В РСМД обсудили подходы к организации евразийского пространства

17 февраля 2026 г. в Российском совете по международным делам (РСМД) состоялся круглый стол «Пространственная организация Евразии: подходы и практики». В рамках мероприятия состоялась презентация монографии руководителя программного направления РСМД Юлии Мельниковой «Политика Европейского союза в отношении КНР: партнерство, конкуренция, соперничество».

С приветственным словом к участникам круглого стола обратились генеральный директор РСМД Иван Тимофеев и директор Института международных исследований, доцент кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, ответственный редактор монографии Ирина Болгова.

В первой части мероприятия Юлия Мельникова представила основные тезисы исследования, рассмотрев политику Европейского союза в отношении Китая как один из элементов присутствия ЕС в Евразии.

В развитие темы состоялось оживленное обсуждение. Своим видением особенностей формирования Евразийского региона поделились доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России Максим Харкевич и научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ, член РСМД Тимофей Бордачев. О роли Китая на евразийском пространстве рассказал заместитель директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, член РСМД Александр Ломанов. Заведующий кафедрой интеграционных процессов МГИМО МИД России Николай Кавешников и ведущий научный сотрудник Центра центральноазиатских исследований ИКСА РАН Дмитрий Новиков уделили внимание значению для внутрирегиональной динамики действий западных игроков — ЕС и США.

В дискуссии приняли участие также главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», член Президиума РСМД Федор Лукьянов, научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Адлан Маргоев и младший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Евдокия Добрева.

Модераторами круглого стола выступили программный менеджер РСМД Глеб Грызлов и доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Егор Сергеев.

17 февраля 2026 г. в Российском совете по международным делам (РСМД) состоялся круглый стол «Пространственная организация Евразии: подходы и практики». В рамках мероприятия состоялась презентация монографии руководителя программного направления РСМД Юлии Мельниковой «Политика Европейского союза в отношении КНР: партнерство, конкуренция, соперничество».

С приветственным словом к участникам круглого стола обратились генеральный директор РСМД Иван Тимофеев и заместитель директора Института международных исследований, доцент кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, ответственный редактор монографии Ирина Болгова.

В первой части мероприятия Юлия Мельникова представила основные тезисы исследования, рассмотрев политику Европейского союза в отношении Китая как один из элементов присутствия ЕС в Евразии.

В развитие темы состоялось оживленное обсуждение. Своим видением особенностей формирования Евразийского региона поделились доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России Максим Харкевич и научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ, член РСМД Тимофей Бордачев. О роли Китая на евразийском пространстве рассказал заместитель директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, член РСМД Александр Ломанов. Заведующий кафедрой интеграционных процессов МГИМО МИД России Николай Кавешников и ведущий научный сотрудник Центра центральноазиатских исследований ИКСА РАН Дмитрий Новиков уделили внимание значению для внутрирегиональной динамики действий западных игроков — ЕС и США.

В дискуссии приняли участие также главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», член Президиума РСМД Федор Лукьянов, научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Адлан Маргоев и младший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Евдокия Добрева.

Модераторами круглого стола выступили программный менеджер РСМД Глеб Грызлов и доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России Егор Сергеев.

Тезисы

Юлия Мельникова

• Евразийское пространство может быть рассмотрено через призму как эмпирических, так и нормативных подходов к изучению международных процессов. Формирование Большого Евразийского партнерства с середины 2010-х гг. остается императивом внешней политики России. Москва работает над моделью совместного развития государств региона. Однако анализ происходящих в Евразии процессов безотносительно к российскому целеполаганию необходим именно для того, чтобы это целеполагание улучшить.

• Изучение Евразии как феномена более оптимально через призму функционального (конструктивистского) подхода, в соответствии с которым регионы могут формироваться в любых географических границах, исходя из наличия общих целей и общего восприятия тех или иных вопросов. Такой подход поможет избежать ошибки восприятия политической Евразии как большого континента, построить единую региональную подсистему в рамках которого, безусловно, невозможно. Он позволит исключить из анализа тех игроков, которые ни нормативно, ни материально частью Большой Евразии себя не мыслят, прежде всего, Европу.

• Россия и Китай — игроки с наибольшим креативным потенциалом по структурированию Евразийского региона. При этом Россия с самого начала пытается сконструировать именно Евразию, а Китай предлагает собственные смыслы для этого пространства, для расположенных в нем государств, называя его по-другому. Закладываемые смыслы, соответственно, у Москвы и Пекина могут расходиться. Государства Центральной Азии также рефлексируют об идее Евразии, являются внутрирегиональными игроками.

• Роль Европейского союза в евразийских процессах внешняя. Он может восприниматься как «значимый Другой» для стран Евразии, поскольку во-многом остается для них нормативно-ценностным ориентиром и поставщиком материальных благ, а также сам заинтересован в сохранении влияния на этом пространстве. Однако частью Евразийского региона в функциональном смысле он не является.

• Внешняя политика ЕС на всех направлениях исходит из императива поддержания собственной субъектности, сохранения общности и сплоченности государств-членов вокруг общих задач. Поддержание акторности для Евросоюза в любых обстоятельствах важнее, чем реализация тех или иных проектов по отношению к третьим странам и регионам.

• Наиболее выраженной субъектность ЕС была в середине 2000-х гг. В этот период сформировалось две модели ее реализации: по отношению к крупным центрам силы на условно паритетной основе; и по отношению к малым и средним странам, а также неструктурированным региональным пространствам без явного регионального центра на основе проецирования на них своей модели развития. В Евразии примером первой модели служит политика ЕС в отношении Китая, а второй — взаимодействие с государствами Центральной Азии.

• Условия для реализации субъектности ЕС на китайском направлении сегодня хуже, чем когда-либо. Во-первых, все более острой становится конкуренция крупных игроков, на первый план выходят категории мощи, в том числе военно-политической, что неблагоприятно для многосторонних объединений само по себе. Во-вторых, Китай становится все менее восприимчивым к европейским требованиям и все более конкурентоспособным по отношению к европейским странам в торговой, инвестиционной и технологической областях. При этом высокая степень материальной взаимозависимости между игроками сохраняется, что вынуждает ЕС переосмысливать свою стратегию.

• ЕС использует два инструмента для продвижения своих интересов на китайском треке в сложившихся условиях: реактивный и проактивный. Реактивным инструментом выступает выработка дополнительных регуляторных механизмов, которые бы обеспечивали «европеизацию» политики государств-членов по отношению к Китаю и защищали внутренний рынок. Проактивным инструментом становится политизация взаимодействия с КНР, использование по отношению к ней все более алармистской риторики как инструмент убеждения стран-участниц в необходимости поддержания сплоченности в отношениях с Пекином.

• Развитие регуляторных механизмов снижает обеспокоенность ЕС и укрепляет позиции общих институтов, что приводит к более конструктивному диалогу в тех областях, где действуют эти нормы: взаимной торговле, области ПИИ, «зеленой» экономике. В остальных секторах, напротив, доверие по линии ЕС — КНР и далее снижается, тормозит практическое сотрудничество.

Максим Харкевич

• О Евразии можно говорить как о формирующемся региональном международном порядке. Исторически региональные порядки возникали на основе локальных порядков. Вестфальский порядок, например, — результат глобализации порядка на Апеннинах. В Евразии есть несколько локальных порядков, которые могут перерасти из локального в региональный масштаб.

• На роль масштабируемого порядка в Евразии может претендовать Шанхайская организация сотрудничества, появившаяся как модель регулирования региональных споров между Центральной Азией, Россией и Китаем. Сегодня идейная часть такого порядка описывается как «дух ШОС». Если институционализация продолжится и ШОС будет конкурентоспособна по отношению к другим региональным порядкам, такой порядок может и глобализироваться.

• Основы порядка в рамках ШОС формируют государства-цивилизации, например, Россия или Китай. Государство-цивилизация отличается от национального государства, прежде всего, с точки зрения темпоральности. Для них категория времени важнее категории пространства, как и для международного порядка в Евразии в целом, соответственно.

• М. Фуко описывал три вида социального времени: короткое, среднее, менеджериальное. Государства-цивилизации используют longue durée, длинное время, их рациональность отличается от, например, рыночной рациональности национальных государств. Она в большей степени связана с безопасностью, суверенитетом, стратегической автономией, и решения, которые укрепляют их, могут считаться верными, рациональными.

• Суверенитет и стратегическая автономия — способность, наличие ресурсов и возможностей отвечать эффективно на существующие вызовы. К последним относятся т.н. вызовы longue durée, связанные с демографическими, энергетическими переходами. Поскольку такие вызовы возникают нечасто, время для государства-цивилизации проходит циклы развития длиной в десятилетия.

• Евразия — это порядок государств-цивилизаций. Европейский союз может его частью, если и далее пойдет по пути стратегической автономии, но это вопрос будущего. Международный порядок государств-цивилизаций — это объединение для поиска ответа на общие исторические вызовы. Если они понимают исторический вызов одинаково, они формируют региональный, а затем и международный порядок. При этом важно, что государства-цивилизации должны быть способны самостоятельно определять, на какой вызов давать ответ, а не тратить ресурсы на ответ на чужой вызов.

Тимофей Бордачев

• Изучение внешней политики ЕС уязвимо для критики со стороны множества теоретических подходов. Отношения сообщества государств и отдельного государства — это пример того, как индивидуальный разум становится слугой коллективного интереса, того, что в европейских исследованиях называется «европеизацией». Отношения с Китаем — результат борьбы между индивидуальным и коллективным.

• Рассчитывать на то, что Европа станет частью Евразии, сложно. Фундаментальный вопрос организации международной жизни на евразийском пространстве состоит в том, как именно представленные здесь государства рассматривают Евразию в системе своих внешних связей, относят ли состояние дел в Евразии к вопросу выживания или дипломатии. Например, для США присутствие в регионе — это точно не вопрос выживания. Для европейских государств определение своих задач в Евразии принципиально, чтобы стать участниками регионального строительства.

• Вопрос о природе, функционировании институтов в Евразии является открытым. ШОС и БРИКС часто критикуют за низкую эффективность, что можно проиллюстрировать на примере Ирана. Однако те международные институты, которые мы привыкли считать эталонными, в первую очередь НАТО, это вертикально интегрированные структуры с наличием понятного и признаваемого всеми ядра, определяющего правила игры в рамках сообщества. И это их уникальная черта, поэтому сравнивать с ними другие институты по эффективности очень сложно.

• Мы живем в условиях всеобщего кризиса идей, особенно тех, которые бы имели универсальный характер и могли объединить государства на созидательной основе. В Евразии таких идей также нет. ЕС по состоянию на сегодня также исчерпал и идейный запас, и понимание своей стратегии развития. Образ будущего для Европы — это прекрасное прошлое. Соответственно, возможности создать образ будущего Евразии, привлекательный для всех, ограничены.

• Функциональные приоритеты в Евразии не находятся в центре национальных стратегий развития даже крупных региональных игроков.

Александр Ломанов

• Китайская внешняя политика достаточно формализована. «Табель о рангах» в Китае предполагает, что ЕС идет на третьем месте после России и США. После него идут «сопредельные страны», т.е. те страны, которые мы относим к Евразии.

• Понятие «сопредельной дипломатии» как отдельной сферы, которой нужно заниматься, появилось при Си Цзиньпине. Китай в этой картине мире занимает положение центрального государства, вокруг которого существует периферия. Наращивание активности в сопредельных странах становится частью «периферийной дипломатии» КНР. В 2025 г. состоялась конференция ЦК КПК по периферийной дипломатии, включившая в себя все измерения взаимодействия с этими странами.

• Содержательно в отношении сопредельных стран проводится политика четырех иероглифов: «близость/родственность», «честность», «благодеяние» и «снисходительность/инклюзивность». Взаимодействие с ними рассматривается как элемент строительства локальных сообществ единой судьбы, например, Китая и Центральной Азии. Однако Китай не хочет оказаться в дискурсивной ловушке и стремится предложить какой-то ощутимый модернизационный проект для Евразии и сопредельных стран, разработка которого пока находится на начальной стадии.

• Одновременно заметны попытки Китая акцентировать негативную политику стран Запада на Востоке, направленные на замедление модернизации стран Евразии.

Николай Кавешников

• Европейский союз не является частью системы отношений в Евразии по двум причинам. Во-первых, ценностно-нормативное единство ЕС значительно выше, чем в других регионах. Во-вторых, Европейский союз — это региональная подсистема, которая отличается наличием собственной внутренней структуры, институтов и связанности. По отношению к Евразии его стоит рассматривать в качестве «другого», не обязательно определяющего, но значимого.

• Евразия слишком большая, чтобы ее можно было структурировать по какой-то одной модели, тем более за счет одного центра. Развитие функциональных пространств как ее организационной основы представляется перспективным, но состав участников всегда будет различаться, а их влияние будет ограничиваться отдельными регионами.

• Безопасность в Евразии и ее восприятие ведущими центрами силы имеют определяющее значение для развития отношений в регионе. С этой точки зрения для Европейского союза важен только фактор России, а само евразийское пространство не воспринимается как жизненно важное.

• Возможности ЕС по структурированию Евразии крайне ограничены. Европейский союз достиг географического предела ценностного и нормативного влияния на сопредельные пространства, поэтому концентрируется на создании условий для развития выгодного экономического и инвестиционного сотрудничества, например, с государствами Центральной Азии и Индией.

Дмитрий Новиков

• США не воспринимают Евразию через призму формирующегося порядка или любого другого идейно-концептуального подхода. Часто она уравнивается с постсоветским пространством, что закреплено как на уровне политико-дипломатической организации, так и терминологии. Центральная Азия, при этом, выделена в отдельный субрегион и присоединена к Южной Азии в связи с событиями в Афганистане. В результате политика США на постсоветском пространстве не скоординирована: Бюро по Евразии и Бюро по Центральной Азии могут придерживаться противоположных позиций.

• Евразия для США — это вопрос дипломатии, а не выживания. Долгое время ситуация в регионе была благоприятной для реализации американских интересов, поэтому он не становился предметом дополнительной рефлексии. Стратегия выстраивается не от идеи, а от конкретных угроз, которые эта точка мира представляет для американских интересов. Во время холодной войны, например, эта зона воспринималась через призму противостояния с СССР, в 2000-е гг. — в контексте угроз безопасности, исходящих из Афганистана. Сегодня в администрации Д. Трампа развивается идея о разделении Евразии, недопущении формирования антиамериканского ядра в регионе. При этом американцы понимают, что пространство очень фрагментировано и само по себе, что соответствует их жизненным интересам, поэтому существенных усилий в этом направлении не прилагают.

Адлан Маргоев

• Иран позиционирует себя как государство-цивилизация и после революции предложил новую для того времени модель управления, которая сочетает принцип разделения властей и республиканско-демократические институты с духовно-религиозными идеалами и институтами. Революционный лозунг «ни Восток, ни Запад» показывал Исламскую Республику как самостоятельного игрока, максимально укрепляющего свою акторность. Но его «стратегическая автономия» уже не опирается на прежние ресурсы. «Ось сопротивления» ослаблена, а для проецирования силы остается в основном ракетный потенциал. Тегеран оказался не готов к военным союзам и ядерное оружие как средство сдерживания тоже решил не создавать. Поэтому испытывает колоссальное давление и угрозу нового вторжения со стороны США и Израиля.

• С 2003 г. «евротройка» — Великобритания, Франция и Германия — позиционировали себя чуть ли не главными сторонниками дипломатического урегулирования проблемы вокруг иранской ядерной программы. Дипломатия была частью коллективной идентичности Европейского союза, представитель по внешней политике которого был координатором переговоров «шестерки» международных переговорщиков с 2005 года. Однако за последние пять лет позиция европейских стран кардинально изменилась: ЕС поддержал как американо-израильские бомбардировки, так и восстановление международных санкций. Весной 2025 года премьер-министр Италии принимала у себя ирано-американские переговоры, а в первые дни 12-дневной войны выступила на стороне Израиля. От прежней внешнеполитической идентичности не осталось и следа.

Евдокия Добрева

• Идея многополярности, а также БРИКС и ШОС как попытки ее институционализации соответствуют национальным идеям и стратегическим целям Ирана. Вступление в эти объединения было для него желанным шагом и воспринималось как способ преодолеть изоляцию, в первую очередь, экономическую.

Федор Лукьянов

• Никто в мире не воспринимает Евразию так и не придает ей такого значения, как Россия. Для нас концепция имеет особую важность, так как появление этой интеллектуальной традиции стало реакцией на фатальный кризис Российской империи.

• Государство-цивилизация — это широкий термин, необходимый для описания переходного состояния, в котором Россия сейчас находится. В него можно вложить любое значение, что полезно в условиях всеобщей и внутренней неопределенности, однако делать на его основе выводы о пространственной организации не стоит.

• Самопозиционирование в качестве государства-цивилизации предполагает два взаимоисключающих варианта поведения: экспансионизм или концентрацию на себе. Если Китай использует первый подход и уделяет внимание общей судьбе с сопредельными странами, то России ближе второй.

Видео