Адаптация без замены: как БРИКС и ШОС закрывают «провалы» универсального управления

К весне 2026 г. в глобальном управлении сохраняются институциональные сбои: реформа ВТО вновь обсуждается, но проблема ее апелляционного механизма остается нерешенной. Одновременно ограничена эффективность Совета Безопасности ООН, а также усиливаются дискуссии о более представительной системе международной координации и роли Бреттон-Вудских институтов. На этом фоне БРИКС и ШОС все чаще воспринимаются не как периферийные клубы, а как площадки, к которым обращаются за практическим результатом.

Несмотря на их высокую значимость, возможности объединений ограничены внутренней неоднородностью. В апреле 2025 г. министры иностранных дел БРИКС не смогли согласовать общее коммюнике. Причиной стали расхождения внутри расширенной группы, в том числе по вопросу реформы ООН. Сходные пределы проявляются и в ШОС, где консенсусная модель также затрудняет выработку единой позиции по чувствительным вопросам безопасности. Еще одним существенным ограничением остается сравнительно слабая институционализация. Ни БРИКС, ни ШОС не обладают такой степенью организационной плотности, которая позволяла бы превращать политическое согласование в обязательные и устойчиво исполняемые решения. Их институциональная логика изначально строится скорее на консультациях и выработке общих позиций, чем на жестких механизмах делегирования полномочий и контроля за исполнением. В совокупности это не отменяет преимуществ обоих форматов, но показывает их реальный потолок: они могут смягчать противоречия, дополнять существующие механизмы и создавать дополнительные каналы взаимодействия, однако не способны действовать как жестко интегрированные организации с единым стратегическим центром.

Рост БРИКС и ШОС не означает, что универсальное управление уходит в прошлое. Он означает другое: мир вошел в фазу, когда одного универсального уровня уже недостаточно, а полноценной новой архитектуры еще нет. В этой промежуточной эпохе БРИКС и ШОС закрывают конкретные дефициты представительства, координации, региональной управляемости и доступа к дополнительным ресурсам, но не претендуют и не способны закрыть систему целиком. Поэтому логичнее утверждать не о замене мирового порядка, а о его адаптации через ограниченные, гибкие и функциональные форматы.

Не демонтаж системы, а снижение ее эффективности

В середине 2020-х гг. главная проблема глобального управления заключается не в исчезновении универсальных институтов, а в том, что они все чаще утрачивают ведущую роль в обеспечении практических результатов. ООН, ВТО и Бреттон-Вудские структуры сохраняют легитимность, мандат и символический центр тяжести мировой политики. Однако там, где требуются скорость, политическая гибкость и более широкое представительство незападных государств, их возможности заметно сужаются. Даже принятая в 2022 г. Генеральной Ассамблеей резолюция 76/262, запустившая практику рассмотрения случаев применения вето в Совете Безопасности, повышает политическую прозрачность, но не решает саму проблему блокировки решений. В торговой сфере разрыв между нормой и исполнением еще заметнее: в годовом отчете ВТО за 2025 г. прямо сказано, что Апелляционный орган остается неработающим — все семь мест вакантны, а единого решения об их замещении нет.

Дмитрий Кику:
Выборы генерального секретаря ООН: генеральный или секретарь?

Из этого, однако, не следует, что мир движется к полной замене универсальной системы. Скорее, он живет в режиме институционального наложения: старые механизмы остаются необходимыми, но уже не всегда достаточными. Именно в таких условиях усиливаются форматы «плюс» — не как дублеры ООН или ВТО, а как дополнительные форматы согласования интересов. БРИКС и ШОС важны прежде всего потому, что работают там, где универсальные площадки буксуют: в вопросах представительства глобального Юга, региональной управляемости и прикладного взаимодействия.

БРИКС — не альтернатива, а способ усилить голос вне ядра

БРИКС следует понимать не как зародыш нового мирового порядка, а как механизм коллективного давления в пользу реформы существующего. Это проявляется в официальной риторике объединения. В декларации саммита в Рио-де-Жанейро 2025 г. страны БРИКС требуют сделать международную систему более справедливой, представительной, демократичной и подотчетной, а реформу Совета Безопасности ООН прямо связывают с усилением голоса развивающихся стран. При этом документ не предлагает отменять универсальные институты: напротив, он подтверждает центральную роль ООН и ВТО и призывает их реформировать, а не вытеснять. БРИКС действует как коалиция «пересборки изнутри», а не как готовая замена универсализму.

Игбал Гулиев, Фархад Ибрагимов:
БРИКС как системный вызов для Вашингтона

Практическая ценность объединения проявляется там, где оно уже способно производить не только политические сигналы, но и институциональные результаты, пусть и ограниченные. В 2025 г. министры финансов и главы центробанков государств БРИКС впервые согласовали единую позицию по реформе МВФ, которая фокусируется на требовании перераспределить квоты и голоса в пользу развивающихся экономик и уйти от послевоенной практики, при которой должность директора-распорядителя МВФ традиционно занимает представитель европейских стран. Это не ломает Бреттон-Вудскую систему, но создает коллективный переговорный ресурс для тех стран, чье экономическое значение давно выросло быстрее, чем их формальный вес в управлении. Дополняет эту линию Новый банк развития: им уже одобрено 139 проектов на 42,9 млрд долл. Это существенно меньше масштабов кредитования институтов Бреттон-Вудской системы (для сравнения: только кредитный портфель МВФ на март 2026 г. превышал 121 млрд долл.), однако для БРИКС важен сам факт появления собственного, пусть и ограниченного, канала финансирования. Для стран глобального Юга он выступает не заменой Всемирному банку, а дополнительным источником финансирования и практическим доказательством того, что кооперация способна приносить не только декларации, но и реально работающие инструменты.

Именно здесь БРИКС частично закрывает один из ключевых провалов универсального управления — несоответствие между возросшей ролью незападных государств в мировой экономике и их ограниченным влиянием на глобальные правила. Группа дает площадку для предварительного согласования позиций, делает требования к реформе более коллективными и снижает зависимость от западноцентричных каналов финансовой и политической координации. Однако возможности БРИКС как самостоятельного центра принятия решений остаются ограниченными. Это проявляется и в риторике самого объединения: акцент на реформе, а не замещении отражает как стремление государств БРИКС усилить свое влияние внутри существующей системы, так и отсутствие группы достаточной институциональной плотности для формирования полноценной альтернативы универсальным механизмам.

Александра Морозкина:
ОЭСР не могут, БРИКС не хотят: возможно ли изменение системы содействия международному развитию?

ШОС: региональная управляемость вместо глобальных претензий

Если БРИКС в большей степени работает с дефицитом представительства и экономической координации, то ШОС полезна в другой, более локальной нише — как механизм региональной координации в Евразии. Ее ценность для государств-членов заключается прежде всего в способности снижать транзакционные издержки взаимодействия между странами с зачастую полярными политическими системами. Институциональная устойчивость организации обеспечивается работой постоянных органов — Секретариата в Пекине и Региональной антитеррористической структуры (РАТС) в Ташкенте. Именно РАТС выступает наиболее осязаемым инструментом координации, обеспечивая прямой канал обмена данными между национальными спецслужбами для борьбы с трансграничной преступностью и террористическими угрозами, что позволяет нейтрализовать региональные риски без вмешательства глобальных институтов.

Функциональность ШОС также проявляется в создании многоуровневой системы отраслевого взаимодействия — регулярных совещаниях руководителей профильных ведомств по вопросам транспорта, энергетики и логистики. Для средних и малых государств Центральной Азии это создает уникальную среду, где они могут участвовать в формировании евразийской повестки, например, в вопросах сопряжения транспортных коридоров и таможенных стандартов, не опасаясь быть проигнорированными в рамках перегруженных глобальных форумов. Таким образом, организация закрывает дефицит промежуточных форматов, работая как связующее звено между двусторонней дипломатией и универсальными площадками вроде ООН.

Однако границы эффективности ШОС четко очерчены ее внутренним устройством: закрепленный в Уставе принцип консенсуса защищает суверенитет членов, но одновременно замедляет принятие стратегических решений. Реальный потолок организации как монолитного блока проявился в июне 2025 г., когда на встрече министров обороны стран-участниц не удалось принять совместное заявление из-за концептуальных расхождений в определениях террористической деятельности. Это подтверждает, что ШОС выступает в качестве не наднационального центра силы, а гибкой площадки для «тонкой настройки» региональной безопасности и экономики, которая дополняет, но не заменяет собой универсальную систему управления.

Круглый стол «Председательство Индии в БРИКС: ожидания и приоритетные направления». Видео и тезисы

Почему ни БРИКС, ни ШОС не заменят универсальные институты

Именно здесь проходит граница аналитической трезвости. Обе площадки важны, однако их возможности ограничены внутренней неоднородностью. В апреле 2025 г. министры иностранных дел БРИКС не смогли согласовать общее коммюнике. Причиной стали расхождения внутри расширенной группы, в том числе по вопросу реформы ООН. Сходные пределы проявляются и в ШОС, где консенсусная модель также затрудняет выработку единой позиции по чувствительным вопросам безопасности. Еще одним существенным ограничением остается сравнительно слабая институционализация. Ни БРИКС, ни ШОС не обладают такой степенью организационной плотности, которая позволяла бы превращать политическое согласование в обязательные и устойчиво исполняемые решения. Их институциональная логика изначально строится скорее на консультациях и выработке общих позиций, чем на жестких механизмах делегирования полномочий и контроля за исполнением. В совокупности это не отменяет преимуществ обоих форматов, но показывает их реальный потолок: они могут смягчать противоречия, дополнять существующие механизмы и создавать дополнительные каналы взаимодействия, однако не способны действовать как жестко интегрированные организации с единым стратегическим центром.

Рост БРИКС и ШОС не означает, что универсальное управление уходит в прошлое. Он означает другое: мир вошел в фазу, когда одного универсального уровня уже недостаточно, а полноценной новой архитектуры еще нет. В этой промежуточной эпохе БРИКС и ШОС закрывают конкретные дефициты представительства, координации, региональной управляемости и доступа к дополнительным ресурсам, но не претендуют и не способны закрыть систему целиком. Поэтому логичнее утверждать не о замене мирового порядка, а о его адаптации через ограниченные, гибкие и функциональные форматы.

Статья подготовлена в рамках курса «Международная аналитика» для бакалавров 3 курса НИУ ВШЭ под руководством А.С. Королева.