Российское образование для Китая: рост без стратегии

За последнее десятилетие количество китайских студентов в России выросло более чем в три раза, достигнув 66 тыс. человек. Этот рост свидетельствует о формировании устойчивого спроса на российское высшее образование в КНР. Однако анализ структуры этого спроса и ответных мер российской стороны выявляет противоречия, которые ограничивают потенциал двустороннего сотрудничества.

Сохранение описанной фрагментарной модели взаимодействия имеет далеко идущие последствия. Россия рискует не использовать в полной мере возможность формирования части лояльной китайской элиты, чья связь со страной была бы основана на глубоком понимании ее культуры, языка и социального устройства. Образовательный опыт, осложненный бюрократическими преградами и недостатком коммуникации в сети не способствует укреплению привлекательности России как принимающей стороны в глазах китайских студентов. Однако именно осознание этих трудностей создает основу для их поэтапного преодоления: при целенаправленном снижении бюрократических барьеров, улучшении инфраструктуры и цифровой среды Россия сможет создать более конкурентоспособное предложение для китайских студентов. В долгосрочной перспективе это усилит ее позиции в борьбе за таланты и придаст больший стратегический вес образовательному диалогу с КНР.

Не язык, а прагматика: динамика китайского спроса на российское образование

Динамика образовательной миграции из Китая в Россию демонстрирует последовательный рост. Число китайских студентов в российских вузах за последнее десятилетие увеличилось в три раза: с 22 тыс. человек в 2016 г. до 66 тыс. к 2026 г. Сегодня граждане КНР занимают третье место среди всех иностранных студентов в России: по данным Минобрнауки, в 2025 г. в российских вузах обучались студенты из 179 стран, при этом распределение лидеров среди стран-доноров выглядит следующим образом: Казахстан — 15,1%, Туркменистан — 14,2%, Китай — 14,1%. В самом ведомстве китайское направление называют «стратегически важным», а 2026–2027 гг. объявлены перекрестными годами образования России и Китая.

Электронная интернационализация: англоязычные интернет-ресурсы российских университетов (2023 г.). Доклад РСМД

Китайский спрос на российское образование демонстрирует не только количественный, но и качественный рост. Его структура уже давно перешагнула за рамки изучения русского языка и приобрела выраженный предметно-ориентированный характер. По данным Министерства образования КНР на июнь 2024 г., Китай реализует с Россией 105 совместных образовательных программ (СОП) уровня общего высшего образования. 95,2% этих программ составляют программы бакалавриата, на программы магистратуры приходится 4,8%. То есть китайские студенты приезжают за углубленными профессиональными знаниями, а не за базовой языковой подготовкой. В рамках этих программ они проходят обучение в России по таким специальностям, как инженерное дело, технологии и технические науки, общественные и гуманитарные науки, искусство и культура, медицина и науки о здоровье, математические науки. Помимо программ общего высшего образования, активно развивается сегмент профессионального образования — по состоянию на май 2024 г. страны реализуют 55 китайско-российских СОП. Главным образом речь идет о прикладных инженерных направлениях (58% программ).

Параллельно с традиционными направлениями формируется новый, стратегически значимый сегмент спроса — академические программы в области евразийских исследований. Глобальный охват инициативы «Один пояс, один путь» закономерно выводит интерес Китая далеко за пределы постсоветского пространства. Однако именно этот регион, где пересекаются интересы множества игроков, сохраняет для Пекина критическую важность — здесь требуется особенно глубокое понимание политических, экономических и социальных процессов. Российские университеты, такие как МГИМО, ВШЭ и МГУ, обладают уникальным кадровым и исследовательским потенциалом в этой области и уже запустили соответствующие магистерские программы на английском и русском языках.

Глобальная конкуренция и внутренние барьеры российского образования

Тем не менее «окно возможностей» для российского образования в Китае отнюдь не безгранично и существует в условиях острой глобальной конкуренции. Чаще всего граждане КНР едут учиться в США, Австралию и Великобританию: по данным на 2025 г., на США приходится 266 тыс. студентов из КНР, на Австралию — 192 тыс., на Великобританию — 143 тыс. Существенный разрыв в количестве китайских студентов в англосаксонских странах и в России обусловлен не только развитыми глобальными образовательными брендами и признанием дипломов ведущих университетов этих стран. Показатели этих государств стали результатом десятилетий целенаправленной работы по созданию комплексного «студенческого пути» — от активного, хорошо финансируемого маркетинга и упрощенных процедур поступления до развитой инфраструктуры поддержки, карьерных сервисов и программ последипломной миграции.

Ирина Вострикова, Бянь Мэнюй:
Продвижение российских вузов в цифровом пространстве КНР

В свою очередь студенты, поступающие в российские вузы, сталкиваются с определенными бюрократическими препятствиями, например, с организацией процесса поступления. В западных странах эти процедуры автоматизированы и унифицированы на национальном уровне. Например, в Великобритании существует единая национальная платформа подачи заявлений в большинство британских университетов как для местных, так и для иностранных абитуриентов — UCAS. С помощью этой платформы студент подает одно заявление онлайн, после чего система автоматически направляет его во все выбранные вузы. В США существует аналогичный цифровой портал Common App, через который абитуриент может подать заявление в более чем тысячу колледжей и университетов США. Стоит отметить, что в 2021 г. в России также была предпринята попытка создания унифицированного сервиса для иностранных абитуриентов — ГИС «ОРФИ», однако платформа до сих пор функционирует в испытательном режиме, не полностью интегрирована в ключевые цифровые экосистемы, а в последние годы практически не упоминается в информационном пространстве.

Еще одним препятствием выступает взаимное признание документов об образовании. Несмотря на действующее межправительственное соглашение, его практическая реализация сталкивается со сложностями. Министерство образования КНР ведет официальный перечень иностранных учебных заведений, выпускники которых освобождаются от сложной и длительной процедуры нострификации дипломов. В этот ключевой для карьеры список включено, по данным на 2024 г., 409 российских вузов, что может ставить гипотетических выпускников сотен других университетов в менее выгодное положение на китайском рынке труда, снижая инвестиционную привлекательность обучения в них. Быстрому расширению списка и включению в него новых российских вузов препятствуют жесткие правила отбора: соответствие стандартам, прозрачность аккредитации и открытость информации для проверки. Многие российские университеты не соответствуют правилам включения в перечень. Более того, в 2025 г. вследствие несоответствия критериям из списка были исключены 270 иностранных вузов, в т.ч. 11 российских университетов. Этот правовой нюанс создает неопределенность и выступает существенным сдерживающим фактором.

Другая проблема, влияющая на конкурентоспособность российского образования — низкая эффективность формирования единого национального бренда и отсутствие скоординированной стратегии цифрового продвижения российских университетов за рубежом. В отличие от согласованных усилий таких организаций, как немецкая служба академических обменов DAAD или французское агентство Campus France, деятельность российских вузов, Министерства науки и высшего образования, Россотрудничества и других заинтересованных структур не координируется в рамках единой федеральной платформы. Кроме того, активность российских университетов в китайских социальных сетях невелика. Несмотря на то, что около двух десятков российских вузов имеют аккаунты в WeChat и Weibo, лишь Санкт-Петербургский государственный университет активно ведет свой канал.

Вера Скоробогатова:
Самая благоприятная? Образовательная!

Инфраструктура поддержки китайских преподавателей-русистов, выступающих ключевыми агентами формирования интереса абитуриентов из КНР, функционирует преимущественно в формате отдельных проектов и ограничена по охвату и ресурсам. Например, программы повышения квалификации, организуемые Государственным институтом русского языка им. А.С. Пушкина, осуществляются на коммерческой основе и не могут охватить весь многотысячный профессиональный корпус русистов в Китае. Созданные при поддержке российской стороны Русские центры и Кабинеты Русского мира в КНР, по мнению экспертов, сталкиваются с рядом проблем: недостаточное финансирование проектов, необходимость обновления методических материалов и нехватка учителей-русистов. Сеть представительств Россотрудничества («Русских домов») в Пекине, Циндао и Сиане, несмотря на активную культурно-просветительскую деятельность, не обладает достаточными финансовыми ресурсами для координации масштабной образовательной работы по всей стране.

Количественным индикатором несоответствия между спросом и государственной политикой служит механизм квотирования. Ежегодный объем бюджетных (квотных) мест для граждан Китая, выделяемый российским правительством, на протяжении последних двух лет стабильно составляет около двух тысяч. Эта цифра, носящая скорее символический характер, покрывает лишь 5% от общего ежегодного потока китайских студентов, основная масса которых обучается на платной основе. Потенциальное увеличение количества квотных мест для студентов из Китая могло бы способствовать увеличению числа абитуриентов, часть из которых не может себе позволить обучаться за границей на коммерческой основе. Пока же соотношение цифр указывает на то, что основной вклад в рост вносит рыночный спрос и инициативы отдельных университетов, а не государственная поддержка.

***

Сохранение описанной фрагментарной модели взаимодействия имеет далеко идущие последствия. Россия рискует не использовать в полной мере возможность формирования части лояльной китайской элиты, чья связь со страной была бы основана на глубоком понимании ее культуры, языка и социального устройства. Образовательный опыт, осложненный бюрократическими преградами и недостатком коммуникации в сети не способствует укреплению привлекательности России как принимающей стороны в глазах китайских студентов. Однако именно осознание этих трудностей создает основу для их поэтапного преодоления: при целенаправленном снижении бюрократических барьеров, улучшении инфраструктуры и цифровой среды Россия сможет создать более конкурентоспособное предложение для китайских студентов. В долгосрочной перспективе это усилит ее позиции в борьбе за таланты и придаст больший стратегический вес образовательному диалогу с КНР.

Статья подготовлена в рамках курса «Международная аналитика» для бакалавров 3 курса НИУ ВШЭ под руководством А.С. Королева.