Блог Леонида Цуканова

И треснул мир напополам: за кем будет лидерство в исламском мире?

13 Ноября 2020
Распечатать

Последние несколько лет в мире Ислама происходят значительные изменения. То и дело звучат заявления, что Саудовская Аравия отдалилась от исламских ценностей и уже не способна быть консолидатором Исламского (суннитского) мира. В связи с этим все громче звучат вопросы: кому суждено «перехватить знамя» лидерства? Не обернется ли смена лидера проблемами? Как вести себя России в условиях изменений?

И, чем раньше удастся найти ответы, тем лучше.

121212.jpg

Mohammed Saber / EPA-EFE

Саудовская Аравия: бренд, проверенный временем?

В течение долгого времени Королевство Саудовская Аравия (КСА) считалось идеологическим лидером Исламского мира. Подобный расклад можно объяснить несколькими факторами. Во-первых, на территории, которую сейчас занимает Королевство, зародился ислам и происходили значимые события мусульманской истории – что само по себе придает данным землям некое особое (сакральное) значение. Во-вторых, Саудовская Аравия по текущий момент контролирует священные города Мекка и Медина, а также курирует ежегодное священное паломничество (хадж). Эр-Рияд активно применяет принцип «спонсорской поддержки», покрывая расходы представителям мусульманских диаспор других стран, а также регулярно призывает государства отказаться от взаимных претензий в пользу религиозной общности. В-третьих, Королевство традиционно предает особое значение духовной составляющей политики не только в контексте взаимодействия с отдельными государствами, но и в рамках работы на открытых площадках (ЛАГ, ОИС, ССАГПЗ).

Слияние «ценностей» Ислама с основами саудовской управленческой модели продолжается до сих пор. В частности, опора на ислам прослеживается в долгосрочной социально-экономической стратегии «Saudi Vision 2030» (2016 г.), где, помимо прочего, подчеркивается основополагающая роль исламских ценностей в формировании национальной и политической идентичности, а также в закреплении особого статуса «в сердце исламского мира».

С другой стороны, в контексте текущих кризисов, Саудовской Аравии все труднее сохранять непоколебимость свои позиций: критика в адрес дома Саудов звучит громче. Список деяний, которыми Эр-Рияд, по мнению недоброжелателей, «запятнал» священный статус лидера Исламского мира, обширен и варьируется от страны к стране. В зависимости от ситуации на передний план выдвигаются социально-экономические, политические, культурные, военные и иные недоработки. Однако существуют и некие «универсальные грехи», которые чаще всего припоминают Эр-Рияду оппоненты: среди них коммерциализация хаджа, превращение ислама в инструмент лоббирования собственных интересов в ущерб идеалам мусульманского мира в целом, невнимание к проблемам мусульман в других странах, единоличный и безраздельный контроль над ключевыми святынями, финансирование деятельности вооруженных формирований сомнительного толка и т.д. Кроме того, закономерное недовольство вызывает факт, что Саудовская Аравия, приверженная строгим ваххабитским взглядам, много лет ведет борьбу с идолопоклонством, в результате которой уничтожаются значимые памятники исламской культуры. Попытки же противодействовать борьбе с мнимым многобожием через ОИС или в рамках ИСЕСКО, как правило, заканчиваются ничем.

Определенная надежда возлагается на кронпринца Мухаммеда бен Сальмана, который уже неоднократно заявлял о намерении вернуть КСА к исламу умеренного толка, существовавшему в стране до 1979 г. и соответствовавшему исламу времен Пророка и праведных халифов. Возвращение к умеренному исламу могло бы способствовать сглаживанию углов в отношениях между Королевством и остальным Исламским миром, а также преодолению негативных религиозных конструктов. Однако, по замечаниям экспертов, инициатива бен Сальмана на деле может быть лишь фасадом для создания позитивного внешнего имиджа государства и не подразумевает коренных перемен.

Где искать нового лидера?

Несмотря на то, что позиции Саудовской Аравии по-прежнему относительно крепки, эксперты заранее задаются вопросом, кому в будущем суждено сменить Эр-Рияд. Как водится, нашлось сразу несколько претендентов.

Активнее всех оспаривает лидерский статус Саудовской Аравии Турция. Анкару, в отличие от Эр-Рияда, не устраивает текущее положение дел в мусульманском мире, а также возмущают «сомнительные полумеры», которые Королевство предпринимает для защиты исламских ценностей. По этой причине Турция стремится противопоставить «изжившему себя подходу» собственную тактику и получить поддержку мусульман в других странах. И, зачастую, для достижения цели Анкара не боится идти на конфликт с крупными игроками: будь то Китай (конфликт из-за уйгуров), Индия (неоднозначная турецкая позиция по Кашмиру), Франция (конфликт с президентом Э. Макроном и «война карикатур») или Россия (поддержка требований крымских татар).

Не меньшее значение для Анкары имеют символические жесты и решения, придающие дополнительный вес высказываниям турецких политиков. И нашумевшее возвращение Айя-Софии статуса мечети в данном случае стало первым шагом в начавшейся борьбе. Так, завершилось «перепрофилирование» церкви Святого Спасителя при монастыре Хора в Стамбуле, где 30 октября прошло первое мусульманское богослужение. На очереди – святыни Иерусалима (мечеть Аль-Акса и Купол Скалы). Их турецкий президент все чаще упоминает в своих выступлениях, подчеркивая, что они, как и священный город в целом, должны быть возвращены под полный и безоговорочный контроль мусульман.

Серьезным козырем в противостоянии КСА и Турции может стать Палестина. Учитывая, что подписание «Соглашений Авраама» в сентябре 2020 г. положило начало постепенному дистанцированию арабских государств от палестинской проблемы, Турция может эффективно использовать освободившуюся «нишу» для закрепления образа реального защитника мусульман, а также для создания опасной напряженности под боком у оппонентов.

С другой стороны, Турция как перспективный лидер Исламского мира не пользуется значительным доверием. Жесткая риторика президента Эрдогана, изобилующая выпадами в адрес соседей и «заигрывания» с околорадикальными группировками не идут на пользу имиджу турецкого лидера. Более того, многих не устраивает использование Турцией негативных стереотипов, связанных с мусульманским миром, для давления на партнеров: например, угроза «наводнить Европу миллионами беженцев» из мусульманских стран. Попытки же Турции выступать в роли защитника уйгуров, крымских татар или палестинцев трактуются как одноразовые акции, направленные на улучшение личного имиджа Эрдогана и не имеющие ничего общего с идеалами ислама.

Более того, серьезные вопросы вызывает устойчивость предлагаемой Турцией лидерской модели. Высказываются опасения, что, в отличие от Саудовской Аравии, где статус лидера представляет собой сформировавшийся и закрепившийся конструкт, который опирается на исторический опыт и идеи преемственности, турецкое устремление больше похоже на попытку ускорить реализацию неоосманской доктрины и расширить географию влияния. В результате формируется «идеологический пузырь», который едва ли продержится в течение долгого времени, а его разрыв принесет Исламскому миру большое количество дополнительных проблем.

Так или иначе, Турция не единственный претендент. Некоторые эксперты предполагают, что в перспективе возглавить Исламский мир мог бы Катар. Несмотря на то, что Государство с 2017 г. находится в сложных отношениях с другими арабскими государствами (что минимизирует его влияние в относительно большой части суннитского мира), его позиции остаются относительно стабильными.

Несомненное преимущество Катара в том, что страна не спешит вступать в открытую борьбу за доминирование, используя в своих целях противоречия между другими игроками. Доха активно коммуницирует с ключевыми оппонентами Эр-Рияда, Тегераном и Анкарой, однако не переводит сотрудничество в разряд долгосрочного партнерства, ограничиваясь «подвижным альянсом». Кроме того, в отличие от Турции, которая часто действует по принципу «здесь и сейчас», Катар делает ставку на меры долгосрочного характера. Один из любимых инструментов – повсеместная поддержка исламского образования. Правительство Катара традиционно является ключевым спонсором строительства медресе и исламских центров на Ближнем Востоке, а также предоставляет солидные гранты на проведение научных и религиозных исследований. Параллельно с этим ведется большая имиджевая работа. Катар стремится подать себя как идеальное исламское общество и как центр возрождения исламской культуры, руководствующийся принципом диалога цивилизаций. В контексте этой стратегии особое внимание уделяется подчеркиванию «конкурентных преимуществ» на фоне Саудовской Аравии: будь то отсутствие феномена борьбы с ложным идолопоклонством (хотя страна также исповедует ислам ваххабитского толка) или высокий уровень образованности женщин.

С другой стороны, стратегия дистанцирования от текущих событий в исламском мире имеет и негативные последствия. В частности, относительно слабое внимание Катара к региональным процессам и к проблемам мусульман за пределами Персидского Залива ведет к тому, что страна воспринимается как игрок, сосредоточенный на внутренних проблемах. Некая «запоздалость» прослеживается и в реакции на стихийные тренды: в числе таковых набирающий обороты бойкот Франции, спровоцированный резонансным заявлением Э. Макрона – к первой волне акций Катар присоединился одним из последних. Кроме того, расширение сотрудничества с Турцией и поддержка турецких проектов на территории соседних стран (например, строительство военно-морской базы в Мисурате) тоже ослабляет позиции Государства в качестве перспективного лидера Исламского мира: при сохранении текущей модели взаимодействия не исключается вероятность превращения Катара в «ретранслятор» турецких идей в арабском мире.

Однако не факт, что лидера Исламского мира следует искать на Ближнем Востоке. Куда разумнее обратить взгляд в Азию, где постепенно набирает вес Индонезия. С середины 2000-х страна предпринимает значительные усилия (в том числе по линии ОИС) по урегулированию конфликтов в мусульманском мире (особое внимание уделяется проблеме Палестины), укреплению позиций «стран мусульманской периферии» в международных организациях и сглаживанию противоречий между ними. Учитывая, что одним из приоритетов Индонезии является увеличение роли страны в мировой политике, укрепление позиций в Исламском мире вполне вписывается в стратегию возвышения.

Для упрочнения своего влияния в исламском мире Индонезия имеет относительно удобные стартовые позиции. Прежде всего, она является страной с самым большим количеством мусульман (приблизительно 202 млн человек), что составляет примерно 10% от общего числа последователей ислама в мире (в то время как доля мусульман из Саудовской Аравии не превышает 2% от общего числа). Во-вторых, Индонезия юридически защищает право жителей на различные толкования и практику ислама, что создает пространство, в котором могут сосуществовать разнообразные течения и толкования. Кроме того, эффективным инструментом индонезийского подхода становится неправительственное движение «Мухаммадия», занимающееся развитием взаимодействия с мусульманскими диаспорами в странах Европы и на постсоветском пространстве. По оценкам исследователей, «Мухаммадия» в перспективе вполне может использоваться индонезийским правительством для преодоления арабского доминирования. Не последнюю роль в расстановке итоговых акцентов играют глобальные тенденции: исследования показывают, что центр мировой Уммы с годами все больше смещается в Азию (на момент последней выборки показатель превысил 60%), что делает появление нового лидера Исламского мира именно в этом регионе вполне вероятным и обоснованным.

С другой стороны, «мирное возвышение» Индонезии неизбежно сталкивается с противодействием со стороны консервативных богословов и их сторонников, привыкших разграничивать арабский и азиатский подходы к пониманию ислама. Так, по мнению консерваторов, азиатский подход представляет собой низшую форму Ислама, смешанную с анимическими убеждениями, что само по себе ставит под сомнение целесообразность включения Индонезии в число претендентов. Кроме того, негласный девиз «не все арабское – мусульманское, не все мусульманское – арабское», под которым действует Индонезия, преподносится как попытка рассорить ведущие государства Исламского мира и использовать конфликт для достижения краткосрочных выгод.

Эхо борьбы в России

Несмотря на то, что Россия напрямую не вовлечена в борьбу за лидерство в Исламском мире, набирающее обороты противостояние не обходит ее стороной. Это объясняется сразу несколькими факторами. Во-первых, Россия является активным членом ОИС и связана со всеми участниками негласного противостояния широким кругом деловых обязательств. Данные обязательства (а также перспектива расширения сотрудничества), в свою очередь, могут быть использованы с целью «перетягивания» России в тот или иной идеологический лагерь.

Во-вторых, любые сдвиги внутри Исламского мира неизбежно отзываются эхом в вопросах национальной безопасности России. Очередной всплеск негативных настроений на фоне публикаций «Charlie Hebdo» наглядно продемонстрировал раскол внутри Исламского мира и существование как минимум двух подходов к трактовке причин произошедшего (нейтрально-осуждающий «эр-риядский» и агрессивно-наступательный «анкаринский»). Несмотря на то, что в России это разделение мнений проявилось не столь явно, подобная тенденция в дальнейшем может получить более яркое выражение в российском общественном дискурсе и спровоцировать разделение российского мусульманства на два лагеря.

В числе других проблем, которыми чревато резкое изменение баланса сил – рост террористической активности внутри страны и за ее пределами (в том числе актуализация проблемы «подросткового джихада»), формирование новых негативных стереотипов об исламе, активизация и консолидация сил, радикально настроенных против ислама, рост протестной и сепаратистской активности и т.д. Учитывая, что к 2035 г. доля мусульманского населения в России, по оценкам экспертов, достигнет 30%, проблема разработки мер превентивного реагирования на вызовы, связанные с миром Ислама, с годами будет только актуализироваться.

Как результат, наиболее эффективной стратегией поведения для России сейчас может стать выжидательная позиция. Поддержка модели многостороннего диалога и равноценное взаимодействие со всеми ключевыми игроками позволят снизить градус напряженности в мусульманском обществе внутри России, а также продемонстрировать готовность одинаково эффективно работать над достижением основополагающих целей Исламского мира – вне зависимости от того, кто этот мир возглавит.

Впервые опубликовано в «Независимом военном обозрении» (в сокращенном варианте)

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся