Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Александр Крамаренко

Директор по развитию Российского совета по международным делам

Свой очередной текст (согласен, будем называть наши материалы текстами, раз так велят отцы постмодернизма, полагая, что они имеют автономное существование и поддаются любым вчитываниям) В. Иноземцев озаглавил с использованием в кавычках слов «упадок европейской цивилизации». Но я нигде не говорил об этом, а если и отсылал к Шпенглеру, то только в поддержку тезиса о важности комплексного подхода, в том числе факторов, относящихся к культуре в самом широком смысле этого понятия, включая политическую и мироощущение. Но даже Шпенглер писал о Закате Западного мира, выдвинув в отношении России плодотворную идею о псевдоморфозе. Более того, раз уж на то пошло, в западной политологии сложился довольно широкий консенсус об «относительном упадке Запада», что вполне корреспондирует с тезисом о завершении доминирования Запада (а с ним, да, и Европейской цивилизации) в глобальной политике, экономике и финансах. Иначе что может значить слово «относительный», наверное, относительно других регионов, культур и цивилизаций. Кстати, если нет никакого упадка, то зачем нужны апологеты блестящего статус-кво. В этой роли можно выступать только за пределами Запада.

Свой очередной текст (согласен, будем называть наши материалы текстами, раз так велят отцы постмодернизма, полагая, что они имеют автономное существование и поддаются любым вчитываниям) В. Иноземцев озаглавил с использованием в кавычках слов «упадок европейской цивилизации». Но я нигде не говорил об этом, а если и отсылал к Шпенглеру, то только в поддержку тезиса о важности комплексного подхода, в том числе факторов, относящихся к культуре в самом широком смысле этого понятия, включая политическую и мироощущение. Но даже Шпенглер писал о Закате Западного мира, выдвинув в отношении России плодотворную идею о псевдоморфозе. Более того, раз уж на то пошло, в западной политологии сложился довольно широкий консенсус об «относительном упадке Запада», что вполне корреспондирует с тезисом о завершении доминирования Запада (а с ним, да, и Европейской цивилизации) в глобальной политике, экономике и финансах. Иначе что может значить слово «относительный», наверное, относительно других регионов, культур и цивилизаций. Кстати, если нет никакого упадка, то зачем нужны апологеты блестящего статус-кво. В этой роли можно выступать только за пределами Запада: припоминаю, как в Европе реагировали на утверждение С. Берлускони в 2009 году о том, что весь кризис — «в головах газетчиков».

Контрпродуктивно связывать нашу внешнюю политику с внутренней. Ни с Запада, ни с Востока к нам ничего не придет и за нас не решат. Скорее, внешние факторы могут только искажать внутренний процесс, как это было в 1917 году, когда Временное правительство не могло выйти из войны, или в наше время, когда Россия стала объектом западного давления, причем по мелкому поводу упрощения внешнеполитических задач Вашингтона, скажем, в связи с войной в Ираке. Могу только согласиться с С. Карагановым в том, что мы взяли от Европы, что могли, и пусть теперь разберутся между собой без нас. У них чистый свой кризис, к которому мы не имеем никакого отношения. Да и цена этого опыта для мира была немалой: Религиозные и иные войны, колониализм, работорговля, ужасы Промышленной революции, две мировые войны (Первую нам объявила Германия, а если бы мы приняли ее ультиматум и отказались от мобилизации, то не смогли бы сорвать германское наступление на Западном фронте), холодная война. В конце концов, в рамках первой, внутризападной биполярности мы всегда были на стороне западных демократий. Во вторую обеспечивали глобальную безопасность в рамках отношений стратегической стабильности с США. Сейчас, слава Богу, для всех главное – вопросы собственного развития. В геополитической «тройке» первыми на путь перемен вступили китайцы, затем мы, теперь очередь за США – цивилизационный «ветер дует с Востока»? Россия, как всегда, оказывается на его пути, в чем, возможно, и состоит одна из постоянных величин нашей геополитики. По крайней мере, и там, и там мы всегда обеспечивали пространство для маневра — ту сложность среды, которой меряется свобода у Д. Быкова.

Никто не оспаривает ни уровня жизни, ни зарплат, ни военного и технологического могущества США/Запада. Но весь вопрос как раз в относительности соответствующих параметров и их устойчивости на хотя бы обозримую перспективу. И на этот счет есть серьезные сомнения в широких слоях населения западных стран. Нельзя же их относить на счет некой врожденной склонности западного человека к меланхолии и пессимизму? К примеру, на днях спецдокладчик ООН описал, к чему привело последовательное, с 2010 года (в рамках борьбы с бюджетным дефицитом) урезание социальных выплат в Великобритании, включая выход на панель (selling sex), дабы прокормить семью и оплатить жилье. Конечно, можно вспомнить, что в XVIII в. каждая третья женщина в Лондоне занималась проституцией за отсутствием других видов занятости, пока не подоспела Промышленная революция с ее работными домами и детским трудом. Между прочим, дефицит вынудил правительство Камерона сокращать и военные расходы, а чтобы вписаться в натовские 2% — в них включили расходы на спецслужбы. Это к вопросу о цифрах и что они могут значить.

В военной стратегии США (январь 2018 года) поставлена задача подготовиться к ведению обычной войны с Россией и Китаем. В последние месяцы посыпались, как из рога изобилия, материалы исследовательских групп Конгресса и аудиторов о плачевном состоянии американских ВС и их основных видов вооружений. Тут и электроника, а на ней все держится в современной войне; и превосходство российских систем (ПВО и авиация), и артиллерия с бронетехникой. Яркий пример дает история с F-35: не ударный, не стелс (так как у российских боевых самолетов появились радары с фазированной решеткой), требует дозаправки, а какая дозаправка в боевых условиях, уже не говоря о порядка 1000 недоделок и дефектов (это за 1,3 млрд долларов). Все это высветила операция наших ВКС в Сирии. Конечно, не все так мрачно и ВПК свое возьмет, но нет сомнений в том, что все военное строительство США/Запада в последние 30 лет осуществлялось в расчете на то, что не придется воевать с равным по силе и технической оснащенности противником. А тут не только новый облик ВС России, но и собственный бюджетный дефицит и огромный госдолг. Не исключено, что Трамп повысил расходы на оборону на 10%, чтобы потом их сократить, т.е. эскалация для деэскалации, или, как бывало в истории, пригласить, чтобы прогнать. Думаю, что американцам, в том числе в связи с планами выхода из ДРСМД, надо учитывать психологическое состояние Европы, которое я бы назвал пост-военным — еще одно пост-. О расстоянии между Ростовом и Дамаском, то оно меньше, чем между Вашингтоном и Лондоном, Парижем, Берлином, Варшавой и т.д. Кстати, западные военные аналитики признают, что наше военное присутствие в Сирии укрепляет нашу оборону с южного направления: тут и проливы (были закрыты «Гебеном» и «Бреслау» в Первую мировую) и членство Турции в НАТО.

Глобальное доминирование в энергетике — такая цель поставлена в Стратегии национальной безопасности Администрации Трампа. Но давайте посмотрим на Сланцевую революцию с другой стороны: это не только ущерб окружающей среде, но и лишение стимулов к росту возобновляемой энергетики, то есть все теряют время, плюс элемент конкуренции и общности с Россией. Однозначна только смерть.

Оставляю «XXVI съезд партии» на совести оппонента. То же можно было бы сказать и об «иконами», если бы не мнение той же М. Олбрайт в ее книге 2006 г. «Могущественные и Всемогущий», где она пишет о необходимости для Запада «столь же глубоко (как в исламе) обратиться к трансцендентным вопросам истории, идентичности и веры». Далее она напоминает слова Джона Кеннеди о том, что главный тест для внешней политики Америки — это «тест на империализм». Поэтому тема Реформации с ее возвращением к Ветхому завету от Нового, вовлечением Господа Бога в дела коммерческие и веберовской «протестантской этикой» (которая, кстати, по признанию многих, тоже износилась) не утеряла своей актуальности. Может, тогда обратиться к практике ветхозаветных юбилеев, когда раз в 50 лет прощались долги: ведь с накопленной с 1971 года долларовой массой все равно надо что-то делать (будем ждать 2021 года?).

Не утеряла актуальности и проблема жесткого конформизма в Америке, на которую обратил внимание еще Токвиль, как и связанный с ней вопрос «ненастоящей/липовой» Америки (по Сэлинджеру). Это подводит нас к постмодернистскому анализу (возьмем Бодрийяра) с его виртуализацией всего и вся, включая войну, с такими категориями, как не-событие и т.д. Тогда можно заключить, что виртуализация Западом войны закончилась с украинским кризисом и операцией российских ВКС в Сирии: теперь приходится выбирать между войной реальной и ее совместной виртуализацией. Последнее уже происходит в форме ракетных ударов коалиции по сирийским правительственным силам и гражданским объектам в апреле прошлого и этого года. Применительно к политике сдерживания получается, что США/Запад не понимают Другого в лице России и стремятся к «редукции его инаковости» на путях, скажем, обращения в свою веру или уничтожения. Поскольку за 30 лет наши партнеры не преуспели ни в том, ни в другом, надо договариваться и перестать диктовать. Все очень просто. Бодрийяр также пишет об «аллергии на всякий окончательный и безапелляционный порядок», который у Бердяева выглядит как покушение на Богово.

И, разумеется, нам не надо за американских избирателей решать судьбу Трампа. Пока он выглядит уверенно, да и промежуточные выборы, по соответствующим меркам, республиканцы под его руководством прошли весьма неплохо (см. мой материал на эту тему на сайте РСМД). И элиты, которые не перестроились, вряд ли могут рассчитывать на «дикий положительный взрыв американского восторга», если цитировать Керуака.

О том, что Советский Союз в нарушение Соглашения о нейтралитете 1940 года объявил войну Японии в августе 1945-го. 1 января 1942 года 26 странами Антигитлеровской коалиции была подписана Декларация Объединенных Наций, которая заложила основу для создания ООН, того, что мы с тех пор называем мировым сообществом. В ней государства-агрессоры, включая Японию, объявлялись вне закона. Соответственно, СССР действовал не только по просьбе США, которые опасались больших потерь при оккупации Японских островов, но и от имени всего мирового сообщества. Эти его обязательства перекрывались новыми. К тому же речь шла о территории Китая. О Курилах отдельный разговор, который и ведется между Москвой и Токио.

В заключение вернемся к тому, с чего начали — тезису о «возвращении Больших стратегий». Как и всегда, процитирую американцев, чтобы меня не обвинили в антиамериканизме и предвзятости. В своей статье «Иллюзии Большой стратегии. Проблема с одержимостью Вашингтона планированием» (номер журнала Foreign Affairs за ноябрь/декабрь 2015 года) Дэвид Эделстайн и Рональд Кребс (David M.Edelstein and Ronald R.Krebs) пишут: «Проблема не в формате процесса, а в ошибочной вере Вашингтона в стратегирование… Опасен сам этот ритуал, запускающий поиск угроз, который запугивает и должностных лиц, и общественное мнение и приводит к самосбывающимся пророчествам о конфликте… Ритуал принятия стратегий вносит вклад в создание всепроникающего ощущения отсутствия безопасности… В сложном и весьма неопределенном мире мировой политики попросту невозможно заранее определить идеальную стратегию… Людям свойственно испытывать всякого рода когнитивные ограничения, которые мешают процессу принятия решений, в особенности, тенденция к рационализации». На деле, отмечают авторы, все сводится к обоснованию уже принятых решений и вообще статус-кво, в процессе преобладают голоса мейнстрима, доминируют ястребы, а что касается ответственности политиков, «они наказываются, когда их политика терпит провал, даже если она была основана на здравых посылах, и вознаграждаются, когда она срабатывает, даже если это была безрассудная азартная ставка, которой вообще никогда не должно было быть». Тут есть и о Китае: «разворот к Азии был воспринят в Пекине как начало политики его сдерживания». Словом, «издержки этой коллективной тревоги превышают счета за лечение». Авторы предписывают лечиться прагматизмом, плюрализмом нарративов и творческим подходом к делу. Почему мы должны быть глупее?

Но главное в том, что В. Иноземцев признает, что не настаивает на том, что России надо отказаться от «союза» с Китаем (опять «союз», воспринимаемый всеми как военно-политический образца НАТО!) и выстраивать партнерство с Америкой (одно другому не мешает!), и не утверждает, что многополярный мир невозможен или что он несомненно станет прелюдией к войне. Тогда непонятно, о чем мы спорим. Что касается выпада о том, что я придерживаюсь официальной точки зрения, то могу заверить, что никогда не был так профессионально свободен, как в последние 20 лет своей службы, будь то в Москве или Лондоне, включая работу на твиттер-аккаунте Посольства. А в отставке так совсем свободен! Политизация и официализация как раз характерна для американской госслужбы, когда от 3 до 4 тысяч высших должностных лиц являются политическими назначенцами и время пребывания их партии в оппозиции проводят в разного рода мозговых трестах: тут действительно не до плюрализма и креативного подхода.

Закрывая дискуссию (интерес к ней заметно упал), хотел бы сказать, что сайт РСМД всегда открыт для аргументированных дебатов по вопросам международных отношений и внешней политики. Единственные требования — элементарная добросовестность/порядочность и встречная готовность аргументировать свою позицию. В этих рамках все вопросы для нас имеют право на существование. Даже если не найдем оппонента, готовы, как и в данном случае, предоставить услугу оппонирования.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся