Россия и АТР: взгляд из Владивостока

Павел Черкашин: Планы Республики Корея в отношении Арктики и перспективы российско-южнокорейского сотрудничества в этом регионе

22 Сентября 2014
Распечатать

На волне всеобщего ажиотажа и повышенного интереса крупных мировых держав и приарктических государств к освоению ресурсов Арктики Южная Корея, географически непосредственно не связанная с данным регионом, также стремится не отставать от них в этом вопросе и обеспечить себе определенные позиции. Подтверждением этому служит получение ею в 2013 году наряду с Китаем, Японией, Индией, Сингапуром и Италией официального статуса постоянного наблюдателя в Арктическом Совете - основной международной организации, курирующей деятельность в Арктике. В целях реализации в арктическом регионе своих национальных экономических интересов, а также внешнеполитических амбиций на международной арене, РК разрабатывает и реализует целый комплекс мер, о которых ниже и пойдет речь.

 

Так, в рамках реализации намеченного правительством РК курса в отношении Арктики уже создана административно-правовая основа, включающая в себя несколько документов. В частности, в ноябре 2012 года Министерством земли, транспорта и морских дел Южной Кореи был принят и опубликован «План активизации политики в отношении арктических областей»[i], который предусматривал выработку и принятие соответствующей юридической базы, изучение законодательства основных приарктических государств, регулирующего деятельность в Арктике, государственную поддержку научных исследований и НИОКР, связанным с арктическими морскими перевозками, промыслом, судостроением, разработкой и добычей природных ресурсов, формирование комплексной информационной базы данных по арктической проблематике, установление связей и взаимодействия между соответствующими научно-исследовательскими структурами внутри страны и за рубежом, подготовку специалистов по Арктике и Антарктике, а также привлечение к сотрудничеству влиятельных членов Арктического Совета и разработку конкретных бизнес-моделей освоения Арктики[ii].

 

В 2013 году он получил дальнейшее развитие в виде «Плана реализации комплексной политики в отношении Арктики»[iii], разработанного при участии целого ряда южнокорейских правительственных органов - Министерства океана и рыбного хозяйства, Министерства промышленности, внешней торговли и ресурсов, Министерства земли и транспорта. Данный документ направлен на достижение трех основных целей – формирование международного партнерства в Арктике, интенсификацию соответствующих научных исследований, создание новых арктических индустрий промышленности[iv].

 

Реализовать намеченное авторы документа предлагают путем укрепления основы международного сотрудничества в регионе с наиболее влиятельными членами Арктического Совета, активизации судоходства по Северному Морскому Пути, обеспечения участия РК в разрабатываемой Международной Морской Организацией (IMO) программе «Полярный код» (“Polar Code”), регулирующей требования и нормы судоходства в Арктике и Антарктике, и сокращения платы за использование оборудования и мощностей арктических портов, обслуживающих СМП[v]. Кроме того, предполагается увеличить базу для ведения арктических и антарктических исследований, а также конкретизировать бизнес-модели и проекты по разработке природных ресурсов Арктики[vi].

 

Необходимо отметить тот факт, что получение Южной Кореей наряду с Китаем и Японией официального статуса постоянного наблюдателя в структуре Арктического Совета в мае 2013 года в шведском г. Кируне, где состоялась последняя министерская сессия организации, интерпретируется в указанных странах преимущественно как «зеленый свет» для их вхождения в Арктику[vii]. При этом все три азиатских государства рассматривают друг друга в качестве прямых конкурентов в создании «портов-хабов» Северного Морском пути, а также в освоении природных ресурсов и использовании логистического потенциала Арктики.

 

Интерес Республики Корея к региону в значительной степени связан с возможностью эксплуатации Северного морского пути с задействованием крупнейших южнокорейских портов – Пусана, Ульсана, Кваньяна, а также участием судостроительных и судоходных компаний РК. В связи с перспективами освоения ресурсов Арктики и использования Северо-Восточного и Северо-Западного проходов в качестве международных морских путей ряд экспертов в Южной Корее указывают на своевременную необходимость принятия Сеулом адекватных шагов, способных обеспечить РК участие в развитии основных портов Северного Ледовитого и северной части Тихого океана, а также в удовлетворении потребностей всех заинтересованных стран в различного рода судах ледового класса, которые, согласно прогнозам, по мере освоения региона будут расти[viii].

 

Вместе с тем, в Республике Корея осознают, что РК, не являющейся приарктическим государством, будет крайне проблематично самостоятельно обеспечить реализацию своих экономических интересов в Арктике, а также выдержать в регионе конкуренцию со стороны Китая. В этой связи, одним из основополагающих факторов, способных оказать решающее воздействие на проникновение РК в арктический регион и доступ к освоению его транспортно-логистических, энергетических и природных ресурсов, в Сеуле видят активизацию и укрепление партнерских отношений с влиятельными государствами-членами Арктического Совета. И здесь, по мнению некоторых южнокорейских экспертов, приоритетным направлением представляется сотрудничество с Россией[ix], так как согласно предположениям в том районе Арктики, на который в соответствии с конвенцией ООН по морскому праву распространяется суверенитет и юрисдикция РФ, залегают наиболее крупные запасы углеводородов. Кроме того, в случае эксплуатации Северного Морского пути в качестве нового международного торгового маршрута возникает необходимость прохождения через водную акваторию, контролируемую РФ, и пользования услугами российских портов, геонавигационной системы и ледокольного флота. Также отмечается, что в н.в. Россия занимает ведущие роли в системе международного партнерского управления арктическим регионом, в частности, в Арктическом Совете и Европейском Арктическом Совете Баренцева моря (BEAC)[x].

 

По мнению представителей корейской стороны, для формирования с РФ надежных партнерских отношений, предполагающих активное сотрудничество в Арктике, целесообразно реализовать ряд конкретных инициатив. Во-первых, основываясь на уже утвержденном «Плане реализации комплексной политики в отношении Арктики» выработать и принять на правительственном уровне «Общую стратегию сотрудничества с Россией в Арктике», после чего выйти к Москве с предложением подписания «мастер-плана» развития ресурсного и транспортно-логистического направлений освоения арктического региона. Во-вторых, в целях систематизации механизмов двустороннего взаимодействия предложить РФ создать при российско-корейской совместной комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству новый отраслевой комитет - по сотрудничеству в Арктике. Наряду с этим исследователи из РК также предлагают учредить в российском секторе Арктики совместный научно-исследовательский орган – «Российско-Корейский центр сотрудничества и изучения Арктики» (условное название), который в дальнейшем будет выделен в качестве основного «мозгового центра» российско-корейского сотрудничества в Арктике. В-третьих, совместно с РФ инициировать создание регионального, по аналогии с «Европейским Арктическим Советом Баренцева моря» (BEAC), механизма многостороннего сотрудничества в Арктике с условным наименованием «Азиатско-Тихоокеанский Арктический Совет» (APAC), что позволит Сеулу рассчитывать на повышение своего статуса и роли в качестве одной из ведущих стран арктического региона, выполняющей функции ворот, соединяющих РФ, АТР и Арктику. В-четвертых, изучить проекты возможного участия южнокорейского бизнеса в разработке природных ресурсов региона путем приобретения доли месторождений, развитии ядерных технологий и новых материалов, модернизации портов и т.п. В-пятых, в целях подготовки собственных квалифицированных специалистов по арктическому региону предлагается поддерживать освоение корейскими специалистами соответствующих знаний путем их направления на учебу в образовательные учреждения РФ и привлечения российских специалистов-полярников в РК. Приоритетным направлением такого сотрудничества представляется укрепление научно-технического и гуманитарного взаимодействия с Северным (Арктическим) федеральным университетом им. М.В. Ломоносова (г. Архангельск), а также с подконтрольным ему Институтом судостроения и морской арктической техники[xi].

 

В целом, необходимо отметить, что в своих концепциях построения и развития с Россией двусторонних отношений сотрудничества в Арктике Республика Корея исходит из того, что процесс освоения российских арктических пространств с целью закрепления их статуса, развития инфраструктуры, разработки и добычи запасов природных ресурсов весьма недешев, и потребует от Москвы привлечения масштабных инвестиций, в том числе и иностранных. Южная Корея готова их предложить в обмен на гарантии свободного доступа к использованию Северного Морского пути, а также в российский сектор Арктики для осуществления широкого спектра научно-исследовательских и геологоразведочных работ, и предоставления при этом необходимого сервисного обеспечения[xii].

 

Вместе с тем, по мнению автора, далеко не все из указанных предложений корейской стороны выгодны РФ и отвечают ее национальным интересам. Прежде всего, инициатива создания так называемого «Азиатско-Тихоокеанского Арктического Совета» - Россия объективно не заинтересована в расширении числа международных институтов, в рамках которых обсуждаются вопросы освоения Арктики, хоть в региональном, хоть в глобальном масштабе.

 

Представляется маловероятным, что и предложение РК об учреждении в российском секторе Арктики «Российско-Корейского Центра сотрудничества и изучения Арктики» может встретить положительный отклик со стороны руководства РФ с учетом нацеленности Южной Кореи на получение необходимого плацдарма для своего проникновения в арктический регион, в качестве которой Сеулом и рассматривается указанная структура.

 

К возможным направлениям двустороннего сотрудничества в Арктике следует отнести кооперацию в развитии и модернизации российских арктических портов, подтверждением чему может служить факт подписания в январе 2014 году соответствующего меморандума о взаимопонимании[xiii]. С учетом высокого общего уровня технологического развития Республики Корея, а также богатого опыта судостроения, в том числе специализированного, и развития портовой инфраструктуры данную сферу можно смело назвать одной из наиболее перспективных.

 

Инициатива РК по созданию в рамках российско-корейской совместной комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству отдельного отраслевого комитета по вопросам Арктики не лишена смысла и вполне может быть реализована, т.к. это позволит получить достаточно эффективную площадку для поиска и обсуждения на правительственном уровне конкретных проектов двустороннего взаимодействия в арктическом регионе и соответствующих решений.

 

Целесообразность же совместной выработки и принятия некоего «генерального плана» российско-корейского сотрудничества в Арктике пока что вызывает вопросы как сама по себе, так и в плане содержательного наполнения этого документа предполагающего определенный статус двустороннего взаимодействия в данной сфере и обязательства между сторонами. Из того, что может предложить Южная Корея, Россию интересуют, прежде всего, инвестиции, технологии крупнотоннажного судостроения, опыт и наработки развития портовой инфраструктуры, информационно-коммуникационные технологии, научно-техническое сотрудничество и совместные НИОКР. В то же время, Сеул нацелен на получение доступа к освоению энергетических, минеральных и иных природных ресурсов арктического региона, использование логистического потенциала Севморпути, занятие российского рынка специализированного крупнотоннажного судостроения, осуществление научно-технического и гуманитарного взаимодействия в плане получения от РФ широкого спектра специальных знаний, опыта и технологических наработок, касающихся осуществления исследовательской и хозяйственной деятельности в Арктике. Анализируя вышеизложенное с учетом фактора конкуренции между РК, КНР и Японией за доступ в Арктику можно прийти к выводу, что скорее Сеул заинтересован в сотрудничестве с Москвой по арктической проблематике, нежели наоборот. Поэтому необходимость принятия документа, предполагающего масштабное двустороннее сотрудничество в вопросе Арктики, будь то «план», «концепция» или «стратегия» -  сомнительна.

 

Внедрение практики гуманитарных и образовательных обменов, в частности, с Арктическим Федеральным Университетом и входящими в него структурами представляется возможным в ограниченном масштабе в случае аналогичных шагов со стороны РК, обеспечивающих передачу опыта и знаний по интересующей Россию проблематике (информационные технологии, судостроение, и т.п.).

 

В свете последних обстоятельств сложившейся внешнеполитической ситуации в мире, вызванных кризисом на Украине и санкциями со стороны западных стран в отношении РФ, в частности, в отношении передачи технологий и поставок оборудования, используемого в разработке глубоководных, а также арктических месторождений нефти и природного газа[xiv], особую актуальность приобретает возможное российско-корейское научно-техническое сотрудничество в этом направлении. На данный момент РК не располагает технологиями, позволяющими осуществлять разведку и добычу природных ресурсов в Арктике, однако она заинтересована в их разработке и получении. В этой связи, в свете нейтральной позиции Сеула в отношении режима антироссийских санкций рационально было бы попытаться объединить усилия, знания, капиталы, наработки и технологии Южной Кореи и России в данной плоскости, равно как и в сфере энергоэффективных технологий, создании новых материалов, для достижения взаимовыгодных результатов.

 

В целом, подводя итог рассмотрению темы интереса Республики Корея к Арктике и перспектив российско-южнокорейского сотрудничества в регионе, можно прийти к заключению, что у двух стран определенно

 


[i] «Реализуются соответствующие политические планы в отношении Арктики и Антарктики», “남·북극 ‘맞춤형 극지정책’ 추진한다” // Информационный портал «Политический брифинг», “정책 브리핑”. 2012, 27 ноября. [Электронный ресурс]. URL: http://www.korea.kr/policy/economyView.do?newsId=148753121

[ii] Ким Юн Ок, «Текущая обстановка и последние тенденции в вопросе Арктики», 김윤옥, “북극해 이슈의 최근 동향과 시사점” // KIEP Regional Economic Focus, Vol. 6, No. 40, 2012, 10 декабря

 [iii] «Заместитель премьер-министра Хён О Сок: «На правительственном уровне реализуется план комплексной политики в отношении Арктики», “현오석 "정부 차원 북극 종합정책 추진” // Новостной портал Yonhap. 2013, 25 июля. [Электронный ресурс]. URL: http://www.yonhapnews.co.kr/economy/2013/07/25/0301000000AKR20130725033000002.HTML

[iv] «Маршрут мечты открывается через Северный Морской путь… Реализация плана комплексной политики в отношении Арктики», “꿈의 뱃길' 북극항로 연다… 북극종합정책 추진” // Научно-промышленный информационный портал HelloDD. 2013, 25 июля. [Электронный ресурс]. URL: http://www.hellodd.com/news/article.html?no=42944

 
 [vi] «В новом месяце пробный проход по Севморпути… Построить второй ледокол «Араон». Расширение плана реализации комплексной политики в отношении Арктики», “북극항로 새달 시범운항… 제2 아라온호 만든다. 북극 종합정책 추진계획 확정” // Информационный портал Seoul Ilbo. 2013, 26 июля. [Электронный ресурс]. URL: http://www.seoul.co.kr/news/newsView.php?id=20130726018020

[vii] Хан Чжон Ман, Университет Пэ Чжэ, «Борьба за природные и логистические ресурсы российского сектора Арктики», 한종만, 배재대학교, “러시아 북극권 지역에서의 자원-물류 전쟁: 현황과 이슈” // Сборник материалов 8-го совместного семинара KIEP и ERI «Планы регионального развития РФ и международное сотрудничество», 제8차 KIEP – ERI 공동 세미나 “러시아의 지역 개발계획과 국제협력”. 2013, 13 июня

[viii] Хан Чжон Ман, Университет Пэ Чжэ, «Борьба за природные и логистические ресурсы российского сектора Арктики», 한종만, 배재대학교, “러시아 북극권 지역에서의 자원-물류 전쟁: 현황과 이슈” // Сборник материалов 8-го совместного семинара KIEP и ERI «Планы регионального развития РФ и международное сотрудничество», 제8차 KIEP – ERI 공동 세미나 “러시아의 지역 개발계획과 국제협력”. 2013, 13 июня

[ix] Ким Юн Ок, «Текущая обстановка и последние тенденции в вопросе Арктики», 김윤옥, “북극해 이슈의 최근 동향과 시사점” // KIEP Regional Economic Focus, Vol. 6, No. 40, 2012, 10 декабря

[x] Чжэ Сон Хун, Мин Чжи Ён, «Стратегия РФ по развитию Арктики и новые возможности российско-южнокорейского сотрудничества», 제성훈, 민지영, “러시아의 북극개발전략과 한 – 러 협력의 새로운 가능성” // KIEP Studies in Comprehensive Regional Strategies, No. 13-08, 2013, 30 декабря

[xi] Чжэ Сон Хун, Мин Чжи Ён, «Стратегия РФ по развитию Арктики и новые возможности российско-южнокорейского сотрудничества», 제성훈, 민지영, “러시아의 북극개발전략과 한 – 러 협력의 새로운 가능성” // KIEP Studies in Comprehensive Regional Strategies, No. 13-08, 2013, 30 декабря

[xii] Ким Юн Ок, «Текущая обстановка и последние тенденции в вопросе Арктики», 김윤옥, “북극해 이슈의 최근 동향과 시사점” // KIEP Regional Economic Focus, Vol. 6, No. 40, 2012, 10 декабря

[xiii] «Власти РФ и Кореи закрепили сотрудничество по развитию портов» // Информационный портал Fishnews. 2013, 23 января. [Электронный ресурс]. URL: http://www.fishnews.ru/news/22817

[xiv] «США введут жесткие санкции против российской «нефтянки» // Информационный портал «Нефть России». 2014, 4 августа. [Электронный ресурс]. URL: http://www.oilru.com/news/420675

 

Поделиться статьей

Текущий опрос

Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся