Блог Алексея Фененко

Уникален ли наш "долгий мир"?

28 Мая 2019
Распечатать
Американский политолог Джон Гэддис назвал период после Второй мировой войны «долгим миром» между великими державами. Прямых войн между ними после 1945 года в самом деле не было. Однако это не означает, что мы застрахованы от их повторения.

Современный человек зачастую живет с ощущением, что наш Ялтинский мировой порядок, созданный в 1945 году, уникален и вечен. Мы привыкли думать, что Вторая мировая – последняя большая война в истории, а созданная по ее итогам правовая система – новая норма на все времена.

mir.jpg

Ситуация «долгого мира» существовала и до появления ядерного сдерживания. Классический пример – Вестфальский порядок от окончания Тридцатилетней войны (1648 до начала Великой французской революции (1789). Великие державы часто объявляли друг другу войны, но кабинетные. Стороны, обменявшись силовыми демонстрациями, принуждали противника к заключению мира. Подобные кабинетные войны велись на ограниченных (пограничных) театрах военных действий, а стороны не стремились их расширять. Армии в течение длительного времени (иногда по несколько лет) маневрировали напротив друг друга, не вступая в решающее сражение.

С начала XVIII века в Европе утвердился более интенсивный тип кабинетных войн – «войны за наследство». Их прологом становился кризис государственности определенной страны. В ней, как правило, действовали несколько политических группировок со своими вооруженными формированиями. Соперничающие державы вводили войска в эту страну, ведя боевые действия только на ее территории, в крайнем случае дополняя их силовыми демонстрациями на неевропейских театрах. Глядя на современные военные конфликты в Ливии, Сирии и на Украине, невольно думаешь, что будущие историки тоже назовут их войнами за ливийское, сирийское и украинское наследство.

Еще с большим основанием под «долгий мир» подходит Венский порядок 1815–1914 годов – от конца Наполеоновских войн до начала Первой мировой. Между Венским конгрессом и началом Крымской войны Европа не знала межгосударственных войн. Кстати, именно в эту эпоху была, как и в 1970-х годах, популярна идея, что будущее международных отношений – сотрудничество ради решения глобальных проблем. Крымская война (1853–1856) была набором силовых демонстраций на отдаленных от основной Европы театрах. Войны Пруссии с Данией (1848; 1864) и Австрией (1866) мы сегодня квалифицировали бы как пограничные конфликты вроде российско-грузинской войны 2008 года. Франко-прусская (1870) также была двухмесячной пограничной кампанией, после которой на 44 года в Европе наступил мир.

Зато российско-британская «Большая игра» стала триумфом «гибридных войн». Россия вела Кавказскую войну (1817–1864) с черкесами, которых поддерживали англичане. Британские советники поддержали Персию в ходе русско-персидских войн. Англичане видели русский след в англо-афганских войнах. Россия видела британскую поддержку Коканда, Хивы и Бухары. Британия с 1840 года вела Опиумные войны за открытие китайского рынка, а русский посол граф Игнатьев противодействовал в 1860 году британо-французским силам. Великобритания и США осуществляли в 1860-х годах бомбардировки Японии, которую поддерживала Россия. Сильно ли отличается холодная война от опосредованного соперничества Петербурга и Лондона в XIX веке?

В обоих периодах «долгого мира» общественность великих держав ощущала, что живет «по ту сторону большой войны». В век Просвещения Тридцатилетняя война казалась "немыслимым варварством", которое никогда не повторится. В XIX в. такое же отношение было к Наполеоновским войнам: в них видели последнюю катастрофическую войну, которая больше никогда не повториться, После Франко-прусской войны рынок был наводнен книгами о том, что из-за бурного развития техники новая большая война станет самоубийством. Тогда господствовал и другой популярный сегодня тезис, что экономическая взаимность между государствами делаем невозможными войны между ними.

Современный Ялтинский порядок пока проходит под знаком ограниченных войн, в которых великие державы формально не объявляют друг друг войну, но задействуют свои экспедиционные силы. В корейскую войну (1950–1953) США, СССР и КНР вели военные действия без формального объявления войны друг другу. Вьетнамская (1964–1973) и афганская (1979–1989) – косвенными войнами одной сверхдержавы против другой. Асимметричными войнами были кампании США в Ираке, НАТО – в Югославии и Ливии. Зато сирийская война стала примером ведения военных действий России и США в непосредственной близости друг от друга при одновременном обсуждении сценариев конфликта между ними. В СМИ это часто называют «новым словом в военном деле». Но любой желающий найдет огромное количество аналогий в войнах XVIII и ХIX веков.

Чем отличаются современные «региональные конфликты» от войн Вестфальского порядка? Только отсутствием формального объявления войны. Но далеко не все войны начинались с этой процедуры. В Средневековье короли могли воевать годами, даже сохраняя друг с другом дипломатические отношения. Не всегда объявлялась война и в раннем Новом времени. Современные войны, возможно, представляют собой не «революцию в военном деле», а возвращение к их архаичным моделям.

Сегодня нам трудно представить себе сценарий краха Ялтинского порядка. Непросто вообразить себе мир, в котором не будет ООН и привычного нам международного права. Но точно так же его не могли представить себе люди 1740 или 1880 года. Будущие войны могут напоминать не мировые войны XX века, а войны раннего Нового времени, которые сочетали в себе «стратегию измора» противника с интенсивными военными действиями на определенном театре военных действий. Опыт Второй мировой войны доказал, что великие державы могут вести тотальную войну без применения оружия массового поражения, в то время – химического. Уместно вспомнить интересное наблюдение российского политолога В.Л. Цымбурского: "Пусть войны типа мировых XX в. трудно представить ведущимися с использованием ядерного оружия. Но разве можем мы то же самое сказать о войнах типа Итальянских или Тридцатилетней, — с относительной редкостью прямых тактических (в том числе, по новым условиям, и ядерно-тактических) столкновений, но при стремлении осуществить большие геополитические проекты методами "измора"? В конце концов достаточно реалистично выглядят войны в оруэлловском "1984", соединяющие "великие цели"... с "измором" и атомными бомбами ранга хиросимской".

Сегодня либералы и «реалисты» до хрипоты спорят о международном праве и нарушении глобальной стабильности. Но те и другие исходят из общей посылки: мы живем в уникальном мире. Если же наш мир также преходящ, как Вестфальский и Венский порядки, то многое в этом споре теряет смысл. Если мы живем не в «последнем мировом порядке», а всего лишь в одном из многих, то наше право однажды разделит участь предыдущих правовых систем. Вполне возможно, что будущие студенты станут смеяться над наивными людьми 2019 года, которые верили, что прогресс принесет с собой отказ от больших войн. Точно так же, как смеемся мы над подобной наивностью людей 1860-х годов.

Сокращенный вариант статьи был опубликован в "Независимой газете" 22 мая 2019 г.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Каковы, по вашему мнению, цели США в отношении России?
    Сдерживать военно-политическую активность России  
     262 (44.48%)
    Добиться распада и исчезновения России  
     172 (29.20%)
    Создать партнерские отношения с Россией при условии выполнения требований США  
     94 (15.96%)
    Создать союзнические отношения в противовес Китаю на условиях США  
     61 (10.36%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся