Распечатать
Регион: Европа
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Федор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член РСМД

Обострение ситуации на восточноукраинском фронте вызвало новую серию жестких заявлений в адрес России. Но и на их фоне, пожалуй, выделяются слова председателя Европейской комиссии Жозе Мануэла Баррозу и президента Украины Петра Порошенко, сказанные в унисон. Положение, говорят они, приближается к точке невозврата. И Москва должна остановиться, если не хочет оказаться "по ту сторону"...

Высказывания очень характерные. И отражают они не только украинскую коллизию, но и вообще тип политического мышления, доминирующий сейчас на Западе.

Современная мировая политика начиналась 25 лет назад с утверждения о том, что наступил "конец истории". От хлесткой метафоры давно отказался даже ее автор, американский ученый Фрэнсис Фукуяма, признав ошибочность тогдашнего взгляда. Но по существу именно это представление долго определяло действия США и других ведущих стран западного мира после конца СССР и социалистического блока.

В практическом плане это означало, что дипломатия в ее привычном виде - поиск решения, приемлемого для всех участников, - больше не нужна. Поскольку есть некое не договорное, а "правильное" решение, которое основано на ценностях и взглядах Запада, доказавшего в противостоянии с Советским Союзом свою политическую, историческую, моральную, экономическую и прочую правоту.

Такой подход, естественно, разделялся далеко не всеми, и для его воплощения в жизнь приходилось использовать силу. Не всегда военную (хотя и это бывало), но неизменно политическую и экономическую, а также информационную. Результат получался от раза к разу все менее убедительный, но на самом подходе это почти не отражалось.

Украинский конфликт привел к фронтальному столкновению интересов России и Запада. Противоречия нарастали давно, достаточно вспомнить принципиальное несогласие по Сирии, однако столь откровенно позиции не расходились. По установившейся привычке США и их союзники исходят из того, что противоречия должны разрешиться в их пользу, поскольку они правы. Но метод, который не предусматривает серьезных переговоров с партнерами, а подразумевает, что они должны принимать западные условия решения проблемы, не работает, когда на противоположной стороне держава калибра России. Которая не поддается давлению по принципиальным соображениям, а на применяемые против нее санкции способна дать мощный ответ.

Под "точкой невозврата", вероятно, имеется в виду момент, после которого всякие переговоры, согласование интересов прекращаются и наступает возмездие. Однако по украинскому вопросу никаких по-настоящему серьезных переговоров и не было, если считать таковыми желание найти компромисс сторон, а не принятие одной из них условий другой. Что же касается возмездия, то тут возникает еще один парадокс политики после "холодной войны" - девальвация слов и понятий.

Прошлогодняя история с "красной линией", которую Барак Обама обозначил Башару Асаду, символична. Дамаску ставили ультиматумы, не рассчитывая их выполнять. А когда создалась ситуация, в которой угрозы нужно претворять в жизнь, оказалось, что для этого нет ни воли, ни желания, потому что очевидна бессмысленность силовых действий.

Еще более яркий пример - НАТО. Альянс принимал новых членов и давал им гарантии безопасности, искренне полагая, что исполнять их никогда не придется. Парадокс НАТО после 1991 года заключается в том, что его сохранение и расширение вызывало растущие опасения оппонентов (не только России, но и Китая, например), в то время как сам блок психологически отдалялся от способности вступать в большое противостояние. В том числе сокращая расходы на военные нужды. Заверениям НАТО о том, что альянс не настроен на традиционную военную волну, не верили те, кому они были предназначены, зато поверили сами страны-члены, которым теперь очень трудно перестроиться обратно. Что порождает дополнительную внутреннюю неустроенность - Центральная и Восточная Европа попросту не доверяет союзникам, опасаясь, что в кризисный момент они откажутся от своих обещаний.

Как понимать "точку невозврата" в устах, например, Баррозу? Как разрыв связей между Евросоюзом и Россией? Но он объективно невозможен. Да никто не готов и попробовать. Конечно, санкционная воронка засасывает, спираль ответов на ответы становится самовоспроизводящейся. Логика отместки постепенно вытесняет любые рациональные расчеты - экономические и политические. Однако "невозврата" быть не может, как не бывает и "конца истории". История продолжается, а возвращаться придется.

Все согласны с тем, что украинский конфликт не имеет военного решения. Но, к несчастью, в противостояниях такого типа вооруженный компонент - неотъемлемая часть для того, чтобы в итоге, исчерпав все возможности для военной победы, сесть-таки за стол серьезных переговоров. Где нет "невозврата", поскольку мировая политика - это не шахматная партия, в которой можно поставить мат и выйти из-за игрового стола, а бесконечный процесс поиска баланса. Который всегда ускользает, но само стремление к нему способно принести спокойствие хотя бы на время.

Источник: Российская Газета

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся