22 января 2026 г. в Библиотеке им. Ф.М. Достоевского состоялся городской завтрак РСМД «Доктрина Монро-Трампа и венесуэльский прецедент». Эксперты обсудили последствия операции «Абсолютная решимость», драйверы принятия решений в администрации Д. Трампа, сценарии развития событий в венесуэльской политической жизни, а также значение для Латиноамериканского региона, России и мира.
-
Для экспертов, которые внимательно следят за политикой Дональда Трампа и анализируют американские документы, подобный сценарий действий США был вполне ожидаем. Подготовка к операции велась давно, о чем свидетельствует первый президентский меморандум по Венесуэле, подписанный Д. Трампом в феврале 2025 г. Хотя конкретный формат (включая возможность силового захвата) мог быть разным, активные действия со стороны США были предсказуемы и были вопросом времени.
-
Д. Трамп действовал в рамках «окна возможностей» — в период, когда Конгресс контролировали республиканцы, и используя свои законные 60 дней на ведение военных действий без одобрения Конгресса. Внешняя политика выступает инструментом внутренней политической борьбы. Реакция Конгресса — не столько осуждение операции, сколько внутриполитическая игра: для демократов — способ мобилизовать свой электорат перед выборами, показать «ужасного» президента и напомнить о конституционных пределах его власти, а для республиканцев — обозначить границы, дальше которых даже они не готовы идти с Д. Трампом, сохраняя при этом общий контроль над повесткой. Внешнеполитические кризисы (Венесуэла, Украина, Иран) часто служат «разменной монетой» или дымовой завесой для главных битв в Конгрессе — о финансировании здравоохранения, социальных программ, борьбе с инфляцией. Это стандартная логика американского политического процесса.
-
Главный драйвер — реализация внутриполитической повестки правых республиканцев и лично Д. Трампа. Внешняя политика США представляет собой прямое продолжение внутренней. Ключевые задачи, на которых строится эта повестка и которые пользуются широкой поддержкой электората: борьба с нелегальной миграцией (объединяющая тема для расколотого американского общества, ее важность признают как республиканцы, так и демократы, хотя методы решения они видят по-разному), борьба с наркотрафиком; борьба с терроризмом.
-
Внутренние задачи закономерно привели к возрождению традиционной для республиканцев концепции контроля над Западным полушарием. С их точки зрения, если угрозы нельзя полностью остановить на границе, необходимо устранить их источник в странах-соседях. Это отражает циклический характер американской внешней политики, связанный с чередованием двух партий в Белом доме. Демократы фокусируются на гуманитарной помощи и правах человека в регионе, а республиканцы — на силовом наведении порядка в «ближнем зарубежье».
-
Проблема терроризма — сквозная и одна из важнейших в американской повестке с 1990-х гг. Действия против Венесуэлы увязаны с более широкой стратегией, в частности, с давлением на Иран, которого США обвиняют в поддержке терроризма. Поэтому такие события, как борьба с «теневым флотом» и задержание танкеров, — не изолированные инциденты, а части единой картины глобального противостояния угрозам. Венесуэла в этой логике — не самостоятельная цель, а элемент общего фронта борьбы.
-
Противостояние с Китаем приоритетно для США как на глобальном уровне, так и в Западном полушарии. Региональная политика Вашингтона, включая действия в Венесуэле и ранее в Панаме, направлена на максимальное вытеснение китайского присутствия из того, что США считают своей сферой влияния. Западное полушарие — идеальная площадка для фокусного противостояния и силового отпора Пекину, так как по вопросу доминирования здесь существует консенсус между демократами и республиканцами.
-
Стратегические интересы администрации Д. Трампа, лежащие в основе внешней политики, сводятся к двум взаимосвязанным целям: экономической и физической безопасности территории США. Для реализации первой ключевой императив — острая конкурентная борьба с Китаем, в ходе которой необходимо обеспечить ресурсную автономию, решительно снизив критическую зависимость от китайских поставок стратегических материалов, как редкоземельные металлы (где зависимость достигает 90%), а также сохранить глобальное технологическое лидерство, что требует укрепления собственной экономической базы. Вторым приоритетом служит безопасность национальной территории, понимаемая как защита от нетрадиционных угроз — нелегальной миграции, наркотрафика и терроризма. Для противодействия им США опираются на собственное законодательство, которое, с американской точки зрения, наделяет их правом и легитимностью преследовать преступные и террористические группировки в любой точке мира, независимо от их национальной принадлежности или местоположения. Таким образом, любые силовые действия за рубежом обосновываются необходимостью устранения врагов, напрямую угрожающих безопасности США.
-
Несмотря на кажущуюся эксцентричность и открытое пренебрежение международным правом, действия Д. Трампа — не эмоциональные порывы, а прагматичная политика всей его команды. Это предполагает жесткое давление, психологическое или силовое, которое всегда оставляет оппоненту поле для маневра. Яркая иллюстрация применения этого метода — история с Панамским каналом. Пока Д. Трамп вел громкую риторику о его «возврате», американский бизнес выкупил китайские активы в зоне канала с согласия властей Панамы, достигнув стратегической цели без полномасштабного конфликта.
-
Для администрации Белого дома Венесуэла и Куба изначально были не ключевыми внешнеполитическими целями, а удобными факторами внутренней политики для мобилизации электората и давления на оппонентов. С начала 2025 г. проводились переговоры с Н. Мадуро о нефти и возможном политическом переходе. Вероятно, Д. Трамп согласился на них под давлением бизнеса и с целью получения внутриполитических дивидендов. Переход к силовым инструментам произошел, когда венесуэльский лидер не пошел на серьезные уступки. Для Д. Трампа это стал вопрос политического капитала: необходимо было мобилизовать электорат, получить поддержку консервативного истеблишмента и кубино-американских лоббистов, показав решимость.
-
Успех операции «Абсолютная решимость» обусловлен сочетанием двух факторов — блестящей военной подготовкой США и глубоким расколом внутри венесуэльских элит. Без внутренней «договоренности» или нейтрализации ключевых силовых фигур такая операция была бы крайне рискованной. В латиноамериканской стране власть резделена между группами под началом Делси Родригес (умеренный «чавистский либерал», архитектор экономических реформ и ведущая переговоры с США) и Диосдадо Кабельо (жесткий ортодокс, «сталинист», представляющий «боливарианскую буржуазию», обладающий большими связями в армии). Также значимую роль играет министр обороны Владимир Падрино Лопес, бессменно занимающий свой пост с 2014 г. и выступающий своеобразным арбитром. Давление США усилило противостояние этих акторов, что, вероятно, и создало условия для успешного проведения реализации.
-
Положение Д. Родригес непрочно: у нее нет той широкой легитимности или компромиссного статуса, как у Н. Мадуро. Она сталкивается с неприятием части элит и нуждается в поддержке как США, так и, возможно, внутренней оппозиции. Вашингтон будет использовать «кнут и пряник» — оказывать давление на Д. Родригес, имея «запасной вариант» в лице оппозиционера Марии Корины Мачадо, но одновременно работать над экономической стабилизацией через ослабление санкций и нефтяные сделки для демонстрации результата.
-
Молниеносный успех операции и низкая легитимность Н. Мадуро в глазах ряда государств привели к относительно сдержанной реакции остальных стран Латинской Америки. Левые правительства осудили, но правые, набирающие силу в регионе, заняли более проамериканскую позицию. Общественное мнение в Латинской Америке также не было бурным.
-
Главная проблема для Китая — будущее его многомиллиардных инвестиций в венесуэльскую нефтяную инфраструктуру. Эти активы формально защищены действующими соглашениями с PDVSA и венесуэльским правом. КНР заранее страховала риски, выстраивая отношения и с правительством, и с оппозицией, что дает ей определенные козыри для защиты активов при новой власти. Хотя юридическая база для сохранения китайских активов существует, политическая воля нового проамериканского правительства может ее пересмотреть. Пекин, вероятно, уже ведет закулисные переговоры как с Вашингтоном, так и с Каракасом для защиты своих интересов.
-
Текущий момент считается удачным для вытеснения Китая, поскольку Латинская Америка ослаблена и разобщена. Регион не имеет единого лидера, роль которого раньше играл Лула да Силва, и не способен выработать консолидированный ответ на давление США. При этом Китай критически важен для самого региона как источник диверсификации, крупных инфраструктурных проектов и ведущий торговый партнер Однако эта экономическая зависимость не переводится в политическую солидарность.
-
Несмотря на угрозы Д. Трампа, повторить такой успех в других странах будет непросто. Для этого необходимы аналогичные внутренние расколы в элитах этих государств. Однако общий правый дрейф в Латинской Америке и так работает на усиление влияния США, возможно, делая новые масштабные операции излишними. Кроме того, Куба — сложный случай: остров переживает тяжелейший экономический кризис, и давление через Венесуэлу, в частности, прекращение поставок нефти, может усугубить положение. Однако поиск агентов влияния в кубинском истеблишменте — дело долгое, а времени до выборов у Д. Трампа мало. Регион вступает в новый цикл с усилением влияния США и правых сил, что потребует адаптации от всех внерегиональных игроков, включая Россию и Китай.
