Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Лариса Хоперская

Зав. сектором политических проблем международных отношений Института философии, политологии и права Академии наук Республики Таджикистан, эксперт Сети этнологического мониторинга при Институте этнологии РАН

От официального визита президента России в Таджикистан, приуроченного к 25-летию установления дипломатических отношений между странами, обе стороны ожидали многого. Накануне визита эксперты выражали надежду на то, что встреча В. Путина и Э. Рахмона запомнится если не подписанием интеграционных соглашений, то хотя бы программными заявлениями на этот счет.

От официального визита президента России в Таджикистан, состоявшегося 27–28 февраля 2017 г., обе стороны ожидали многого: Россия прежде всего — заявления о вступлении в ЕАЭС. Это ожидание фактически продекларировано в Концепции внешней политики РФ (2016), где заявлено, что региональные приоритеты внешней политики России — развитие двустороннего и многостороннего сотрудничества с государствами СНГ и дальнейшее укрепление действующих на пространстве СНГ интеграционных структур с российским участием. При этом Россия считает ключевой задачу углубления и расширения интеграции в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Очевидно, что первым кандидатом для такого расширения рассматривается именно Таджикистан. Поэтому накануне визита эксперты выражали надежду на то, что встреча лидеров России и Таджикистана внесет какую-либо определенность в сложившуюся ситуацию и запомнится если не подписанием интеграционных соглашений, то хотя бы программными заявлениями на этот счет.

Таджикистан ждал, во-первых, решения вопроса о миграционной амнистии для примерно 300 тыс. таджикских граждан, попавших в категорию лиц, которым из-за административных нарушений запрещен въезд в Россию. Во-вторых, существенного увеличения помощи России для решения проблем, связанных с таджикско-афганской границей, одновременно являющейся внешней границей СНГ с Афганистаном, на территории которого усиливается влияние «Исламского государства». Президент Таджикистана Эмомали Рахмон подчеркнул, что Таджикистан — «форпост на данном рубеже, и это накладывает огромную ответственность за адекватное реагирование и предотвращение любых возникающих угроз и вызовов».

Обе стороны прекрасно осознают происходящие изменения геополитической архитектуры в Центральной Азии, обусловленные как общемировыми процессами, так и региональными факторами.

Формально визит был приурочен к 25-летию установления дипломатических отношений России и Таджикистана, но не только празднование этой годовщины послужило его основанием. Обе стороны прекрасно осознают происходящие изменения геополитической архитектуры в Центральной Азии, обусловленные как общемировыми процессами, так и региональными факторами. К последним, среди прочих, можно отнести ситуацию с политическими лидерами центральноазиатских государств: почтенный возраст президента Казахстана Н. Назарбаева; заявление об уходе из политики в конце 2017 г. президента Киргизии А. Атамбаева; формирующийся курс нового президента Узбекистана Ш. Мирзиёева; нейтралитет президента Туркмении Г. Бердымухамедова. На этом фоне президент Таджикистана Э. Рахмон выступает наиболее устойчивой политической фигурой, а Таджикистан — «ключевой страной в поддержании безопасности, стабильности в регионе».

Российская сторона готовилась к визиту основательно и предпринимала реальные шаги, свидетельствующие о желании перехода отношений в новую, союзническую фазу. В частности:

  • Минэкономразвития России определил Таджикистан как одну из ключевых стран СНГ для продвижения российских товаров и услуг;
  • в 2016 г. приступил к работе Деловой Совет по сотрудничеству с Таджикистаном, в задачи которого входит создание благоприятных правовых и экономических условий для продвижения и реализации бизнес-проектов в России и Таджикистане;
  • в январе 2017 г. состоялось открытие представительства Российского экспортного центра (РЭЦ) в Таджикистане, призванного содействовать увеличению торгового оборота между странами;
  • готовится к открытию в 2017 г. филиал российского Центра науки и культуры в Худжанте;
  • в январе 2017 г. начали работу два новых генеральных консульства Республики Таджикистан в Санкт-Петербурге и Новосибирске (ранее консульства функционировали в Москве, Екатеринбурге и Уфе);
  • в конце января 2017 г. на заседании Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству были урегулированы авиационные споры между Россией и Таджикистаном, обсуждалась возможность предоставления миграционной амнистии для части граждан Таджикистана;
  • 25 февраля 2017 г. по поручению президента России в республику было направлено около 40 тонн грузов с гуманитарной помощью для районов, пострадавших из-за схода снежных лавин.

В ходе визита президенту Таджикистана Э. Рахмону за большой личный вклад в укрепление двусторонних отношений и сотрудничества между странами был вручен орден Александра Невского, а министру иностранных дел Таджикистана С. Аслову — орден Дружбы. Э. Рахмону явно авансом была высказана особая благодарность за бережное отношение к поддержанию и развитию русского языка. В. Путин также выразил готовность к содействию в создании благоприятных условий для удовлетворения растущего интереса таджикских граждан к получению образования на русском языке, в частности, строительству 20 школ, преподавание в которых будет осуществляться на русском языке.

Раздача Россией дипломатических пряников завершилась подписанием шести соглашений в сферах охраны окружающей среды, военной почтовой фельдъегерской связи, труда и занятости населения, использования атомной энергии в мирных целях, туризма, физической культуры, взаимодействия министерств иностранных дел, подтверждающих статус-кво российско-таджикских отношений.

Прорывные решения по вопросу участия Таджикистана в евразийской интеграции не были приняты. Не был включен в Соглашение в сфере труда и занятости самый важный для Таджикистана вопрос регулирования трудовой миграции и возможной миграционной амнистии. Этого следовало ожидать, поскольку ни в Концепции внешней политики Таджикистана (2015), ни в Национальной стратегии развития РТ на период до 2030 г. (2016) о перспективах вступлении в ЕАЭС не сказано ни слова. Оба документа подтверждают приверженность республики принципам многовекторности и политике открытых дверей. Многовекторность уже привела к усилению экономического влияния Китая и религиозно-идеологического влияния Саудовской Аравии.

В. Путин неоднократно при характеристике двусторонних межгосударственных отношений использовал понятия «союзничество и стратегическое партнерство», а Э. Рахмон ограничился только «сотрудничеством и стратегическим партнерством».

Отношения с Россией названы важным фактором обеспечения регионального мира и стабильности; подчеркивается, что они имеют особое значение. Несомненно, это значение обусловлено тем, что государство официально рассматривает трудовую миграцию в Россию как важную составляющую политики занятости населения Таджикистана.

В то же время в Концепции РТ приоритетом внешней политики заявлено углубление многопланового взаимовыгодного сотрудничества с Афганистаном, поскольку это сотрудничество основано на исторических, языковых и культурных общностях двух народов и направлено на всеобъемлющее решение афганской проблемы, на содействие «экономическому возрождению на этапе перехода к самодостаточному Афганистану».


EPA/IGOR KOVALENKO/Vostock Photo
Григорий Лукьянов:
Россия — Кыргызстан: по итогам
переговоров в Бишкеке

Эти концептуальные нестыковки во время визита нашли выражение в том, что В. Путин неоднократно при характеристике двусторонних межгосударственных отношений использовал понятия «союзничество и стратегическое партнерство», а Э. Рахмон ограничился только «сотрудничеством и стратегическим партнерством». Говоря о взаимодействии на площадках международных организаций, были названы ООН, ШОС, СНГ и ОДКБ, о ЕАЭС упомянуто не было.

Поскольку сотрудничество, партнерство и союзничество — не синонимы, их использование при дипломатическом общении позволяет делать определенные выводы. Так, документы, подписанные в ходе визита, в очередной раз подтвердили, что в настоящее время двусторонние межгосударственные отношения обладают статусом сотрудничества, наиболее успешного в гуманитарной сфере. И только совпадение национальных интересов двух сторон в сфере безопасности позволяет характеризовать их как стратегическое партнерство. Его основной инструмент — военное присутствие России на территории Республики Таджикистан (201-я Российская военная база, комплекс оптического наблюдения за космическими объектами «Окно», Группа пограничного сотрудничества ФСБ России), обеспечивающее «нейтрализацию угроз безопасности, исходящих с юга в сторону СНГ».

Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Развиваем российско-китайские отношения. На какое направление Россия и Китай вместе должны обратить особое внимание?
    Необходимо ускорить темпы евразийской интеграции в рамках сопряжения ЕАЭС и «Одного пояса — одного пути»  
     71 (28%)
    Развивать сферу двусторонних экономических отношений и прикладывать больше усилий для роста товарооборота между странами  
     71 (28%)
    Развивать гуманитарные связи, чтобы народы обеих стран лучше понимали друг друга  
     45 (18%)
    Создавать новые двусторонние политические механизмы для более тесного политического сотрудничества  
     32 (13%)
    Повысить эффективность координации действий в многосторонних международных организациях  
     30 (12%)
    Ваш вариант (в комментариях)  
     3 (1%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся