Комментарии экспертов РСМД

Энциклопедия русофобии

1 Марта 2016
Распечатать

Рецензия на книгу Ги Меттана «Россия и Запад — тысячелетняя война. Русофобия от Карла Великого до украинского кризиса»

Автор рецензии — д.ю.н. Алексей Кожемяков, январь 2016 г.

«Берется в расчет не сама правда, но то, что за неё принимается»

Генри Киссинджер (из книги Ги Меттана)

О русофобии написано в разные столетия немало, но очевидно, что эта книга имеет не только свой особый и полный взгляд на предмет, но и вышла в особых исторических обстоятельствах. Перед Россией встаёт сегодня поистине историческая задача — определить и занять собственное место в формирующейся новой мировой системе. «США нужны не союзники, а вассалы» — в этой столь же эмоциональной, сколь и насыщенной смыслом краткой фразе В.В. Путина отражены все итоги 25-летнего периода «вписывания» России в постсоветский мир: среди первых Запад не захотел нас видеть на равных, а вторыми, мы сами не захотели стать, осознав, видимо, что не способны на это, без потери идентичности. Грядёт какой-то иной миропорядок, который в настоящее время называют не оформленным по четким понятийным и географическим границам термином — «многополярный мир». В этом контексте проблема русофобии вновь выдвигается на первый план, ведь отношения России с Западом во многом будут продолжать определять будущее России в новом миропорядке. Эта тема с завидной регулярностью возвращается на повестку дня в общественной дискуссии в нашей стране уже не первое столетие, причем именно в наиболее острые и сложные моменты национальной истории. Отсюда и закономерный интерес к рекомендуемой в этой статье книге.


Guy Mettan «Russie-Occident, une guerre de mille ans. La russophobie de Charlemagne a la crise ukrainienne», Edition des Syrte, Geneve, Suisse, 2015, 480 p.

 Вместе с тем есть все основания считать, что сам её автор меньше всего был озадачен конъюнктурными соображениями «актуальности темы» и её значимости для России. Вполне состоявшийся и признанный журналист и историк, он давно уже не «ведомый» в мире информационно-пропагандистских баталий, но достиг уже уровня того самого «объективно-нейтрального наблюдателя», которого так часто нам всем не хватает. Уже сам масштаб нарисованной Ги Меттаном картины (от «краткой генеалогии происхождения» русофобии, до её французской, английской, немецкой и американской разновидностей, от размежевания западного и восточного христианства, как начала противопоставления, до «краткого словаря» современного пишущего русофоба, и наброска построения выстроенной веками и непоколебимой системы стереотипов восприятия и представления России в СМИ), не оставляет никаких сомнений — книга готовилась много лет, скрупулёзно и основательно. К читателю быстро приходит понимание, что перед ним не памфлет, и не панегирик, что книга написана не для того, чтобы «вписаться в момент», но исходя из более фундаментальной, идеалистической, и в чём то даже мистической задачи — попытаться докопаться до истины, до самих первопричин скрывающихся за столетиями русофобии и непростых взаимоотношений Запада и России.

И последнее вводное замечание, специально для будущего российского читателя: не стоит выискивать в книге Ги Меттана и подсчитывать на видимых только ему (российскому читателю) весах аргументы «за Путина» и «против Путина», следуя той нехитрой схеме, по которой строится (или по которой хотят выстроить) сегодня российский политикум. Он, похоже, принципиально (кто-то скажет — по неосторожности) игнорирует нередко практикуемое сегодня в России использования «темы Путина», как системы распознавания — «свой-чужой», в зависимости от того, какие оценки даются словам и делам российского Президента (а они, как мы все знаем, отнюдь не всегда совпадают). Вместе с тем, Ги Меттан явно не намерен и подыгрывать стереотипам западного мейнстрима и «лепить из Путина второго Гитлера», как пытались делать на Западе в самые острые моменты последних лет. Тем же в России, кто в полемическом задоре, либо по недоразумению, полагает, что «мир крутится вокруг России», надо постараться понять, что, во-первых, это в принципе не так, и во-вторых, что предмет первостепенного интереса и забот Ги Меттана отнюдь не Путин, а устойчивая деформация представлений о небезразличной ему России в его родном, западном общественном мнении, а ещё точнее — ментальности.

Открыто и без двусмысленностей автором заявлены главные постулаты и цель всей работы: показать, что русофобия не фатальна, она «сделана» и «делается» людьми, раскрыть пружины русофобии — не значит ни впадать в анти-западничество, ни «замирать от восторга перед Путиным», а главная задача автора в том, чтобы разрушить или, по крайней мере, уменьшить стену предрассудков на Западе в отношении России. Иными словами, в центре его внимания не борьба против российских недостатков, а попытка раскрыть и по возможности устранить западные предрассудки.

                   х                х                 х

Докопаться до истинных причин русофобии — значит попытаться раскрыть и понять генезис, морфологию и внутренний (т.е. не обязательно связанный собственно с самой Россией) источник эволюции рассматриваемого им явления. Сделать это через призму изучения одного лишь современного медийного пространства непросто, по этой причине Ги Меттан, погружается и в историю, выстраивая настоящую этапность формирования «облика» России на Западе.

Ограничусь для примера лишь краткими выводами из разделов книги, посвященных расколу Христианства на Западное и Восточное (а это заняло семь веков общей истории!), причём только на тех из них, которые, как представляется, прямо повлияли на формирование политической (и внешнеполитической) культуры Запада и имеют вполне идентифицируемые последствия для его сегодняшней внутренней, внешней политики и международных отношений в целом. Перечислю их в «списочном варианте», как абрис нарождающегося в ходе этого раскола Запада: необходимость мощной централизованной иерархии, сложная правовая структура, поставленная над этикой и духовностью, твердая заявка на универсализм, приоритет политических интересов (в ту пору — укрепление абсолютизма) над религиозными (ныне — идеологическими), и использование вторых для достижения первых, претензии на конечную истину и нетерпимость к инакомыслию (абсолютизация догматов), масштабность экспансионистской политической стратегии (континентальный передел «зон влияния»), жесткая и главное продолжительная по времени, на столетия, вплоть до достижения цели, последовательность и настойчивость в действиях (способность к формулированию и осуществлению долгосрочной политической стратегии при тактической гибкости, вплоть до беспринципности), использование методов масштабной политико-идеологической дискредитации противной стороны (выставление традиции богословских дискуссий Византии и «симфонии властей», как «коварного византизма» и «цезарепапизма», оставшиеся до сегодняшнего дня в европейском восприятии синонимами двоемыслия, восточного деспотизма и злокозненной хитрости), тактическое выжидание и использование ослабление противной стороны для наступления (угроза Константинополю со стороны оттоманов), беспощадность и игнорирование просьб уже покорившегося и поверженного бывшего противника (даже единоверца!) (отказ в поддержке Византии перед финальным натиском оттоманов), отсутствие каких бы то ни было признаков «исторической благодарности» по отношению к Византии (а через столетия и к России), принявших на себя исторические удары с Востока и Азии, сохранившие христианскую Европу для будущего Ренессанса и Просвещения, использование этих «других» на Востоке континента, как «спарринг-партнёров» в процессе формирования собственной европейской идентичности и государственности (подтвержденных, кстати, современными взглядами на этногенез, нациостроительство и государственную идентичность).

Как метко подмечает Ги Меттан малопонятные сегодняшнему читателю споры тех времен о филиокве и символе веры были столь же важны тогда для устройства средиземноморского мира, как и упоминание сегодня «прав человека» и «демократических выборов» в дискурсе ЕС и НАТО и «России Путина» в частности. Здесь важен итоговый политико-идеологический вывод автора: прими тогда Россия Западное, а не Восточное Христианство, вся история Европы после раскола 1054 года и падения Византии в 1453 пошла бы иным путём, и сегодня никто ни на Западе, ни на Востоке не ставил бы под сомнение, что Россия — это часть Европы. Разумеется, и российскому православию в западной интерпретации была уготовлена роль одной из главных причин «извечной российской отсталости» (см., например, многотомные работы современного американского историка Александра Янова «Россия и Европа» и «Русская идея»).

                   х                 х                 х

Наверняка привлекут внимание российских ученых — американистов, франковедов, германистов, специалистов по Великобритании те разделы книги, которые посвящены особенностям русофобии в этих ведущих странах Запада. Ограничусь лишь некоторыми примерами из текста, касающимися Франции, показавшимися мне наиболее исторически значимыми и сохранившим перекличку с днём сегодняшним. Тем более, что и сам Автор начинает свой обзор с Франции, сыгравшей, по его словам, «главную роль в русофобии, внеся в неё две главные темы: мифы о восточном экспансионизме и о деспотизме». «Завещание Петра I» («документ», сфабрикованный французской дипломатией ещё при Людовике XV в 1760-х, с помощью польских, венгерских и украинских (sic! так в тексте) «экспертов», раскрывающий планы установления гегемонии России в Европе) был первым заметным шагом. Двустраничное «завещание» активно использовалось потом без малого двести лет. Он не без риска сравнивает эту разоблаченную фальшивку по своему долговременному влиянию на умы и последующие подходы к России с ролью в истории печально известных «Протоколов сионских мудрецов».

«Завещание Петра I», издание 1855 г.

Крепко укрепилась в западном восприятии России и невыгодные для неё комментарии и сравнения с другими важными конструктами-постулатами французского Просвещения (идея прогресса и теория разделения властей). Понятно, что Россия осталась в стороне от этих важных новаций западного мышления Исключением был только XVIII век, когда имел место единственный в своём роде очно-эпистолярный диалог Петр I -Лейбниц, а позднее Вольтер - Екатерина II. Эти крупные западные мыслители впервые «поменяли регистр» и заговорили тогда о «сказочном потенциале» России, о её роли «моста» между западной и китайской цивилизациями и даже о «просвещенном абсолютизме» как о возможном средстве для быстрого прогресса России в сторону «западной модели». В этой связи Ги Меттан делает важное замечание о том, что даже при всех этих многообещающих посулах, Россия рассматривалась упомянутыми мыслителями исключительно как tabularasa («доска, на которой ничего не написано и только предстоит написать»; «пустое место»).

Иллюстрируя генезис французской русофобии, автор, разумеется, не мог обойти «Россию в 1839 году» Астольфа де Кюстина, эту «библию русофобии», по его словам. Вряд ли возможно добавить что-то принципиально новое после тех комментариев, которые прозвучали в России в связи с изданием первого полного перевода этой книги на русский язык в 1996 году.[1] Если выйти за пределы дискуссии о природе российской власти и устройстве общества и рассмотреть эту книгу с точки зрения использования ее политиками в качестве аргумента в восприятии и отношении к России, то открывается настоящая панорама извечной, целостной и долгосрочной внешнеполитической идеологии и программы России. По Кюстину, «Россией движут огромные, смутные захватнические амбиции, которые могут появиться только в душах угнетенных людей», поскольку «эта нация в основе своей захватническая», «желающая насадить тиранию у других», нация, «стоящая на коленях рабства и мечтающая покорить весь мир». Процитирую Ги Меттана: «Уже 150 лет в Европе и Америке эта книга рассматривается как наиболее крупный монумент, когда-либо сооруженный русофобией», «положение с демократией, экспансионизмом, варварством, нравами, пьянством, коррупцией — всё это синтезировано в этой написанной хорошим слогом книге… неисчерпаемом источнике аргументов и образов для русофобов». [2]

Говоря о французской «разновидности» русофобии, упомянем и смену западного подхода к России от непримиримой критики к сотрудничеству. На примере работ видных французских историков рубежа XIX-XX вв. Поля и Анатоля Леруа-Больё, Ги Меттан вскрывает некий «алгоритм» перехода в западном отношении к России от настроенной на русофобии конфронтации к сближению, не потерявший своего значения и сегодня. Объяснены и причины того, почему это происходило: в случае Франции мотивации были сугубо политические — поражение во франко-прусской войне и намерение сдержать поднимающуюся Германию, для чего и возникла необходимость привлечь Россию в союзники. Для этой цели, по выражению Ги Меттана, был произведён «невиданный синтез противоположностей». Помимо неизменного тезиса об «извечной российской отсталости», был введен в оборот и новый тезис — о «поправимости дел в России», при условии открытия России «для орошения благодатными западными ценностями, включая технологии, прогресс, промышленное развитие, иностранные инвестиции, развитие капитализма, которые привнесут в Россию западные институты, право, законы и политическую систему». Идеям и планам этим тогда не суждено было полностью сбыться, но, как показало время, этот «алгоритм» вернулся в Россию через сто лет, и вряд ли ему будет найдена скорая замена.

 х                х                 х

Карта-карикатура времен Первой мировой войны.

И всё же, спросит читатель, неужели картина столь мрачна и «генетически безнадёжна», как рисует её нам Ги Меттан? Может быть, он просто выбрал такой сугубо «негативистский» срез рассмотрения проблемы Россия — Запад? Ответ на эти вопросы сложен по составу влияющих факторов, многовариантен, ситуативен, и чаще всего, вероятностен и таким образом, безусловно, оставляет пространство для политических и дипломатических усилий, чтобы поправить положение. С обеих сторон, для начала, следует не упускать из вида неоспоримое для объективного наблюдателя существенное различие в самом ходе исторического процесса на Западе и в России. Столь отличные пути, которыми шли Европа и Россия, не могли давать по ходу истории одинаковые результаты (да и стоило ли приветствовать и желать подобного однообразия, ведь мир, видимо, не случайно многообразен). Взгляд на предмет изменится, если рассматривать русофобию не просто как «последовательное накопление заблуждений, деформаций и искажений», а скорее как некую «историческую данность». Из чего возможно и ещё одно вполне практическое следствие: если принять русофобию «как данность», то её, конечно, нужно изучать, знать и отвечать на неё, но вряд ли есть смысл в ведении бесконечной, каждодневной полемики на этот счёт, тем более поддерживать и подпитывать остро-болезненную общественную реакцию в России на устойчивые и систематические проявления критики России (нередко и справедливой), либо откровенной русофобии со стороны Запада. У нас вновь возрождается сегодня поистине целое направление «профессиональных разоблачителей Запада»! Дело в том, что опыт столетий подтверждает — эта полемика с Западом, по целому ряду причин, была, есть и будет оставаться преимущественно «улицей с односторонним движением».[3]

Каждое поколение в России рано или поздно возвращается к извечному вопросу — Европа ли мы либо что-то особое? Есть, к примеру, рассуждения о цикличности российской истории, особенно в том, что касается её отношений с Западом. Один из наиболее существенных аспектов рассматриваемой темы–вопрос о российской идентичности, точнее, неочевидности осознания таковой даже внутри самой страны. У нас весьма благосклонны к мнению Хантингтона насчет того, что Россия представляет собой часть особой, отличной от Запада цивилизации. Однако его же характеристика России как «крупнейшей в мире расколотой цивилизации» привлекает почему-то гораздо меньше внимания. Суть же «расколотости», вкратце в том, что в таких странах (напомню, что к ним Хантингтоном были отнесены также Турция, Югославия, Мексика) существует несколько «цивилизационных групп», т.е. устойчивых общностей, ориентирующихся на различные цивилизации. Касательно России, как минимум уже с середины XIX века, у серьезных наблюдателей на этот счёт не было сомнений. Одним из первых прорывов в размышлениях на эту тему в постсоветское время, причем в широком научном и временном контексте, выйдя за привычные понятийные рамки, сделал, на мой взгляд, С.В. Кортунов в своей не большой по объему, но емкой по смыслам книге (Кортунов С.В. «Россия: национальная идентичность на рубеже веков», М:, ЗАО «Первый печатный двор», 1997). В центре её — вопрос о незавершенной национальной (государственной) идентичности новой России и необходимости преодоления такой ситуации.

Россия, как страна с «расколотой идентичностью» представляет собой весьма удобный объект для критики Западом, исправно пополняя и обновляя изнутри самой себя набор аргументов для внешних критиков. «Расколотость» в значительной мере обнуляет внешнеполитические усилия, создаёт у внешних наблюдателей представление о стране, управляемой по «сломанному компасу». Такое «переменчивое позиционирование» никогда в истории не придавала ни весомости, ни прочности внешнеполитического положения, ни убедительности месседжу, посылаемого миру, о какой бы стране ни шла речь. Не случайно в этом свете выглядит название последней главы книги Ги Меттан — «Запад в российском зеркале». Оно прямо связано с поиском идентичности самой Европой (а для «объединённой Европы» эта задача сегодня весьма актуальна) и подтверждает известное из политологии положение о необходимости «иного другого» для формирования и поддержания собственной идентичности. Роль этого «другого» и была, по признанию некоторых западных теоретиков, издавна предназначена России.

Существует ли вероятность изменить такое восприятие Западом России, ведь русофобия, по словам Ги Меттана, из «коллективного бессознательного» превратилось в единственно допустимую «официальную правду»? Полностью, видимо, нет, однако принять такое положение, как объективную реальность, осознать различия в природе сторон, а следовательно, наличия у них особых интересов, было бы уже немалым шагом вперёд. Политика и дипломатия заняты формулированием собственных целей и прояснением целей партнёров, налаживанием диалога, поиском взаимоприемлемых решений, т.е. они нацелены преимущественно на налаживание отношений, а не поиск причин несовместимости. Тем не менее и политику, и дипломату полезно знать о причинах различий между Россией и Западом, о том, что называют в политологии различиями в «политической культуре» стран, а значит, и о пределах «возможных полей компромиссов» между странами разной цивилизационной ориентации. Этому и служит, в конечном итоге, книга Ги Меттана. Осознать эти различия в природе сторон и по возможности преодолеть их для достижения компромиссов и осуществления общих целей — в этом, как представляется, и состоит предстоящая задача в ходе построения нового миропорядка. Сегодня она должна уповать не только на дипломатию, как «искусство» XIX века и пропаганду и контрпропаганду, как «ремесло» XXI века, но и на взращивание позитивных перемен во взглядах (а не «верчение по кругу») на то, что представляет сегодня «другой» в международных отношениях, с использованием достижений современных наук о человеке и обществе.

Получившийся в книге портрет России, вырисованный за столетия на Западе, выглядит мрачновато, но реакцией на него должен быть не всплеск обид и очередные стенания «почему они нас не любят?». Напротив, книга Ги Меттана должна помочь нам спокойно, трезво и, главное, со сознанием дела посмотреть в глаза реальности: да, именно так нас видят другие страны. Мы всё больше узнаём о корнях и причинах жизнестойкости этих стереотипов, будем целенаправленно продолжать работать над своими ошибками, ибо именно в результате успехов или неудач на этом пути, мы способны в будущем искоренить эти стереотипы. Вместе с тем, как это всегда и было до нынешнего кризиса в отношениях России с Западом, всё это отнюдь не должно препятствовать нашему взаимодействию, но просто делать это надо по возможности без инерции собственных иллюзий. Есть ещё одна, важная, на мой взгляд, причина для «исторического оптимизма» в связи с русофобией, которая лежит на макроуровне мировых процессов. Возможно, под давлением грядущих перемен в глобализирующемся мировом сообществе у нас неизбежно появится новая основа для отношений между государствами. Есть признаки того, что привычная всем международная повестка дня потребует принципиально новых подходов и претерпит в предстоящие десятилетия существенные изменения. В этой связи вопросы о направлении, содержании и смысле эволюции человечества во всё более взаимосвязанном и открытом мире будет центральными в предстоящем будущем. Вклад в этот поиск будущей картины мира со стороны России видится как решающий. В такой перспективе, если она реализуется, есть большое сомнение, что русофобия будет столь же востребована в будущем и благополучно переживет эти переходные времена.

                            х                 х                 х

Книга Ги Меттана касается прежде всего самого Запада — слишком совершенны там методы умолчания, слишком силен пресс «доминантного мнения», «капсулированного мышления», и вырваться из-под него сегодня — это настоящий личный подвиг! Однако историки спорили, и будут спорить в интерпретации одних и тех же исторических фактов, а вездесущая медийная пропаганда чаще вообще ведома иными критериями, нежели поиск истины. Тем не менее, новая книга Ги Меттана видится, как событие — знаменательное, своевременное и востребованное для современного читателя, т.к. одна из особенностей поднятых им «вечных тем» в том, что каждое поколение открывает их для себя заново. Нынешнее поколение, несмотря на все революции в сфере информации — не исключение. Некоторые, более подготовленные читатели, опираясь на немалый уже опыт прошлого, узнают новое и укрепятся во мнениях, подавляющее же большинство, уверен, узнают о многом впервые, прочитают эту тему «с чистого листа» и «на одном дыхании», причём касается это как рядовых читателей, так и начинающих специалистов в сфере политики и международных отношений. Третьи, профессионально оппонируя «режиму Путина», скорее всего, останутся при своём мнении (не утруждая себя попыткой воспринимать всё же по отдельности «Путина» и «историю и будущее России»). Не исключением являются и такие особые читатели, как российские политические деятели, тоже ведь открывающие для себя мир. Большинство из них за последние три десятилетия в силу исторических обстоятельств (сначала, как наблюдатели, позднее, как участники) смогли сами пройти как минимум три этапа переоценки «руководством» и страной своего отношения к Западу. Ведь сама по себе столь частая «смена руля» уже должна, как минимум, навевать им некие размышления…

В заключение замечу, что автор этой статьи ставил целью не «пересказать», но всего лишь «представить» будущему читателю единственную в своём роде книгу Ги Меттана. Пусть каждый прочитает её сам. Планируется её перевод на русский язык, и тогда у книги начнётся новая жизнь и, нет сомнений, что её ждет большое и долгое будущее в России. Правда, сам автор вряд ли предполагает насколько непростым будет это будущее и насколько дискуссионной она, эта книга, скорее всего станет, надеюсь, для нескольких поколений российских читателей.

Вперед, читатель!

 

Поделиться статьей

Текущий опрос

Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся