавайских островов.

 

Сегодня задачи противодействия силам ВМС США пока носят второстепенный характер, скорее делается акцент на сдерживание региональных конкурентов и постепенный выход в открытые воды. Рост технического уровня  и численности состава флота пока не дает Китаю решающего морского превосходства в регионе, однако неизменно тревожит ключевые государства АТР.

 

Прямой аналогии между британо-германским противостоянием на море и американо-китайскому соперничеству сегодня нет  - Пекин хотя и имеет масштабные кораблестроительные программы, они продиктованы скорее интересами обеспечения экономического развития, нежели стремлением разгромить врага в морской баталии. Форсированность наращивания обусловлена необходимостью перевооружения на более технологически совершенные образцы. Вместе с тем, опираясь на программные документы и тенденции развития техники, можно отметить, что через 20 лет Китай будет обладать совсем другим флотом, способным держать корабли любой державы в значительном отдалении от собственных берегов и основных коммуникаций. 

 

Новые участники военно-морского противостояния в АТР

 

Республика Корея намерена создать группировку эсминцев с системой «Иджис». Помимо задач ПВО и ПРО, корабли будут иметь возможность уничтожать и наземные цели крылатыми ракетами, что никак не может считаться оборонительной мерой и оправдываться только угрозой со стороны КНДР. Сеул строит и современные подводные лодки, при этом перспективные образцы планируется вооружить крылатыми ракетами. Специалисты не исключают, что руководство страны может решиться на постройку или приобретение в лизинг многоцелевых атомных подводных лодок - Республика Корея может стать первой неядерной державой с таким оружием. Развитие Республикой Корея амфибийных сил также не может считаться оборонительной мерой, не исключено появление в РК и авианосца. Приоритетные задачи флота – участие в дальних морских операциях, а также обеспечение адекватных ответных действий на удар со стороны вероятного противника.

 

Австралия, являясь союзником США, намерена ввести уже в ближайшее время в состав флота ЭМ типа «Хобарт», способные нести как противоракеты, так и крылатые ракеты.

 

Вьетнам уделяет значительное внимание подводному флоту, закупая в России современные лодки с широкой номенклатурой вооружений, включая сверхзвуковые ПКР. По сути, это оборонительное оружие, способное защитить от потенциального агрессора.

 

Индия, являясь частью Индо-Тихоокеанского макрорегиона, вероятно, будет более активно участвовать в политических и экономических процессах в Восточной Азии. Наибольшую тревогу у региональных государств, прежде всего Китая, вызывает создание атомной подводной лодки «Арихант» с баллистическими ракетами подводного старта; передача Россией в аренду многоцелевой АПЛ, а также достройка в РФ авианесущего крейсера «Адмирал Горшков» («Викрамадитья»). Индийский флот также осуществляет масштабную программу строительства надводных кораблей и подводных лодок, используя передовой российский и европейский опыт. Негласная, но главная цель – противодействие расширению китайского влияния и достижение решающего превосходства в зоне Индийского океана.

 

Значительные вопросы вызывает стратегия развития Тихоокеанского флота России. Фактически единственным эффективным инструментом защиты собственных интересов в районе Дальнего Востока является ядерное оружие. Флот способен решать задачи в прибрежной зоне, а также выполнять антипиратские миссии. В планах Москвы перевооружение ТОФ, без которого России трудно будет претендовать на значительную роль в формировании новой системы безопасности в Восточной Азии.

 

 


[1] C4ISR – Command, Control, Communications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся