Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Константин Косачев

Председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, член РСМД

Президент Польши Анджей Дуда, выступая 23 августа в Киеве, высказал проникновенные слова: «Мы прекрасно знаем, что чувствует человек, лишающийся имущества и достоинства, человек, у которого пытаются отобрать его собственную национальную идентичность, которому говорят «это не твоя страна».

Можно было даже подумать, что это весьма смелое заявление в адрес украинских властей, которые проводят тотальную украинизацию даже на бытовом уровне. И непосредственно в адрес президента Владимира Зеленского, который недавно обратился к жителям Донбасса: если вы не согласны с нашей политикой, то уезжайте из своего дома, где вы веками жили и говорили на родном языке.

Президент Польши Анджей Дуда, выступая 23 августа в Киеве, высказал проникновенные слова: «Мы прекрасно знаем, что чувствует человек, лишающийся имущества и достоинства, человек, у которого пытаются отобрать его собственную национальную идентичность, которому говорят «это не твоя страна».

Можно было даже подумать, что это весьма смелое заявление в адрес украинских властей, которые проводят тотальную украинизацию даже на бытовом уровне. И непосредственно в адрес президента Владимира Зеленского, который недавно обратился к жителям Донбасса: если вы не согласны с нашей политикой, то уезжайте из своего дома, где вы веками жили и говорили на родном языке.

Но нет, Дуда адресовал эти слова не русским, а «украинским братьям»: дескать, поляки понимают вашу ситуацию, ваши чувства, страдания, вы можете рассчитывать на нашу поддержку.

Эти слова весьма показательны. Для польского президента, как и для большинства европейских политиков и СМИ, никаких русских нет — ни в Донбассе, ни на территории остальной Украины, ни в Крыму. Как их «нет» в Приднестровье или в странах Балтии. Причем дело касается не только русских. Для ЕС и Запада в целом нет абхазов и осетин в непризнанных ими республиках на Кавказе, нет сербов в Косово, нет сторонников власти в Сирии, Венесуэле, Белоруссии, наконец, в России. Они чудесным образом «испаряются» в качестве обладателей каких-то законных прав и, соответственно, объектов гуманитарной обеспокоенности Европы и США: «нет человека — нет проблемы». Прежде всего, проблемы его прав, включая базовые: прав на жизнь, здоровье, образование на родном языке, доступ к элементарным благам цивилизации — свету, воде, почтовым и банковским операциям и т.п.

Хорошо помню, как в советское время очень бурно обсуждалась особенность применения нейтронной бомбы: мол, имущество и территория остается, а люди исчезают. Сегодня СМИ и политики Запада напоминают именно тот пугающий воображение образ нейтронного оружия. В их высказываниях люди (по национальному или политическому признаку) «исчезают», зато остаются территории, границы, интересы государств и т.п. В Крыму, дескать, никакого волеизъявления населения (причем не только в 2014 году) не было, да и теперь там только российские военные и небольшая группа «угнетенных» крымских татар. Ну и еще какие-то персонажи из актуальной киевской мифологии, которые якобы мечтают о тотальной украинизации Крыма по модели нынешней Украины. Всё, дальше — пустыня. Ни людей, ни их мнения, ни истории, ни этнокультурного контекста. «Це — Украина», мы за вас так решили.

То же самое — в Донбассе, в Приднестровье, в Абхазии, Южной Осетии… Везде для западного взгляда есть либо Россия как «оккупант», либо некие небольшие группы сопротивления, чьи права непонятно кем постоянно нарушаются.

Именно эта гуманитарная избирательность Запада фактически и стала одним из ключевых моментов для выбора линии поведения России в сложнейших ситуациях. Было очевидно, что за людей (а они все же присутствуют на этих территориях) никто не заступится, никакой Европарламент или правозащитные структуры. Это стало решающим фактором и для крымчан, и для всех тех, кто восстал против прозападных сил на постсоветском пространстве. У всех перед глазами позорное «негражданство» в Прибалтике, разрушение православных святынь в Косово, гробовое молчание ЕС и других европейских структур по поводу нарушения прав русских и вообще любых национальностей, если они не сделали «правильный» выбор. «Нейтронная бомба» европейских СМИ и структур их убирает с повестки. Хотя кто сказал, что русофобия безобиднее гомофобии?

В Крыму и Донбассе не поверили «майданным» заверениям на тему: «мы не против России и русских, и мы вовсе не за Бандеру». Как выясняется — правильно не поверили. А вот в то, что их права никто, кроме России, защищать не будет, поверили совершенно справедливо. Права небольших венгерского или румынского нацменьшинств на Украине отстаивали жестко и решительно, а вот миллионы русских, веками проживавших на своих землях в разных странах, включая государства ЕС — опять «испарились» для столь щепетильных в иных ситуациях с нарушением прав человека европейцев.

Тот же польский президент в свое время назвал некие условия, при которых возможны конструктивные отношения с Россией. Одно из них: «ничего о нас без нас» — никто больше не должен принимать решения о судьбах народов и малых стран через их голову.

Нас призывают учитывать озабоченности Украины, Польши, стран Балтии при реализации энергетических проектов. А Сербию буквально силой заставили принять волю косоваров. Но вот приднестровцев, крымчан или абхазов никто спрашивать не собирается, за них определяя, в каком государстве они должны быть, на каком языке учиться их детям и в какие альянсы интегрироваться.

Там же, в Киеве, министр экономики и энергетики ФРГ Петер Альтмайер высказал удивительные, но очень характерные слова: «Мы не позволим превратить Крым в слепое пятно на карте». Это говорит представитель страны, которая ввела экономическую, гуманитарную, информационную, телефонную и т.п. блокаду против населения полуострова, поддержала перекрытие доступа к питьевой воде, не осудила обрыв экстремистами энергоснабжения Крыма. Для Запада действительно Крым, как и другие не прозападные (а только в этом их «вина») регионы мира, стали «слепыми пятнами», на которых «отсутствуют» люди, их свобода выбора языка, лидеров, государственной принадлежности.

Глубоко убежден, что эпоха, в которую судьбы народов и даже небольших групп населения решались крупными мировыми игроками — державами, военными альянсами, — действительно должна уходить в прошлое. «Советские» способы, вроде передачи Крыма в 1954 году, да и «продажа» территорий вместе с людьми, как было намного раньше, например, с Аляской, сегодня уже не могут быть нормой. Знают ли в Европе или в Америке, что думает население Крыма о перспективе возвращения в Украину? Или мнение людей (если признать сам факт их существования) в ДНР и ЛНР, в Приднестровье, в Южной Осетии, в Абхазии о том, как именно и с кем (или без кого) они хотят дальше жить?

Конечно же, знают. Но именно поэтому и старательно делают всё возможное, чтобы голос этих людей не звучал на международных площадках и в мировом информационном пространстве.

«Нормандский формат» и Минские соглашения были честной попыткой повести дело к прямому диалогу между Киевом, Донецком и Луганском с учетом интересов всех сторон. Но для Украины и ее западных союзников оказалось более выгодным представить всё в виде «российской агрессии», и весь процесс из-за этого встал. Лучше продолжение смертей, чем признание наличия внутреннего конфликта. Ибо как внутренний он вполне разрешим. А вот в виде «агрессии» решения у него нет вообще, ибо с людьми в ДНР и ЛНР говорить не хотят принципиально. «Их там нет».

Аналогично в свое время уже был парафирован молдавскими властями известный «план Козака» по Приднестровью. Но буквально за одну ночь сценарий был сорван по одному звонку от западных партнеров Кишинева: их не устраивала компромиссная с приднестровцами реинтеграция, а нужна была, как и сейчас в Донбассе, показательная победа прозападных сил.

Чтобы выйти из этих тупиков, политикам на Западе придется сделать почти невозможное: признать наличие людей в Крыму, как и в ДНР и ЛНР и в других непризнанных республиках, и их права на уважение собственного выбора, без «подталкивания» к нему разного рода санкциями и блокадами. Демократия — это не внешняя («мы за Запад!»), а внутриполитическая категория. И это значит, что люди с «нетрадиционной» (с точки зрения Запада) геополитической ориентацией имеют такое же право на реализацию своих прав и интересов, как и «правильно» ориентированные.

Запад первым нарушил принцип отказа от попыток силой изменить границы в Европе, совершив агрессию против Югославии. Не надо сегодня совершать новую ошибку и нарушать другой важный принцип уважения к праву народов на самоопределение.

Дело за малым: Европе пора начать исповедовать европейские ценности. Без досадных исключений по национально-геополитическому признаку. И мы все удивимся, насколько меньше вдруг станет конфликтов на континенте.



Источник: «Известия»

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся