Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Виталий Наумкин

Научный руководитель Института востоковедения РАН, академик РАН, член РСМД

После падения режима Муаммара Каддафи Россия, как можно видеть, не проявляет интереса к Ливии, что объясняется рядом причин. Во-первых, фактически идущая в стране гражданская война, разгул насилия со стороны банд и нерегулярных военных формирований (милиций) делает любые экономические проекты в этой стране крайне рискованными. Во-вторых, у Москвы существует обоснованное опасение, что значительная часть новой политической элиты страны враждебно относится к России вследствие ее критического отношения к операции НАТО против прежнего режима. В-третьих, в России господствует мнение о том, что Ливия превратилась в подобие вотчины ряда западных государств, которые и несут ответственность за то, что в ней происходит, и конкурировать с которыми у Москвы нет ни желания, ни стимула. В-четвертых, в экспертных кругах России полагают, что исход борьбы соперничающих группировок в Ливии остается неясным, хотя недавние успехи предпринятой против радикальных исламистов операции «Достоинство Ливии»  под руководством генерала Халифы Хафтара, поддерживаемого признанным мировым сообществом правительством в Тобруке, и говорят о возможности изменений в балансе сил. Инцидент с нападением на российское посольство не прибавил России энтузиазма в отношении большей вовлеченности в ливийские дела помимо ее обязательств в качестве постоянного члена Совета Безопасности ООН.  Еще в августе 2014 г. бывший российский посол в Ливии Алексей Подцероб, отвечая на вопросы корреспондента, говорил о нескольких вариантах развития ситуации в стране, первым из которых он назвал победу мятежников, которая бы означала бы ее «сомализацию», поскольку «началась бы борьба всех против всех: жителей Киренаики против жителей Триполитании и Феззана, одних племен с другими, арабов с берберами, фундаменталистов со сторонниками Каддафи».

Ливийские власти, действительно, долго, во всяком случае – вплоть до начала активной фазы внутриливийской междоусобицы, не проявляли сколь либо сильного желания улучшить отношения с Россией. Однако в последние месяцы ряд ливийских политических деятелей стали выходить на российских официальных представителей с предложениями о налаживании официального взаимодействия и проработке возможностей торгово-экономического сотрудничества. В ходе этих контактов высказывались идеи о восстановлении экономических контрактов, которые российские компании потеряли после свержения Каддафи. По данным арабских источников, ливийская сторона ставила вопрос об официальном визите в Москву главы правительства, которое пользуется поддержкой международного сообщества, – Абдаллы ат-Тани.

  В недавних контактах с Ал-Монитором видный представитель одной из светских политических группировок, пожелавший сохранить анонимность, говорил о том, что в результате дезинтеграции Ливии в ней фактически установилась власть мафиозных вооруженных милиций, во главе которых встали многие выпущенные из тюрем преступники и которые контролируют основной источник доходов страны – нефть. Суть проблем страны – именно в разгуле милиций, а не в противостоянии между так называемыми либералами и исламистами, либо федералистами и сторонниками унитарного устройства, либо между самопровозглашенным Национальным конгрессом и Палатой представителей.

Собеседник утверждал, что лидеры милиций, заинтересованные в сохранении хаоса, выплачивают зарплату армейским подразделениям, дислоцированным на подконтрольных им территориях, и военные оказываются отстраненными от участия в защите безопасности государства.

По словам этого представителя, если правительство Абдаллы ат-Тани практически не контролирует большую часть страны за исключением Тобрука и части Бенгази, то представляющее интересы Всеобщего национального конгресса (ВНК) правительство исламиста Омара аль-Хаси открыто опирается на милиции, входящие в «Рассвет Ливии», оставляя за ними право на самоуправство в Триполитании. И вся эта междоусобица может привести к окончательному расчленению страны и к ликвидации ливийской государственности.

В России далеко не все разделяют пессимистические взгляды на будущее Ливии. Экс-посол Подцероб упоминал еще о двух возможных сценариях. Один  из них: раздел страны по линиям прекращения огня, как это произошло в свое время в Китае, Корее, Вьетнаме и на Кипре. А второй, наиболее оптимистический: выход на политическое урегулирование и создание коалиционного правительства с переходом к федеративному устройству страны. Но недавний перенос на более позднее время запланированных на 5 января переговоров между конфликтующими сторонами под эгидой ООН говорят об исключительной трудности процесса возможного примирения. Но мнение Подцероба не разделяет часть российских аналитиков, прогнозирующих окончательное поражение исламистов.

Замечу, что один из ливийских представителей на условиях анонимности высказал Ал-Монитору резко критическую оценку действий ряда региональных и глобальных держав в отношении Ливии. По его мнению, некоторые из них продолжают играть на противоречиях между различными группировками и натравливать их друг на друга. Так, Франция пытается установить контроль над Феццаном, чтобы овладеть находящимися там нужными французам запасами урана (та же мотивация якобы двигала Парижем в Мали). Надо сказать, что эти аргументы находят отклик у многих российских аналитиков. Катару дезинтеграция Ливии позволяет активнее играть на европейских рынках и одновременно дает возможность воздействовать на весь регион через исламистские группировки, прочно обосновавшихся в стране. Египту ливийский хаос выгоден, поскольку дает возможность выталкивать в Киренаику противников режима ас-Сиси – прежде всего, «Братьев-мусульман». И едва ли не единственная страна, как считает источник, заинтересованная в укреплении ливийской государственности, – Алжир, на роль которого в стабилизации обстановки возлагаются большие надежды.

Что касается Франции, то комментарии ливийского собеседника находят отклик у российских стратегических аналитиков, часть из которых с ними согласна. Однако другая их часть не склонна объяснять французскую политику в отношении Ливии исключительно через заинтересованность в феццанском уране. Но если в чем эти аналитики сходятся – это в том, что Париж несет значительную долю ответственности за тот хаос, который воцарился в Ливии, поскольку Франция сыграла особо активную роль в разрушении здесь прежней государственности, но оказалась не способной  оказать ливийцам существенную помощь в создании новой.

Однако в отношении Египта российские аналитики придерживаются другой позиции, исходя из того, что Каир может играть весьма позитивную роль в стабилизации ситуации, а тесное сотрудничество на этом направлении между Египтом и Алжиром могло бы сделать эту альтернативу гораздо более реальной (еще несколько месяцев назад я писал в Ал-Мониторе о перспективах совместных алжирско-египетских действий в Ливии). Схожесть характера режимов двух стран служить фактором, который может облегчить их тесное взаимодействие в ливийском урегулировании. А их хорошие отношения с Москвой могут поставить для нее на повестку дня вопрос о большей вовлеченности в процесс установления мира в этой стране. Замечу, что некоторые из видных ливийских представителей, вышедших на контакты  с россиянами, убеждали их в необходимости оказания поддержки со стороны Москвы отстраненному от дел высокопрофессиональному ливийскому офицерству, часть которого обучалась в России и благожелательно относится к ней, поскольку именно эта сила будто бы может сыграть решающую роль в стабилизации ситуации в стране.

Хотя Россия, как и многие другие глобальные игроки, не имеет возможности получения достоверной информации непосредственно из ливийских провинций, у российских аналитиков есть основания считать, что правительство в Триполи, опирающееся на разрозненные вооруженные группы, не только не контролирует большую часть занимаемых ими территорий, но и даже теряет популярность в Триполи. На это, в частности указывают регулярно возникающие массовые протесты мирных жителей против милиций и самого правительства Омара аль-Хаси. Но означает ли это, что вскоре можно будет говорить о существовании в Ливии лишь одного политического центра – Палаты представителей, уже и сейчас опирающегося на широкую международную и отчасти внутреннюю базу поддержки?

Пока нет оснований считать, что российское руководство видит основания для серьезной активизации своей политики в отношении Ливии. Однако с учетом происходящих в регионе изменений оно наверняка будет более внимательно присматриваться в тому, что происходит в этой стране. Показательно, что от одной из групп ливийских политиков, установивших контакт с Москвой, поступило предложение о том, чтобы именно Россия инициировала внесение в Совет Безопасности ООН проекта резолюции по осуждению деятельности незаконных ливийских вооруженных формирований (милиций) и международному судебному преследованию командиров ливийских бандформирований, совершающих военные преступления.

Источник: Al-Monitor

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся