Блог Яны Овсянниковой

Момент Гамильтона для Европы?

7 Августа 2020
Распечатать

What started with a virus so small your eyes couldn’t see it, has become an economic crisis so big that you simply cannot miss it”

- Ursula von der Leyen

21 июля с краткого твита председателя Совета Европейского союза Шарля Мишеля “Deal!” началась новая эпоха современной истории интеграции Европейского союза, по крайней мере, в финансовой сфере. Самый долгий за последние 20 лет саммит Совета ЕС утверждал новый бюджет (Multiannual financial framework) Союза на последующие 7 лет, а также бюджет на восстановление государств во время/после коронавируса, носящий громкое название «Следующее поколение ЕС» (Next Generation EU). Оба бюджета — долгосрочный (1,074 трлн евро) и кризисный (750 млрд евро), вместе со средствами, выделенными в апреле для помощи наиболее пострадавшим странам (540 млрд евро), составляют рекордные 2,364 трлн евро.

eucouncil.jpg

Фото:

В 68-страничном заключении Европейского союза сквозь бюрократию и нагроможденность новых программ помощи можно добраться до истины: Европейский союз в первые в истории своего существования принимает общие долговые обязательства в размере 390 млрд евро в виде субсидий. Медийная сфера с подачи европейских политиков окрестила это «историческим моментом» для Европы, сравнивая с судьбоносным решением отца-основателя Александра Гамильтона выпустить федеральный долг, тем самым ускорив процесс превращения конфедерации в федерацию.

С юридической точки зрения, Договор о создании Европейского союза не дает права брать совместные долговые обязательства. Однако статья 122 перечисляет природные кризисы, под которую, очевидно, попадает и коронавирус как основание для взятия долговых обязательств.

Несомненно, это весомый контраргумент многим экспертом, утверждавшим, что коронавирус дал толчок процессу деглобализации и подтвердил, что государство по-прежнему главный и единственный актор МО, способный действовать в кризисной ситуации. В Европейском союзе, напротив, кризис оказался драйвером для серьезных модификации в фискальной политике ЕС. Как это было в период кризиса суверенного долга в 2009 году, поспособствовавшего принятию спорного решения о создании Европейского фонда финансовой стабильности (с аналогичным ресурсом в размере 750 млрд евро), а также заключению соглашения о бюджетно-налоговой стабильности для повышения доверия инвесторов к компаниям из ЕС. В тот период это были отчаянные меры, воспринимающиеся как посягательство на суверенитет государств-членов. Несмотря на то, что государственная задолженность стала повсеместно повышаться в Европе, европейскую валюту удалось стабилизировать. Мера создания Европейского фонда финансовой стабильности, аналогично кризисному бюджету, позиционировалась как временная, однако фонд существует по сей день. С учетом того, что период погашения долговых обязательств по совместному долгу до 2058 года, вероятно, практика может повториться.

Стоит отметить, что сейчас до конца неизвестен масштаб и последствия кризиса. Можно даже задаться вопросом, а существует ли он вообще? Всемирный банк утверждает, что это крупнейший кризис за десятилетия и самое большое сокращение человеческих доходов с 1870 г. Международный валютный фонд прозвал экономический кризис «Великим карантином» (The Great Lockdown) в созвучии с Великой депрессии с 1930-х годов. Базовый прогноз ВБ предусматривает сокращение мирового ВВП на 5,2% в 2020 году. По оценкам Европейской комиссии, общеевропейское падение ВВП ожидается на уровне 15,5%. Одним из возможных последствий ВБ назвал снижение инвестиций и нарушение глобальной экономики путем нарушения цепочек поставок.

О бюджете

Массив кризисного бюджета составляет Механизм восстановления и устойчивости (Recovery and recilience facility), на который выделяется 560 млрд евро (310 млрд субсидий, 250 млрд займов). Займы будут распределяться по квоте, которая не должна превышать 4,7% ВНП государства-члена. При анализе бюджета, можно остановиться на нескольких пунктах, заслуживающих внимание:

Вполне ожидаемо ЕС повышает расходы на здравоохранение по программе «Извлечение уроков из кризиса» (общая сумма 9,4 млрд евро). Для этой цели ЕС запустит сразу несколько программ реагирования на чрезвычайные ситуации, такие как Механизм гражданской защиты (3,1 млрд евро). ЕС решил создать собственные ресурсы для реагирования на катастрофы, несмотря на то, что у НАТО имеется свой разветвленный механизм Евроатлантический координационный центр реагирования на стихийные бедствия (EADRCC). Он работает по принципу посредничества между государствами, желающими оказать гуманитарную помощь в случае бедствия, и государствами, получающими эту помощь. Так, за период коронавируса Центр оказал помощь около 13 государствам, в основном из числа своих партнеров Восточной Европы и Средней Азии, не входивших в НАТО. Европейские государства преимущественно оказались донорами. Вероятно, чтобы укрепить внутренний потенциал, который будет работать на нужды Союза, ЕС увеличивает финансирование Механизма гражданской защиты.

В числе других вызовов — адаптация ЕС к выходу Великобритании из Евросоюза в начале 2021 года. Для этой цели выделяется 5,5 млрд евро. Это, конечно, не сравнится с расходам Великобритании по выходу из ЕС, которые уже достигли за обслуживание бюрократических механизмов 200,2 млрд евро. По оценкам, потери от выхода Великобритании в последующие 7 лет действия нового бюджета достигнут 61 млрд евро, так как ежегодный взнос Великобритании составлял 8,6 млрд евро.

Не обошлось и без традиционной гуманитарной повестки бюджета. За 2019 год ЕС доставил гуманитарную помощь более чем в 80 государств. Большая часть гуманитарной помощи идет на финансовую поддержку граждан, а также обеспечения продовольствия. Помощь распределяется через негосударственные организации и специальные учреждения ООН. В основном, помощь направляется в те регионы мира, из которых могут попасть в Европу потенциальные беженцы, таких как Север Африки, Африканский рог, Восточная Европа и Ближний Восток. С учетом того, что к концу 2020 года порядка 265 млн граждан могут оказаться в бедственном положении, ЕС также увеличивает финансирование на 36% Резерва чрезвычайной помощи и солидарности ЕС, предполагающего помощь во время катастроф внутри и вне Союза. Таким образом, бюджет на гуманитарные нужды до 2027 года вырастет на 3,9 млрд евро и достигнет суммы 14,8 млрд евро.

Красной нитью через новый бюджет ЕС проходит ориентация на «озеленение» и цифровизацию экономики. Такая стратегия хорошо вписывается в приоритеты многих развитых стран, что впервые популяризировали экономисты Уильям Нордхаус и Пол Ромер. Их труд, доказывающий конвергенцию внедрения в макроэкономический анализ изменение климата с экономическим ростом и инновациями, был отмечен Нобелевской премией по экономике в 2018 году. Повсеместная победа «зеленых» партий на государственных и муниципальных выборах многих государств Европы только доказывает необходимость интеграции экономики и экологии. В соответствии со взятыми обязательствами по Парижскому соглашению по климату и внутриевропейских целей по климату до 2030 года, в рамках программы «Зеленая сделка» (A European green deal) в приоритете будет сокращение выбросов парникового газа до 40%, до 32% всей энергии должна быть возобновляемая, и на 32,5% необходимо улучшить энергоэффективность. С этой целью ЕС инвестирует в широкое строительство электромобилей (сейчас первое место занимает Китай), инициирует 1 млн новых «зеленых» вакансий, чтобы сократить иностранную зависимость от импорта. Более того, бюджет предполагает снабжение Союз экосельскохозяйственной продукцией в рамках программы «Стратегия от фермы до вилки» и поддержку экосистему через принятую Стратегии биоразнообразия вплоть до 2030 года. В основе цифровизации экономики лежат такие технологии, как искусственный интеллект, кибербезопасность, инфраструктура данных и облачных вычислений, сети 5G и 6G, супер- и квантовые компьютеры, а также технологии блокчейна. В общей сложности выделяется 8,2 млрд евро для программы «Цифровая Европа», направленной на усиление киберзащиты Союза и поддержку цифрового перехода.

Вместе с тем, не обошлось без традиционных дебатов внутри блока. Наиболее оппозиционными выступили четыре государства, получившие название «скромные государства» —Австрия, Дания, Швеция, Нидерланды и Финляндия. Именно из-за их давления была сокращена доля субсидий в пользу кредитов в сравнении с майским предложением Европейской комиссии о заявленных 500 млрд грантов. Так как эти государства являются традиционными единовременными спонсорами ЕС (т.е. предоставляют взносы сразу и в полном объеме) им (а также Германии) в исключительном порядке была предоставлена отсрочка на выплату взносов по обязательствам. Ключевым моментом 5-дневных переговоров стало смягчение немецкой позиции о поддержке безвозмездных совместных грантов. Для их получения каждому государству-члену необходимо предоставить свой экономический план по выходу из кризиса, который пройдет проверку Европейской комиссией и поступит на голосование Совета ЕС квалифицированным большинством. Каждый член ЕС может приостановить выделение субсидий сроком на три месяца, если государство не выполняет взятых на себя экономических обязательств. 70% суммы будет распределена до 2022 года, чтобы оказать срочные меры по выходу из кризиса: рефинансирование предприятий, помощь сотрудникам, потерявшим работу, дополнительные инвестиции, а также поддержание ликвидности и платежеспособности предприятий. Инвестиции по программе будут распределяться Европейским инвестиционным банком через финансовых посредников дабы избежать лоббирования отдельных государств членов. Помимо традиционных критериев для распределения средств, такие как уровень ВВП на душу населения и численность населения, будет учитываться уровень безработицы.

Но вопрос: кто платит за банкет? Средства для совместного долга будут выделены путем выпуска еврооблигаций. ЕС, в отличие от отдельных государств-членов, выигрывает в том плане, что у него низкий рейтинг по задолженности и высокий кредитный рейтинг. Сверх этого, для погашения средств, взятых из общего бюджета, государства-члены согласились на взимание нового пластикового налога, который будет введен с 2021 года. На сегодняшний день Союз не договорился о налоге на углерод и ужесточении цифрового сбора, однако, государства еще вернутся к этому вопросу в этом году. Останутся и традиционные источники финансирования: таможенные пошлины Союза (хотя в этот раз государствам разрешено оставлять 25% от таможенного сбора вместо 20%), 0,3% НДС и корректируемая ставка для каждого государства исходя из его валового национального дохода (ВНД). В качестве потолка для обязательств и выплат установлена ставка 1.4% максимум от ВНД.

Обсуждение бюджета — это нескончаемый спор между «глобальным Севером и Югом», но в этот раз пандемия, напротив, сгладила существующие противоречия, так как распределение средств в пользу южных стран отражало реальность большего ущерба от коронавируса.

Время покажет, как взятые обязательства заработают в действии. Вместе с тем, налицо тенденция того, что государства-члены интуитивно рассчитывают на собственные ресурсы из-за несгибаемого восприятия Союза как покушающегося на суверенитет государства. Из-за недостатка собственных финансовых возможностей (а значит и фискальных механизмов) возникает это недопонимание, зачастую несвоевременное реагирование на кризисные ситуации, так как оно почти всегда инициируется государством, а не органом Союза.

На сегодняшний момент ЕС определенно не претендует на роль конфедерации, поэтому разногласия среди членов нужно воспринимать как естественное явление, так как они обусловлены разным экономическим положением государств. По-прежнему кто-то является донором, а кто-то реципиентом. Неравенство — главное препятствие для дальнейшего слияния юрисдикций и политических систем. Однако то, что мы видим — огромный шаг к углублению именно финансовой интеграции.

В этом отношении, как верно отметил Стефано Дориго: «Европейский союз — это незавершенная конструкция, в которой государства, подогреваемые популистскими партиями, видят свою цель в защите суверенитета».

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Как вы оцениваете угрозу от нового коронавируса и реакцию на него?
    Реакция на коронавирус гипертрофирована и представляется более опасной, чем сам вирус  
     369 (43%)
    В мире всё ещё недооценивается угроза вируса — этим и объясняется пандемический характер распространения заболевания  
     277 (32%)
    Реакция на коронавирус адекватна угрозе, представляемой пандемией COVID-19  
     211 (25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся