Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 4.2)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
Андрей Кортунов

К.и.н., генеральный директор и член Президиума РСМД, член РСМД

На днях минуло полгода, как исполнительная власть в Вашингтоне перешла к администрации во главе с представителем демократической партии Джо Байденом. Радикальных изменений в курсе американского государственного корабля, не произошло, но некоторые перемены всё же обозначились. 16 июня 2021 года в Женеве прошёл российско-американский саммит, на котором сторонами было достигнуто взаимное согласие запустить «комплексный двусторонний диалог по стратегической стабильности, который будет предметным и энергичным». О некоторых аспектах внешней политике США и шла беседа нашего обозревателя с генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем Кортуновым.

На днях минуло полгода, как исполнительная власть в Вашингтоне перешла к администрации во главе с представителем демократической партии Джо Байденом. Радикальных изменений в курсе американского государственного корабля, не произошло, но некоторые перемены всё же обозначились. 16 июня 2021 года в Женеве прошёл российско-американский саммит, на котором сторонами было достигнуто взаимное согласие запустить «комплексный двусторонний диалог по стратегической стабильности, который будет предметным и энергичным». О некоторых аспектах внешней политике США и шла беседа нашего обозревателя с генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем Кортуновым.

Андрей Вадимович, недавний российско-американский саммит призван был стать, по оценке некоторых политологов, отправной точкой в отношениях двух стран. Насколько оправдались эти предположения?

Женевская встреча готовилась в форсированном темпе, поэтому трудно было рассчитывать на некий пакет всеобъемлющих договорённостей, которые затронули бы весь комплекс российско-американских отношений. Конечно, очень важно, что Россия и США декларировали свою решимость запустить комплексный двусторонний диалог по стратегической стабильности. Кстати, ожидается, что в ближайшие дни в Европе начнутся консультации между Россией и Соединёнными Штатами по тематике стратегической стабильности в рамках достигнутой в Женеве договорённости, представители двух стран встретятся для проведения первого диалога по вопросам нераспространения ядерного оружия.

Замечу также, что хотя Договор СНВ-3 продлили, но уже пора думать о том, что придёт ему на смену через четыре с половиной года. Тут очень много самых разных вопросов, на которые надо найти ответы. Среди них — вопросы об американских системах ПРО в Европе, о тактическом ядерном оружии на континенте. Не вполне ясно, как контролировать новые технологии в военной сфере, связанные с космосом, искусственным интеллектом, гиперзвуком, автономными системами… Да и потенциалы третьих ядерных держав требуют к себе всё большего внимания. Чем раньше начнётся содержательный диалог, тем лучше.

Так что лёд тронулся…

Давайте будем реалистами. В столицах двух ведущих ядерных держав взгляды на мир, на международные отношения, на будущий мировой порядок не совпадают. А потому практическая задача на данный момент состоит не в какой-то новой «перезагрузке», а в стабилизации отношений. Ведь никто в Вашингтоне и в Москве не хочет запредельных рисков или запредельных расходов, связанных с неконтролируемой конфронтацией.

В чём проявляются отличия внешней политики Байдена от внешней политики его предшественника?

Говоря об администрации президента-республиканца, надо проводить грань между эпатажной риторикой самого хозяина Белого дома и практическими действиями его администрации. Например, на уровне риторики Трамп выглядел чуть ли не врагом НАТО, а на деле он вполне последовательно продолжал линию своих предшественников на укрепление Североатлантического альянса, включая и его так называемый восточный фланг. Точно так же и Байден на уровне риторики старается как можно больше дистанцироваться от Трампа, но во многом продолжает его политику по конкретным вопросам.

Тем не менее, отличия, конечно, имеются. И самое главное из них — желание более тесно действовать вместе со своими традиционными союзниками и партнёрами. При Байдене США изменили своё отношение к климатической повестке дня, вернувшись в Парижское соглашение 2015 года. Были скорректированы и американские подходы к Всемирной организации здравоохранения, из которой Америку вывел Трамп, громко хлопнув на прощание дверью. Байден пытается сейчас изменить политику в отношении Ирана и отойти от ранее сугубо негативных американских оценок многосторонней договорённости по иранской ядерной программе.

Отношения США с союзниками возвращаются на прежний, дотрамповский уровень?

Вернуться в прошлое никому ещё не удавалось — ни в жизни, ни в политике. Проблемы между США и их союзниками не сводятся к эксцентричной личности бывшего президента, они коренятся в объективном расхождении стратегических интересов двух берегов Атлантики, Нового и Старого Света. Конечно, и европейские лидеры, и администрация Байдена сегодня много говорят о восстановлении трансатлантического единства, но эта успокоительная риторика не должна никого вводить в заблуждение.

Есть несколько очевидных точек напряжённости между США и Европой. Одна из них — разногласия по торгово-экономическим вопросам. Другая — вопрос о «стратегической автономии» Евросоюза от Соединённых Штатов. ЕС всё-таки не оставляет намерений достичь этой цели и после смены хозяина Белого дома. Третья — региональные приоритеты. Скажем, Соединённые Штаты могут позволить себе роскошь свернуть многие обязательства на Ближнем Востоке или в Африке, а вот Европа «уйти» из этих регионов просто не в состоянии — в том числе по экономическим причинам. Так что сложности в трансатлантических отношениях ещё будут.

Главная проблема современной американской политики, судя по заявлениям Вашингтона, заключается в поиске оптимального курса в отношении Китая, который неуклонно расширяет свои экономические и технологические возможности. Какова политика 46-го президента США на китайском направлении?

Я не уверен, что стратегия администрации Байдена в отношении Китая уже окончательно сформировалась. Первая американо-китайская встреча высокого уровня, состоявшаяся в Анкоридже в марте этого года, поставила много вопросов и дала мало ответов. Однако ясно, что при демократе-президенте США будут проводить стратегию сдерживания Китая. Причём сдерживание будет осуществляться по широкому кругу направлений — экономическому, технологическому, военно-техническому, геополитическому и даже идеологическому.

Нельзя исключить того, что Вашингтону удастся добиться каких-то тактических соглашений и компромиссов с Пекином, например, в сфере двусторонней торговли. Но это будет означать лишь то, что центр тяжести американо-китайского противостояния начнёт всё больше смещаться в сферу высоких технологий.

Байден, как представляется будет более системно и последовательно, чем Трамп, выстраивать единый «антикитайский» фронт Запада и координировать свою политику на китайском направлении со своими ближайшими союзниками. Европейцы, скорее всего, будут этому сопротивляться. Они больше склонны к компромиссам с Китаем — в том числе и по торгово-экономическим соображениям.

Главными событиями этого года могут стать вывод американских военных из Афганистана. Поговаривают о возможном уходе и из Ирака. Это что? Проявлением растущей американской слабости или же попытка трезво взглянуть на вещи? И связан ли как-то демонтаж сил на Ближнем Востоке с намерением провести глобальную переконфигурацию военного присутствия США?

Да, сегодня в заголовках новостей фигурируют главным образом события в Афганистане. Происходящий выход США из этой страны, безусловно, стал свидетельством очень большой внешнеполитической неудачи Вашингтона, возможно, самой серьёзной со времени поражения во Вьетнаме полвека назад. Относительно военного присутствия США на Ближнем Востоке ситуация менее однозначная: в Вашингтоне сейчас, видимо, взвешивают, какими геополитическими последствиями обернётся для Америки её уход из Ирака и Сирии, где задача военного разгрома ИГИЛ (террористическая организация, запрещённая в РФ. — Ред.) в общем-то уже решена.

Я не думаю, что сокращение американского присутствия на Ближнем Востоке приведёт к наращиванию такого присутствия в Центральной или Восточной Европе. Эти регионы не относятся к числу главных внешнеполитических приоритетов администрации Байдена. Вашингтон, по всей видимости, как и раньше, будет готов делегировать решение многих возникающих здесь проблем своим европейским союзникам. Белый дом больше заботят тренды в развитии ситуации в Индо-Азиатском регионе, прежде всего в западной части Тихого океана.

Предыдущую деятельность Байдена как вице-президента тесно связывали с Украиной. Насколько актуальной становится украинская тематика для него как президента?

С его победой в Киеве связывали много надежд — и в плане ускорения движения Украины в сторону НАТО, и в плане поддержки киевский интерпретации Минских соглашений. Пока эти надежды не оправдываются, новая администрация занимает осторожные позиции на украинском направлении. Сказывается, видимо, и осведомлённость о реальном состоянии украинского государственного механизма, включая судебную систему. Как представляется, украинское направление в политике США окончательно не оформилось. Возможно, что-то прояснится по итогам ожидаемого визита президента Украины в Вашингтон.

Беседовал Александр Фролов.

Источник: Красная звезда.


Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 4.2)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся