Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Сергей Рябков

Заместитель министра иностранных дел Российской Федерации, член РСМД

Почему Москву беспокоят планы США по созданию системы глобального молниеносного удара, корреспонденту “Ъ” ЕЛЕНЕ ЧЕРНЕНКО рассказал заместитель главы МИД РФ СЕРГЕЙ РЯБКОВ.

— Если система глобального молниеносного удара будет принята на вооружение в США, сможет ли она представлять угрозу для России?

— Мы тщательно отслеживаем все то, что происходит в США вокруг концепции глобального молниеносного удара, или, как пишет Джеймс Эктон в своей книге, «глобального обычного молниеносного удара». Не секрет, что дискуссия на эту тему в США ведется давно. Неформальные и полузакрытые, но затем и вполне официальные дискуссии на сей счет начались еще при президенте Билле Клинтоне. Для того чтобы говорить, что может представить для нас угрозу, нужно четко понимать, о каких именно параметрах этой системы, какой ее конфигурации, архитектуре, или, как говорят военные, облике, идет речь.

— А если судить по тому, что об этой системе известно на сегодняшний день?

— Здесь есть как минимум три важных элемента. Во-первых, по состоянию на декабрь 2013 года оснований опасаться такого изменения состава стратегических ядерных сил США, когда на межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) и баллистические ракеты подводных лодок устанавливались бы неядерные боезаряды (то есть эти ракеты переводились бы в обычное снаряжение), нет. За последние десятилетия ликвидировано значительное количество носителей, и на сегодняшний день боевой состав стратегических ядерных сил США не предполагает подобного рода доработок или модификаций.

Во-вторых, даже если в нынешних планах произойдут изменения и в Вашингтоне вновь вернутся к варианту оснащения МБР и баллистических ракет подводных лодок обычными боезарядами, все равно в соответствии с правилами засчета действующего договора СНВ эти носители будут рассматриваться как ядерные и соответствующим образом учитываться в военном планировании.

Третий момент, главный: в ситуации гипотетического кризиса (очень серьезного и тяжелого) велика опасность того, что пуски подобных средств в обычном оснащении (даже по целям не на территории РФ, но по траекториям, которые отслеживаются нашими средствами предупреждения о ракетном нападении) будут восприняты у нас как возможное нанесение удара по российской территории. Со всеми вытекающими последствиями. Это означает, что подобного рода системы, если они будут созданы, будут носить исключительно опасный и дестабилизирующий характер. Мы возражали и будем возражать против переоснащения баллистических ракет наземного базирования и баллистических ракет на подводных лодках в обычные варианты.

— Но есть еще и перспектива возникновения совершенно нового класса носителей — гиперзвуковых платформ. США их сейчас активно тестируют.

— Да, в США ведутся соответствующие НИОКР, проводятся испытания. Нам еще предстоит оценить, как появление таких систем может сказаться на нашей безопасности. С учетом супервысокотехнологичного уровня подобного рода средств и с учетом того, что комплекс вопросов, связанных с противодействием их применению, находится на самом переднем крае соответствующих исследований и разработок, я не берусь давать этому вопросу однозначной оценки. Могу лишь подчеркнуть: развитие подобного рода систем существенным образом влияет на стратегический баланс и стабильность. Россия считает, что любые дискуссии о будущем в сфере контроля над вооружениями должны учитывать создаваемый США потенциал в сфере глобального молниеносного удара.

— Поэтому вы упоминали развитие системы глобального молниеносного удара, когда объясняли, почему Россия сейчас не может согласиться на предложение президента США Барака Обамы по дальнейшему сокращению вооружений?

— Это несколько упрощенная постановка вопроса. Мы не говорили, что не готовы сейчас обсуждать это предложение. Мы говорили, что первоочередным вопросом и главной задачей является снятие наших озабоченностей в сфере противоракетной обороны (с учетом планов создания США глобальной системы ПРО и соответствующих планов, которые реализуются по натовской линии), но не только.

Мы считаем, что в ряду факторов, которые должны приниматься во внимание в ходе предстоящих обсуждений тематики разоружения, помимо ПРО должны учитываться также и программа глобального молниеносного удара, и перспектива появления оружия в космосе, и многое другое. Это очень важный момент, ситуация тревожная. Нам пока не удается мобилизовать достаточную международную поддержку в пользу идеи заключения Договора о предотвращении размещения оружия в космосе. А мы в нем видим главный политико-дипломатический и правовой инструмент недопущения переноса гонки вооружений в космос. Но это отдельная тема.

— Все эти аспекты взаимосвязаны с точки зрения России?

— Да. Однако это не все. На перспективы разоружения также влияет дисбаланс в обычных вооружениях и целый ряд других вопросов.

— То есть как минимум два тревожных момента в отношении системы глобального молниеносного удара — угроза нарушения стратегического баланса и опасность того, что пуски могут быть восприняты Россией и другими державами как ядерные?

— Да, если мы говорим о существующих баллистических носителях в обычном оснащении, то это однозначно путь к разрастанию конфликта с тяжелейшими, по сути дела, апокалиптическими последствиями. Если мы говорим о новых носителях — гиперзвуковых планирующих, гиперзвуковых с двигателями и так далее,— то здесь надо понять, какими будут их технические характеристики и варианты применения. Мы следим за этим предельно внимательно, понимая, что возможное решение по этому комплексу вопросов в Вашингтоне будет приниматься в обозримой перспективе.

— Какие-то меры доверия могут уже сейчас снять российские озабоченности или эта тема имеет шансы стать еще одним серьезным раздражителем в отношениях РФ и США?

— Не исключаю никакие варианты. В дипломатической практике есть разные модели — от запрещения целого класса или вида вооружений до информационных обменов (как наиболее мягкой и «необязывающей» формы укрепления доверия). Не уверен, что наши американские партнеры готовы к первому варианту. Опыт показывает, что в США многие решения принимаются не только в зависимости от конкретных военных задач, но и в зависимости от наличия или планов развития тех или иных технологий. Джеймс Эктон об этом тоже пишет в своей книге. Сейчас вопрос о разработке мер доверия применительно лишь к этой сфере не стоит. Нужно продвигаться по всему спектру проблем.

Источник: Коммерсант

(Нет голосов)
 (0 голосов)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся