Рашада Оруджева, которая в прошлом году получила диплом магистра в Высшей школе культурной политики и управления в гуманитарной сфере МГУ, написала в своем канале под названием "Раша/Да" 28 февраля: "Знаете, что я поняла за эти годы? В Макеевке, в Донецке, в Харцызске - везде сейчас живут наши. Не "чьи-то". Наши. Потому что для меня, для нас в "Ленинградском добровольце" давно нет разделения на "там" и "здесь". Есть только Россия. Есть только наш народ". География ее поездок не исчерпывается этими тремя названиями, она и ее друзья не раз бывали там, где оказывали помощь, рискуя попасть под обстрелы артиллерии или удары БПЛА. Ее проект "Чистая вода для Донецка" помог многим людям. А сегодня она занимается детишками Донбасса, которые могут получить образование в Санкт-Петербурге. И по-прежнему - гуманитарной помощью всем, кто в ней нуждается в районах боевых действий.
Рашада - молодая успешная женщина, у которой дома в Санкт-Петербурге прелестная дочь, нестарые еще родители и много дел, от которых зависит благополучие ее семьи. Словосочетание "бизнесвумен", наверное, кому-то режет ухо, но, повторю, она своими талантами и умениями добилась успеха в жизни, достаточного, чтобы поделиться с другими людьми. "НКО - это про тех, кто берет ответственность на себя. Кто не ждет, что кто-то придет и сделает. Кто сам идет и делает".
Рашада Оруджева, которая в прошлом году получила диплом магистра в Высшей школе культурной политики и управления в гуманитарной сфере МГУ, написала в своем канале под названием "Раша/Да" 28 февраля: "Знаете, что я поняла за эти годы? В Макеевке, в Донецке, в Харцызске - везде сейчас живут наши. Не "чьи-то". Наши. Потому что для меня, для нас в "Ленинградском добровольце" давно нет разделения на "там" и "здесь". Есть только Россия. Есть только наш народ". География ее поездок не исчерпывается этими тремя названиями, она и ее друзья не раз бывали там, где оказывали помощь, рискуя попасть под обстрелы артиллерии или удары БПЛА. Ее проект "Чистая вода для Донецка" помог многим людям. А сегодня она занимается детишками Донбасса, которые могут получить образование в Санкт-Петербурге. И по-прежнему - гуманитарной помощью всем, кто в ней нуждается в районах боевых действий.
Рашада - молодая успешная женщина, у которой дома в Санкт-Петербурге прелестная дочь, нестарые еще родители и много дел, от которых зависит благополучие ее семьи. Словосочетание "бизнесвумен", наверное, кому-то режет ухо, но, повторю, она своими талантами и умениями добилась успеха в жизни, достаточного, чтобы поделиться с другими людьми. "НКО - это про тех, кто берет ответственность на себя. Кто не ждет, что кто-то придет и сделает. Кто сам идет и делает".
Когда читаю упреки в адрес современной российской "элиты", которая якобы отстраняется от СВО, то вспоминаю эту молодую женщину из Санкт-Петербурга, которую имею честь считать своей ученицей. И других людей, которые относятся к самым разным слоям российского социума. В том числе и своих коллег по Министерству иностранных дел, которые с юных лет следуют завету Федора Петровича Гааза и спешат делать добро. Как могут отстраниться от войны инженеры и программисты на оборонных заводах, управленцы госкорпораций, работники банков, владельцы малого и среднего бизнеса, которые обеспечивают устойчивость экономики нашей страны, начиная еще с ковидных времен. Это не вопрос чести, а вопрос жизни. Ее продолжения, ее устойчивости перед любыми испытаниями.
Необходимо понять, что никто из ныне живущих в России не может уклониться от СВО. Пошел пятый год специальной военной операции - и за это время она в сознании людей стала войной, которая прошла через подавляющее большинство семей, изменила привычное бытие, заставила напряженнее вглядываться в будущее. Наивно думать, что есть "они" в штурмовых ротах и "мы", фланирующие по улицам мегаполисов. Вражеские БПЛА, даже сбитые российской ПВО, наносят разрушения за сотни, а то и тысячи километров от "линии соприкосновения". И горечь беды испытывают не только жители Новороссии и Донбасса, но и все их соотечественники в остальных регионах России. Можно по-разному оценивать происходящее, рефлексия опасна только на поле боя, - но никуда не исчезает понимание и чувство взаимозависимости. И "ленточка" не является препятствием для притяжения людей друг к другу.
Поэтому две новые книги об СВО - "Шторм Z" Даниила Туленкова и "Линия соприкосновения" Евгения Журавли, - они не про неведомую войну, не только про самоотверженность бойцов на передовой и волонтеров, рискующих своей жизнью ради спасения жизней других, незнакомых людей. Это циклы рассказов о современной жизни в экстремальных обстоятельствах, которая открывает суть бытия в слепяще белом цвете трагедии. В заглавие своей книги Д. Туленков выносит фразу, пронизанную открытой угрозой: "У вас нет других нас". Это про штурмовиков Z, бывших зэков, осужденных по самым разным статьям, обменявших неволю на смертельный риск на самых опасных участках поля боя. Но и у них нет других нас.
Великая отечественная военная проза, взорвавшая литературную жизнь с начала 60-х годов (хотя первые ее высокие образцы были созданы раньше В. Некрасовым, Э. Казакевичем, М. Шолоховым), обнажала суть человеческого бытия перед лицом смерти. Многие качества, которые в обыденной жизни не то чтобы не существовали, но таились в глубинах повседневности из-за невостребованности, во время войны открывались в своем величии или низменности. И война концентрированно и максимально ясно обнажала устройство современного социума, который предопределил ее начало и ее движение к победному завершению. Памятные строки "мы за ценой не постоим" - это про всю нашу жизнь в ХХ и ХХI веках.
И вполне естественно, что книга Евгения Журавли выпущена издательством "Яуза" в серии "СВО. Лейтенантская проза". Как и Д. Туленков, он в восприятии нового трагического мира опирается на опыт своих предшественников, большинство из которых художественно осмысливали опыт Великой Отечественной войны, получив его не в штабных блиндажах, а на передовой, в окопах на "линии соприкосновения". Важно понять, что большая советская "лейтенантская проза" была рождена не только опаливших ее авторов великой войной, но и глубинными традициями русской литературы, - ее бы не было без высокого гуманизма Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского. Советскую военную прозу 1960-х порой ругали за "ремаркизм". Д. Туленков сам открещивается от этого немецкого писателя, чей знаменитый роман о Первой мировой войне выходил на разных языках миллионными тиражами. Но в ярости слога Д. Туленков заставляет вспомнить об экспрессионистах, острее других выразивших отчаяние отваги, которая охватывает человека перед лицом смерти.
Обе книги выстроены как циклы рассказов, - в этом смысле они напоминают об "Ополченском романсе" З. Прилепина. Но при этом они создают единую картину фронтового и околофронтового бытия, связанного и пронизанного войной. И их воспринимаешь не как череду отдельных историй, - герой становится тем лирическим центром, которого эта война не отпустит уже никогда. Ни когда она закончится, ни когда он попытается ее закончить сам для себя. Важнейшие лирические документы эпохи.
Это книги о войне и мире. Они про нашу общую судьбу.
Источник: Российская газета
