Круглый стол РСМД и ИМИ МГИМО «Эволюция постсоветских государств в рамках трансформации миропорядка»

6 апреля 2026

5260

Распечатать

Вход

Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы

Тема: Безопасность, Внешняя политика России, Общество и культура, Экономика

Регион: Россия, Европа, Кавказ, Постсоветское пространство, Центральная Азия

Тип: Новости

Оценить статью

(Голосов: 8, Рейтинг: 5)

(8 голосов)

Поделиться статьей

Краткая версия новости

Полная версия новости

6 апреля 2026 г. состоялся совместный круглый стол Российского совета по международным делам (РСМД) и Института международных исследований (ИМИ) МГИМО МИД России «Эволюция постсоветских государств в рамках трансформации миропорядка». В рамках мероприятия состоялась презентация доклада ИМИ МГИМО МИД России «Постсоветские государства: поиск новой роли в меняющемся мире».

В ходе круглого стола эксперты обсудили геополитические последствия распада СССР; будущее СНГ и возможности его адаптации к реалиям современного меняющегося мироустройства; пути национального строительства, по которым пошли бывшие советские республики: Беларусь, Украина, Молдова, государства Южного Кавказа и Центральной Азии, а также ряд других вопросов.

В экспертной дискуссии приняли участие: Елена Карпинская, руководитель программного отдела РСМД; Ирина Болгова, заместитель директора ИМИ МГИМО МИД России; авторы доклада, ведущие научные сотрудники ИМИ МГИМО МИД России Сергей Маркедонов, Александр Князев, Юлия Никитина и Ахмет Ярлыкапов; Александр Гущин, старший научный сотрудник, доцент кафедры стран постсоветского зарубежья Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ); Эдуард Соловьев, руководитель Центра постсоветских исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН; Александр Левченков, доцент кафедры стран постсоветского зарубежья РГГУ; Николь Бодиштяну, доцент, заместитель академического руководителя Международной программы «Международные отношения и глобальные исследования» НИУ ВШЭ; Евгения Горюшина, руководитель Сектора кавказских исследований ИКСА РАН, научный сотрудник ЦКЕМИ НИУ ВШЭ; Станислав Ткаченко, профессор кафедры европейских исследований Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ); Андрей Арешев, политический обозреватель, эксперт Фонда стратегической культуры; Сергей Жильцов, заведующий кафедрой политической теории Дипломатической академии МГИМО МИД России; Нубара Кулиева, младший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ; Наталья Харитонова, главный научный сотрудник РГГУ, профессор РАНХиГС при Президенте РФ и другие.

Модератором круглого стола выступил Милан Лазович, программный менеджер РСМД.

Тезисы

Елена Карпинская

Постсоветское пространство официально определено в стратегических документах РФ как сфера ее долгосрочных интересов. Наличие общей истории, экономики и языка перестало быть гарантией сохранения добрососедских отношений России со странами постсоветского пространства. Утверждение о том, что страны постсоветского пространства «никуда не денутся» от России, является мифом, опровергнутым событиями последних лет.

Ирина Болгова

Ключевым акцентом обсуждаемого доклада является выделение международных региональных порядков, которые формируются на основе отношения участников к внутрирегиональным конфликтам. Анализ этих порядков позволяет зафиксировать трансформацию роли постсоветских государств в регионе. Предложенная в исследовании призма (выделение региональных порядков через отношение к конфликтам) является перспективным аналитическим инструментом. Данный подход помогает понять логику принятия решений внутри субрегиональных государств.

Сергей Маркедонов

Постсоветское пространство многомерно: ключевыми процессами здесь являются формирование новых национальных идентичностей и борьба нарративов (на примере Армении, Молдовы, Украины), что напрямую связано с внешнеполитическим выбором государств.
Постсоветское пространство — уникальный феномен, поэтому, несомненно, существует необходимость его объективного изучения и исследования. При этом сам термин на сегодняшний день с развитием национальных процессах в бывших советских республиках становится все более неоднозначным.
Большинство исследований постсоветского пространства построены по принципу парного анализа (Россия — конкретная бывшая советская республика), при этом часто недооценивается роль других внешних акторов — Турции, Ирана, США, Румынии, которые также активно формируют региональную повестку. Еще один недостаток современных исследований постсоветского пространства в том, что они пытаются скользить по поверхности текущих явлений, не замечая повторяющихся событий и цикличности.
Россия остается важным, объединяющим постсоветское пространство фактором, однако эпоха «тостовой дипломатии» и апелляций к братству и дружбе закончилась — сегодня действует иная реальность.
Постсоветские процессы необходимо исследовать на основе продолжительного времени, учитывая имперскую проблематику: Советский Союз также родился после распада Российской империи и абсорбировал его — сегодняшние явления имеют глубокие исторические предпосылки.
Траектории развития постсоветских государств меняются, и «примордиального» воздействия не существует: Грузия не всегда и не во всем пронатовская, Армения — не вполне форпост России на Южном Кавказе и т.д.
В настоящее время крайне сложно найти единое общее пространство или универсальный опросник для анализа постсоветских стран; продуктивный подход — использование исторической рамки, выделение базовых триггеров и анализ отношений как с Россией, так и с другими игроками.

Александр Князев

Центральная Азия традиционно получает внимание со стороны Москвы по остаточному принципу, тогда как восточное направление в целом живет иной, более динамичной логикой развития.
В отличие от европейской и кавказской частей постсоветского пространства, где уже произошли резкие внешнеполитические повороты (вступление в НАТО, замороженное членство в ОДКБ), в Центральной Азии такие изменения только предстоят.
Для России Центральная Азия — это прежде всего 7,5 тыс. км сухопутной границы, и с точки зрения безопасности традиционно все угрозы связываются с Афганистаном, однако внутренняя конфликтогенность региона может оказаться даже опаснее внешних угроз.
Если раньше страны Центральной Азии воспринимались как единый буфер для России, то сегодня их необходимо рассматривать отдельно, дифференцированно.
На территории пяти стран региона существует большое количество конфликтных узлов, о которых открыто не говорят и не пишут (примеры: события лета 2022 года в Узбекистане, движение в Каракалпакстане, ситуация в Хорезмской и Марыйской областях, проблемы в Казахстане).
Регион отстает в процессах восстановления и формирования идентичности — не только гражданской, но даже этнической (например, трайболизм в Казахстане).
Соседство с Центральной Азий создает для России серьезные проблемы с точки зрения безопасности и развития, ярким проявлением которых является трудовая миграция. Дефицит воды и энергии, а также демографический рост будут усиливать миграционные потоки; при этом в саму Центральную Азию уже активно мигрируют граждане Бангладеш и Индии, а коренные жители этих стран — в Россию.

Ахмет Ярлыкапов

В ряде направлений России целесообразно быть более активной — в частности, в контексте феномена Организации тюркских государств. Россия является родиной для значительной части тюркских народов и может активно использовать этот фактор; более активное участие в тюркских процессах было бы для нее весьма полезным. Тюркский фактор необходимо превратить в сильную сторону российской политики на постсоветском пространстве. Сейчас Азербайджан успешно перехватил инициативу в тюркских структурах, Турция отдала ему «первую скрипку», и он эффективно взаимодействует с другими странами Центральной Азии.
Религиозный фактор на постсоветском пространстве приобретает растущее значение — и не только в мусульманских странах (пример Украины, где религия активно используется в политических целях). На Южном Кавказе лидером по использованию религиозного фактора стал Иран, который обошел и Турцию, и страны Персидского залива; это использование носит неочевидный, но очень эффективный характер. У России также имеются возможности включиться в процессы, связанные с религиозным фактором, и использовать их в своих интересах.

Александр Гущин

Каждый регион постсоветского пространства, несмотря на общие черты, развивается самостоятельно.
На западном фланге постсоветского пространства прослеживаются разные треки развития государств — от Беларуси до Молдовы.
Требуют внимания внешние факторы, влияющие на западный фланг: поведение западных стран на фоне конфликта на Украине, последствия иранского кризиса.

Юлия Никитина

Необходимо переосмыслить категорию суверенитета на постсоветском пространстве — с точки зрения международного права он воспринимается как данность, но реальность сложнее. При распаде крупных государств суверенитет может не иметь завершенного характера — на постсоветском пространстве этот процесс оказался незавершенным.
Суверенитет на постсоветском пространстве распределен неравномерно по разным сферам, а полного разделения добиться невозможно. Государства постсоветского пространства не в полной мере регулируют собственную экономику и гуманитарное взаимодействие, что свидетельствует о частичном суверенитете в этих областях.
Целесообразно принять реальность такой, какая она есть — неравномерный и незавершенный суверенитет является данностью постсоветского пространства. Особенности постсоветского суверенитета вынуждают отходить от традиционных методов решения конфликтов, требуя новых подходов.

Эдуард Соловьев

Распад СССР сыграл ключевую роль в формировании современных международных отношений и становлении однополярного миропорядка, хотя дискуссии о том, состоялся ли этот миропорядок окончательно, продолжаются. Многие эксперты сходятся во мнении, что распад СССР продолжается до сих пор, в том числе на Украине, в Молдове и Закавказье.
Западные авторы рассматривают Россию не как СССР, а как «падающую великую державу», однако события на постсоветском пространстве начиная с 2008 года показывают, что слухи об эрозии России преувеличены.
На постсоветском пространстве сложилось определенное соотношение сил в Закавказье и Центральной Азии, причем часть политических элит ориентирована на западное направление.
Увлеченность России западными и украинскими сюжетами играет негативную роль на постсоветском пространстве, тогда как страны Центральной Азии активно пользуются возможностями для взаимовыгодного сотрудничества, демонстрируя балансирующую роль.
Россия остается стабилизирующей осевой силой на постсоветском пространстве: через ОДКБ (коллективные силы быстрого реагирования) закрывает вопросы безопасности, через ЕАЭС и СНГ вносит вклад в экономическое развитие.
С 1990-х годов США проводят политику геополитического плюрализма на постсоветском пространстве; как заявляла Хиллари Клинтон, США не допустят «советизации» Евразийского региона (проект TRIPP — из той же серии).

Александр Левченков

Проблемы постсоветского пространства, особенно связанные с его западным флангом, носят комплексный характер. Именно западный фланг стал той отправной точкой, которая привела к нынешней геополитической конфигурации. Одной из важнейших констант политики России в отношении ближнего зарубежья является формирование пояса дружественных государств — этот пояс был разрушен при распаде СССР, когда страны Балтии выпали из него. Именно страны Балтии разорвали парадигму дружественного сосуществования с Россией, сделав выбор в пользу вовлечения в евроатлантическое пространство.
На примере Украины и Молдовы видно, что политика отказа от общего менталитета (языковая политика, историческая политика) оказалась важнее мощного экономического базиса – противоречия на этих сюжетах начинались еще до эскалации.
На западном фланге постсоветского пространства прослеживается наиболее четкое размежевание. Украина выбрала евроатлантический путь и фактический отказ от суверенитета (в понимании самостоятельной внешней политики), что повлекло серьезные проблемы во внутренней и внешней политике. Та же тенденция наблюдается в Молдове — европоцентризм и этноцентризм стали доминирующими; это тревожная тенденция, которую Россия вынуждена учитывать. В отличие от Украины и Молдовы, Беларусь с 1994 года взяла приоритет на евразийское направление, сохранив союзнические отношения с Россией.

Николь Бодиштяну

Молдова является очень неоднозначным кейсом на западном фланге постсоветского пространства, поскольку ее политика в значительной степени зависит от персоналий — конкретных политических лидеров.
Политика Молдовы претерпевает процесс военизации — страну к чему-то готовят, однако население к этому не готово. Самая большая военная угроза для Молдовы связана с Приднестровьем — с 2023 года периодически ставится вопрос о возможных провокациях в этом регионе.

Евгения Горюшина

Южный Кавказ перестраивается после формирования новых логистических маршрутов, что меняет региональную конфигурацию. Азербайджан сумел конвертировать политику памяти и победу в собственный капитал, став ключевым транспортным узлом региона. Армянский кейс стал «лакмусовой бумажкой» текущих изменений: Ереван постепенно выходит из прежней модели, хотя российско-армянская взаимозависимость сохраняется. Современная Армения уже другая: Пашинян открыто говорит о европейском треке (в отличие от проблем Грузии с ЕС).
Грузия — противоречивый случай: имея выход к Черному морю и ориентируясь на евроатлантическое направление (с учетом российского фактора), она столкнулась с заморозкой процесса евроинтеграции со стороны ЕС в 2025 году.
С одной стороны, РФ еще не вытеснена из региона; сохраняются экономические и энергетические связи; Грузия пока не стала антироссийским плацдармом; у России есть возможность встроиться в новую политическую реальность. С другой стороны, Россия перестает быть безальтернативным игроком на Кавказе; сокращается ее транзитная значимость и уменьшается прежняя исключительность; меняется политическая логика — Москва все чаще действует реактивно.

Станислав Ткаченко

Россия живет во фрагментированном мире, и ее позиция на Южном Кавказе формируется с учетом этой фрагментации. Государства Южного Кавказа развиваются хорошо только тогда, когда у них налажены хорошие отношения с Россией.
Баланс торговли России со странами Южного Кавказа сводится положительно только в случае с Арменией (с другими странами региона — отрицательный или нулевой). Россия доминирует на инвестиционном рынке в Армении, сохраняя там значительные рычаги влияния.
Вопрос транзита в регионе тесно связан с Китаем; при этом судьба грузинского порта Анаклия достаточно печальна: проект не реализован или находится в кризисе.
С точки зрения политической экономии, Южный Кавказ — это регион, который еще не сложился как целостность. Анализ торговых потоков показывает, что внутренняя торговля внутри Южного Кавказа очень незначительна.

Андрей Арешев

Излишний оптимизм относительно дрейфа Грузии в сторону России вряд ли уместен — в том числе с учетом вопросов вторичных санкций, хотя периодически появляется информация о возможном открытии железнодорожного транспорта через Абхазию.
Из ЕАЭС сложно представить, чтобы Армению кто-то исключил — в этом интеграционном объединении роль России трудно переоценить.
Практически любой визит армянских руководителей сопровождается шумными акциями у армянского посольства в Москве — это устойчивый тренд. Любой режим в Армении будет стремиться использовать религиозный фактор (церковь) — режим Пашиняна не единственный, кто поступает подобным образом, и далеко не все у него получается в деле раскола церковных структур.
США не откажутся от проекта TRIPP. Недавняя активизация американских геологических служб на юге Армении связана с месторождениями золота, урана и редкоземельных материалов – эти участки пока изучены не до конца.

Сергей Жильцов

Центральная Азия не является единым образованием — это совокупность разнородных государств с собственными траекториями развития.
Роль государств Центральной Азии в значительной степени сводится к обслуживанию (транспортный регион), однако это не сыграло интегрирующей роли. Взаимодействие между самими странами Центральной Азии остается слабым – основное воздействие оказывают внерегиональные акторы. Темпы роста в регионе также объясняются скорее внешними факторами, нежели собственными заслугами этих государств.

Нубара Кулиева

Влияние Турции в Центральной Азии и на Южном Кавказе необходимо рассматривать с двух точек зрения: объективной реальности и ее преломления в СМИ.
Не все страны региона готовы идти по той траектории, которую предлагает Турция. Несмотря на ее активность, есть государства и группы, выбирающие иные пути. В самом Азербайджане всегда существовали те, кто негативно оценивал влияние Турции в регионе — общественная призма не является монолитной.
В рамках Организации тюркских государств (ОТГ) Турция не располагает достаточными ресурсами для полноценного доминирования или всестороннего обеспечения предлагаемой повестки. Культурное влияние Турции далеко не всегда конвертируется в реальное политическое или экономическое влияние.
Вопрос географического детерминизма остается актуальным для Турции, особенно в последние годы (пример Северного Кипра показывает ограничения турецкого влияния, связанные с географией).

Наталья Харитонова

Суверенитет на постсоветском пространстве — неоднозначное явление. Страны Балтии передают часть суверенитета в обмен на обещания безопасности, а в Молдове наблюдается стремление к политике унионизма, т.е. объединения с Румынией.
На постсоветском пространстве отчетливо проявляется поколенческий раскол — люди старше 40 лет в значительной степени более настроены на сотрудничество с Россией, чем более молодые люди.