РСМД и RUSLAT провели круглый стол «Треугольник Россия — Бразилия — Китай в Латинской Америке: сотрудничество или конкуренция?»

26 марта 2026 г. Российский совет по международным делам (РСМД) совместно с Обсерваторией «Россия — Латинская Америка» (RUSLAT) при Папском католическом университете Минас-Жерайс (PUC Minas) провели круглый стол «Треугольник Россия — Бразилия — Китай в Латинской Америке: сотрудничество или конкуренция?».

С приветственным словом к участникам обратились программный координатор РСМД Александра Терзи и координатор, соучредитель RUSLAT; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Даниэла Виейра Секкес.

С докладами выступили директор Отдела многостороннего и регионального сотрудничества Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Китайской академии общественных наук Ли Юнхуэй; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Хавьер Вадель; главный редактор журнала «Латинская Америка», профессор СПбГУ, главный научный сотрудник Института Латинской Америки РАН, член РСМД Виктор Хейфец; ведущий научный сотрудник Института латиноамериканских исследований Китайской академии общественных наук Чжоу Чживэй; координатор, соучредитель RUSLAT; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Даниэла Виейра Секкес; преподаватель Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Ана Ливия Араужо Эстевес. Модератором выступила программный координатор РСМД Александра Терзи.

В ходе мероприятия эксперты обсудили совместимость интересов России, Китая и Бразилии в Латиноамериканском регионе, роль глобальных кризисов и давления администрации Д. Трампа, потенциал и перспективные области и механизмы трехстороннего сотрудничества, возможности институационализации «треугольника», а также значение БРИКС в этом контексте.

26 марта 2026 г. Российский совет по международным делам (РСМД) совместно с Обсерваторией «Россия — Латинская Америка» (RUSLAT) при Папском католическом университете Минас-Жерайс (PUC Minas) провели круглый стол «Треугольник Россия — Бразилия — Китай в Латинской Америке: сотрудничество или конкуренция?».

С приветственным словом к участникам обратились программный координатор РСМД Александра Терзи и координатор, соучредитель RUSLAT; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Даниэла Виейра Секкес.

С докладами выступили директор Отдела многостороннего и регионального сотрудничества Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Китайской академии общественных наук Ли Юнхуэй; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Хавьер Вадель; главный редактор журнала «Латинская Америка», профессор СПбГУ, главный научный сотрудник Института Латинской Америки РАН, член РСМД Виктор Хейфец; ведущий научный сотрудник Института латиноамериканских исследований Китайской академии общественных наук Чжоу Чживэй; координатор, соучредитель RUSLAT; профессор Папского католического университета Минас-Жерайс Даниэла Виейра Секкес; преподаватель Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Ана Ливия Араужо Эстевес. Модератором выступила программный координатор РСМД Александра Терзи.

В ходе мероприятия эксперты обсудили совместимость интересов России, Китая и Бразилии в Латиноамериканском регионе, роль глобальных кризисов и давления администрации Д. Трампа, потенциал и перспективные области и механизмы трехстороннего сотрудничества, возможности институационализации «треугольника», а также значение БРИКС в этом контексте.

Тезисы

Александра Терзи

• Глобальные тенденции актуализируют роль сотрудничества России, Китая и Бразилии в Латинской Америке. Война на Ближнем Востоке усугубляет энергетический кризис для многих стран и усиливает фрагментацию мировой экономики. Администрация Д. Трампа продолжает оказывать политическое давление на государства Западного полушария с целью противодействия Китаю, а в некоторых случаях и России; показательный пример — ситуация с бразильским портом Сантос. Также нельзя не упомянуть ситуацию вокруг Венесуэлы и углубляющийся кризис на Кубе.

• В самом регионе происходят значимые изменения: волна прихода к власти правых сил требует поиска ответов на вопросы о том, как эти сдвиги повлияют на их подход к внешней политике. В Бразилии осенью предстоит напряженная избирательная кампания. В этом контексте трехстороннее сотрудничество может предложить способы смягчения последствий кризисных явлений.

Ли Юнхуэй

• Латинская Америка приобретает все большее значение как крупный поставщик ресурсов и часть расширяющегося глобального Юга, особенно на фоне растущей неопределенности во внешней политике США. Между Китаем и Россией в регионе существуют как точки сближения, так и расхождения. Они разделяют общие цели продвижения многополярности, однако опираются на принципиально разные инструменты: Китай фокусируется на торговле и инфраструктуре, Россия — на оборонных и энергетических проектах. Такая конфигурация порождает как функциональную взаимодополняемость, так и частичную конкуренцию.

• Подход Китая в Латинской Америке носит преимущественно развивающийся и рыночно-ориентированный характер с фокусом на обеспечение ресурсов и продовольствия, расширение рынков, сотрудничество в сфере производственных мощностей, а также расширение глобальных каналов сбыта и укрепление дискурсивной силы. При этом Пекин сохраняет относительно ограниченное присутствие в сфере безопасности в регионе.

• Для КНР Латинская Америка имеет критическое значение с точки зрения импорта энергоносителей, минералов и сельскохозяйственной продукции, включая сою, мясо, медь и литий, что обеспечивает продовольственную безопасность и модернизацию промышленности. Кроме того, регион предоставляет новые рынки для китайских электромобилей, инфраструктурных проектов, телекоммуникационного оборудования и других высокотехнологичных товаров. Также сотрудничество Китая с латиноамериканскими государствами направлено на получение политической поддержки и формирование образа ответственного партнера.

• Россия, напротив, ориентирована в Латинской Америке преимущественно на политическую повестку и вопросы безопасности, рассматривая регион как пространство для укрепления своего присутствия на фоне традиционно сильного влияния США. Москва развивает военно-техническое сотрудничество со странами региона, а также участвует в информационных проектах. В экономической сфере она реализует проекты в области нефти, газа, атомной энергетики и добычи полезных ископаемых, а также оказывает значительную поддержку нескольким ключевым партнерам.

• Первым ключевым вызовом для сотрудничества выступает разница в восприятии рисков, связанных с реакцией США. Российско-американские отношения переживают сложный период, что делает Москву менее чувствительной к дополнительным санкциям или политическим издержкам, тогда как Пекин стремится поддерживать сбалансированные отношения с Вашингтоном и проявляет большую осторожность в отношении Латинской Америки.

• Второй вызов носит коммерческий характер: компании двух стран иногда напрямую конкурируют за контракты в сфере вооружений, атомной энергетики или добычи полезных ископаемых, что может подрывать переговорные позиции обеих сторон и ослаблять восприятие скоординированности их действий.

• Третий вызов исходит от самих латиноамериканских государств, которые придерживаются стратегии многовекторности. Многие правительства стремятся максимизировать гибкость, заключая экономические сделки с Китаем, получая определенную поддержку от России и одновременно укрепляя связи с США и Европой, что ограничивает возможности формирования единой региональной стратегии Китая и России.

• Снизить напряженность и повысить эффективность российско-китайского взаимодействия в регионе можно за счет более активного обмена информацией по чувствительным проектам, координации преимущественно по наименее чувствительным направлениям, а также реализации малых совместных инициатив в таких сферах, как здравоохранение, образование и ликвидация последствий стихийных бедствий, что позволило бы укрепить доверие и сформировать более позитивный образ в регионе.

Хавьер Вадель

• Системный хаос, наступивший в результате слома прежнего миропорядка, характеризуется многослойным противостоянием, инициируемым Вашингтоном. При администрации Д. Трампа США намерены продвигаться по всем фронтам с характерной для империалистической державы агрессивностью, демонстрируя парадокс: признание многополярности мира при одновременных действиях, характерных для однополярного подхода.

• Важным направлением стало давление на БРИКС, в рамках которого последовала атака на Бразилию. После последнего саммита объединения в Бразилиа администрация Д. Трампа выступила против правительства Лулы да Силвы, оказывая поддержку бывшему президенту Ж. Болсонару, который находится под судом за попытку государственного переворота, а также подвергла критике Верховный суд Бразилии. Одновременно южноамериканскую страну затронула новая волна американских односторонних пошлин, в результате чего их средний уровень достиг самого высокого показателя с послевоенного периода. Это свидетельствует о демонтаже многостороннего экономического порядка.

• В условиях системного хаоса Западное полушарие рассматривается администрацией Д. Трампа как пространство для реколонизации. Любое сотрудничество с Китаем, Россией или другими членами БРИКС будет восприниматься как угроза интересам США. Бразилия становится крупнейшей мишенью в Латинской Америке как единственный полноправный член БРИКС в регионе и крупнейшая экономика.

• В противостоянии наблюдается противоречие, связанное с позицией некоторых членов БРИКС, в частности ОАЭ и Индии. Государство, выступая в качестве «узлового центра» неолиберальной глобализации, одновременно служит важным актором в конфликте в Судане и имеет на своей территории военные базы США, что создает сложную конфигурацию. Еще более деликатная ситуация складывается вокруг Индии, которая имеет исторические партнерские отношения с Россией, однако правительство Нарендры Моди поддерживает прочные связи с Израилем и Соединенными Штатами.

• На фоне этих противоречий и в условиях многослойного противостояния особое значение приобретает партнерство между Россией и Китаем. Их сотрудничество важно для консолидации альтернативной модели международных отношений не только в евразийском геополитическом комплексе, но и в глобальном масштабе. Иран играет ключевую роль для России и Китая в укреплении геополитического будущего Евразии.

• Исчерпавшая себя модель неолиберальной глобализации должна быть преодолена не через одностороннюю имперскую политику, а через формирование нового порядка, основанного на принципах суверенитета, инклюзивности и подлинного многостороннего сотрудничества между цивилизациями. Выходом может стать новая модель суверенной и инклюзивной глобализации, руководствующаяся принципами гуманизма, космополитизма и подлинного многостороннего сосуществования.

Виктор Хейфец

• Задержание Николаса Мадуро в Каракасе актуализирует вопросы о том, как новая Доктрина Монро может повлиять на взаимодействие других стран, прежде всего Китая и России, в этом регионе. Хотя и Китай, и Россия заняли жесткую позицию в Совете Безопасности ООН, отказавшись поддержать антивенесуэльские санкции, позиция Китая была заметно мягче. Существующие стратегии, вероятно, утратят большую часть своей эффективности.

• Россия за прошедшие годы изменила свой подход к Латинской Америке, перейдя от идеологически ориентированного участия к развитию связей через дипломатические, стратегические и экономические инструменты. Сегодня Россия поддерживает экономическое сотрудничество с Бразилией, Мексикой и Эквадором, а также в меньшей степени с Аргентиной, тогда как военные и геополитические связи традиционно сильнее с Кубой, Венесуэлой и Никарагуа. Объем двусторонней торговли достиг 16–18 млрд долл., что превышает показатели советского периода, однако на долю Латинской Америки приходится не более 2% российского внешнеторгового оборота, а на Россию — менее 1% всей внешней торговли региона.

• Российская экономическая активность включает сделки «Роснефти» с Аргентиной и Бразилией, поставки авиатехники, вертолетов и систем ПВО через «Ростех», а также сотрудничество в сфере мирного атома с Бразилией, Аргентиной и Эквадором. Основной объем российской кооперации со странами Южной Америки приходится на первичный сектор экономики.

• Венесуэла долгое время была крупнейшим рынком для российских вооружений после Индии, однако этот рынок фактически исчез на фоне тяжелой экономической ситуации в стране. Россия также выступала крупным партнером в венесуэльской нефтяной отрасли, включая альянсы между национальными компаниями и «Роснефтью», но и это сотрудничество, вероятно, осталось в прошлом. Аналогичная неопределенность складывается вокруг Кубы.

• Стратегические интересы России и Китая в регионе в целом не противоречат друг другу, что не исключает конкуренции по отдельным проектам. В последнее десятилетие традиционный российский экспорт в Латинскую Америку, включая сельхозтехнику и удобрения, сталкивается с сильной конкуренцией со стороны Китая, предлагающего более низкие цены. В Аргентине «Росатом» конкурировал с китайскими и американскими компаниями в тендере на строительство атомных станций, уступив Китайской национальной ядерной корпорации в проекте «Атуча-III», который был поддержан долгосрочным финансированием со стороны Китая.

• Подходы Китая и России имеют определенные общие черты, такие как углубление экономического и стратегического взаимодействия. Различия заключаются в уровне вовлеченности: участие Китая носит преимущественно экономический характер, тогда как Россия придает своим отношениям с Латинской Америкой более стратегическое и геополитическое измерение. Россия в текущих условиях стремится диверсифицировать экспорт и импорт, обращая внимание на регион.

• Со временем китайское присутствие приобрело и стратегические измерения, выступая в определенной степени как противовес США. КНР активно инвестирует в инфраструктуру и логистику: более 1,5 млрд долл. вложено в строительство крупнейшего порта в регионе — Чанкай в Перу, который стал первым китайским логистическим хабом в Южной Америке. Китайские инвестиции в горнодобывающий сектор Бразилии, особенно в железную руду, медь, никель и другие критические для промышленности и энергоперехода минералы, имеют стратегическое значение. Особого внимания заслуживают вложения в редкоземельные элементы в Бразилии — область взрывного роста и высокого геополитического приоритета, учитывая, что она обладает вторыми в мире запасами редкоземельных металлов.

• В отличие от Москвы, Пекин не стремится к расширению политических связей и во внешней политике придерживается принципа непровоцирования США, что составляет основу тихой китайской экономической экспансии. Россия же, напротив, часто ставит геополитику на первое место, отодвигая или ослабляя экономические инструменты. За редким исключением (нефтяные и газовые месторождения в Венесуэле, добыча бокситов в Гайане, ядерные проекты в Боливии и Аргентине) Москва не делает крупных инвестиций в инфраструктурные проекты в регионе.

• Вопрос о возможной конфронтации между Китаем и Россией в Латинской Америке представляется маловероятным, поскольку конфронтация предполагает равные стороны с сопоставимым потенциалом, тогда как экономическое присутствие Китая в регионе несопоставимо масштабнее. Пока экономика не станет приоритетом в российской внешнеполитической стратегии в Латинской Америке, рассуждать о конфронтации не имеет смысла. Перед российским руководством стоит сложная задача экономической конкуренции за контракты в сфере строительства АЭС, железных дорог, линий метро, запуска космических спутников и других проектов.

• Перспективные направления для трехстороннего сотрудничества России, Китая и Бразилии остаются ограниченными. Потенциал существует в ядерной отрасли, однако Китай и Россия выступают здесь конкурентами. Другой возможной сферой может стать освоение нефтяных месторождений на бразильском шельфе, где Китай мог бы инвестировать капитал в обмен на долю в добыче, а Россия — предоставить технологии и квалифицированные кадры.

• Давление со стороны США вряд ли ограничивает трехстороннее сотрудничество в регионе, поскольку такого сотрудничества просто не существует, равно как и обозначенных планов по его развитию. Россия, Бразилия и Китай имеют устойчивые модели двусторонних отношений и не видят необходимости менять их формат. Крупнейший экономический игрок — КНР — не будет предпринимать решительных шагов, пока не увидит прямой угрозы своим экономическим интересам и присутствию в Латинской Америке.

• БРИКС, по крайней мере в латиноамериканском измерении, пока не выступает платформой для выстраивания такого трехстороннего сотрудничества и не добавляет ничего к существующим возможностям. Если объединение сможет создать дополнительные механизмы для расчетов в национальных валютах, а также наладить межбанковское и инвестиционное сотрудничество, тогда можно будет утверждать о потенциале кооперации такого формата.

Чжоу Чживэй

• Бразилия, Китай и Россия имеют три потенциальные сферы для экономического сотрудничества. Первая — сельскохозяйственный сектор. Пекин и Бразилиа вытсупают приоритетными партнерами друг для друга в сфере сельхозпродукции: КНР — крупнейший рынок сбыта для бразильского агропромышленного комплекса, а Бразилия — ведущий торговый партнер Китая в этой области. Россия и Бразилия также поддерживают тесное сотрудничество в аграрном секторе, особенно в части поставок бразильских удобрений, и в последние годы двусторонняя торговля в этой сфере развивалась достаточно динамично.

• Вторая сфера — энергетика. Бразилия и Россия занимают место важных партнеров Китая в энергетическом сотрудничестве, причем Бразилиа обладает значительным потенциалом в области возобновляемой энергетики. В условиях роста глобальных геополитических рисков три страны могут углублять взаимодействие в энергетическом секторе.

• Третья сфера — финансовая. Как страны — участницы БРИКС, Бразилия, Китай и Россия могут укреплять сотрудничество в области расчетов в национальных валютах, особенно на фоне злоупотреблений США финансовыми санкциями. В последние годы активно обсуждаются такие инициативы, как единая валюта БРИКС и платежная система объединения.

• В ряде областей между Китаем и Россией существует определенная взаимодополняемость. Обе страны занимают поддерживают латиноамериканские государства в вопросах защиты национального суверенитета, региональной интеграции и усиления их роли в международных многосторонних механизмах, а также демонстрируют качественную координацию на многосторонних площадках, в частности в ООН.

• Сегодня США воспринимают экономическое сотрудничество Китая и России в Латинской Америке как угрозу безопасности. В краткосрочной перспективе взаимодействие Китая и России в регионе будет сталкиваться с растущими трудностями. Однако Бразилия как региональная держава обладает устойчивой решимостью отстаивать национальную автономию, и политика гегемонизма США только укрепляет ее намерение диверсифицировать международных партнеров через расширение сотрудничества с внерегиональными акторами, включая Китай и Россию. Администрация Лулы демонстрирует устойчивый интерес к Азии: бразильский президент посетил больше азиатских стран, чем любой его предшественник. В долгосрочной перспективе укрепление связей с Китаем, Россией и другими восходящими державами станет для Бразилии важным способом противодействия гегемонии США в регионе.

• Давление со стороны США остается значительным, и Бразилия должна проявлять осторожность, чтобы избежать возможного политического вмешательства и экономических санкций. Сегодня США рассматривают Западное полушарие как зону своего геополитического влияния и стремятся контролировать все процессы в регионе, исключая внерегиональных акторов. В отличие от ситуации 20-летней давности, когда США относились к китайскому присутствию в Латинской Америке относительно открыто и даже видели в Китае позитивный фактор для развития региона, сейчас условия кардинально изменились.

• БРИКС выступает приоритетным механизмом для всех трех стран: это важная платформа для углубления экономического и торгового сотрудничества, а также для координации дипломатических позиций по международным вопросам. Однако создание трехстороннего диалогового механизма по Латинской Америке, хотя и можно назвать интересной идеей, в краткосрочной перспективе вряд ли реализуемо. Эта инициатива может иметь ярко выраженное политическое значение, что не вполне соответствует стремлению Бразилии к дипломатической нейтральности.

Даниэла Виейра Секкес

• Внешняя политика стран Латинской Америки в новом тысячелетии определяется несколькими ключевыми факторами. Влияние США остается неизбежным, что создает вызовы для выстраивания взаимодействия с другими державами, такими как Россия и Китай. Регион отличается высокой степенью разнообразия: различные внутриполитические сценарии, экономические условия, резкие идеологические сдвиги в последний период, а также зависимость от экспорта сырья. Кроме того, наблюдается фрагментация региональных интеграционных процессов, что подталкивает страны к двусторонним соглашениям, ограничивая возможности для единой региональной политики.

• Латинская Америка оказывается между «медведем и драконом», однако перспектива столкновения интересов Китая и России в регионе маловероятна. Отношения между двумя странами значительно укрепились, и это партнерство оказывает положительное влияние на континент, где обе державы расширяют свое присутствие через инвестиции, торговые соглашения и военное сотрудничество.

• Важным пунктом сближения выступает запрос стран Латинской Америки на реформу глобального управления, который созвучен позиции России. В рамках ООН наблюдается сочетание стратегий неприсоединения, правового подхода и прагматичного балансирования, что соответствует традиции региона, особенно Бразилии.

• Латиноамериканские страны рассматривают отношения с Россией через призму прагматизма и диверсификации, стремясь расширить свою автономию за пределами традиционных партнеров — США и Европы. Исключение составляют Венесуэла, Куба и Никарагуа, где сложились более глубокие политические связи и сотрудничество в сфере безопасности, направленные на противодействие влиянию Вашингтона. Однако ситуация в Венесуэле меняется, и это уже сказывается на ее отношениях с Россией.

• В Бразилии существует межпартийный консенсус в отношении риторики многополярности, что важно для России. При левых правительствах многополярность трактуется как «благая», при правых — через цивилизационную оптику, однако независимо от исхода предстоящих выборов этот пункт сохранится как точка сближения в риторике.

• В сфере обороны и международной безопасности сотрудничество носит избирательный характер и основано на стратегической асимметрии: Россия выступает как поставщик оборудования и ноу-хау. Вызовами остаются внешнее давление со стороны США, технологическая чувствительность при передаче технологий, а также расхождение в приоритетах безопасности между Бразилией и Россией. При этом существуют возможности для отраслевого сотрудничества и взаимодействия в рамках БРИКС.

• Возможности для углубления сотрудничества существуют в сфере энергетики и природных ресурсов, инфраструктурных и логистических проектах (где Китай может продвигать проекты, выгодные и для России), а также в многосторонней и дипломатической координации, поскольку страны региона и обе державы разделяют схожую риторику в отношении желаемого международного порядка.

• Вызовами остаются асимметрии и расхождения в экономических ролях, геополитическое давление и внешние ограничения (особенно со стороны США с их новой доктриной безопасности, а также текущая ситуация в Иране), а также региональная фрагментация и внутриполитическая нестабильность в Латинской Америке, включая идеологические сдвиги. В этих условиях перспективы именно трехстороннего сотрудничества остаются ограниченными, тогда как углубление двусторонних связей с отдельными государствами региона представляется более реалистичным.

Ана Ливия Араужо Эстевес

• В дискуссии о стратегиях Китая и России в Латинской Америке стоит оспорить тезис о том, что Россия руководствуется исключительно геополитическими или политическими интересами. Геополитические интересы присутствуют у всех акторов, и можно проводить различие между отношениями России с Кубой и Никарагуа, с одной стороны, и с крупными игроками, такими как Бразилия, с другой. В случае с Бразилией страны сближаются в первую очередь благодаря схожим взглядам на международный порядок и стремлению к реформе многосторонней системы.

• У России есть множество интересов в Бразилии и Латинской Америке, равно как и у стран региона в отношениях с Россией, которые никак не связаны с противостоянием великих держав или позицией США. В торговле между Бразилией и Россией, хотя она и сконцентрирована на ограниченном числе товаров, речь идет о стратегических продуктах для обеих сторон: бразильские соевые бобы позволяют России поддерживать высокий уровень производства свинины и говядины, а российские удобрения критически важны для бразильского агробизнеса и обеспечения его торгового баланса. Бразилия выступает крупнейшим покупателем удобрений в мире и главным клиентом России в этой сфере. Это пример стратегической торговли, где обе стороны выступают как равноправные партнеры.

• Еще один пример — ядерное сотрудничество России с Боливией, которое часто трактуют исключительно как политический жест. Однако исследовательские реакторы, которые «Росатом» строит в Боливии, также открывают России доступ к боливийскому литиевому сектору. Это демонстрирует, что отношения между сторонами строятся на сочетании экономических и политических интересов.

• Благодаря этой прагматической составляющей российских отношений с Латинской Америкой идеологические сдвиги в регионе перестали оказывать решающее влияние на позиции России. Как показали примеры Боливии и Бразилии в период правления Ж. Болсонару, Россия, как и Китай, научилась выстраивать отношения с правыми правительствами в регионе. Вероятно, в ближайшем будущем идеологические изменения утратят часть своего значения, если отношения продолжат развиваться по прагматическому пути.

• Трехстороннее сотрудничество — концепция, хорошо знакомая Бразилии еще со времен первых мандатов Лулы (например, формат IBSA с участием Индии, Бразилии и Южной Африки). Ее идея заключается в том, что одна сторона предоставляет финансирование, другая — технологии, а третья формирует спрос, причем роли могут меняться в зависимости от повестки. В полной мере такого сотрудничества между Китаем, Россией и Латинской Америкой пока не наблюдается, но ситуация может измениться, если давление США на Китай в регионе усилится.

• Уже сейчас в торговле удобрениями между Бразилией, Китаем и Россией наблюдается координация позиций по использованию юаня. Это, пожалуй, единственный пока пример трехстороннего взаимодействия, но он представляется весьма перспективным.