Неудача в достижении американо-израильской коалицией своих главных целей — свержения иранского политического режима, ликвидации ракетного потенциала ИРИ и уничтожения иранской ядерной программы — стала результатом стратегического просчета, который изначально для Трампа казался неочевидным. В результате фактом стал подрыв доверия в разных регионах мира к американским гарантиям безопасности.
Еще более существенным стратегическим провалом Вашингтона стала неготовность к последствиям, казалось бы, многократно обсуждавшегося ответа Тегерана — установления им контроля над Ормузским проливом. Отказ Вашингтона от силового варианта разблокирования пролива нанес удар по вековым претензиям США поддерживать свободу судоходства в Мировом океане. Объявление Трампом после неудачи первого раунда переговоров о морской блокаде Ормузского пролива стало примером полной стратегической бессмыслицы.
США остаются, конечно, еще очень сильной державой, но кризис их гегемонии достиг стадии стратегического расстройства. Это придется учитывать во взаимоотношениях с Вашингтоном.
Долгое время, говоря о том, что страны Европы за 75 лет американской гегемонии разучились мыслить и действовать стратегически, мы все-таки предполагали, что такие способности по-прежнему присущи гегемону — Соединенным Штатам Америки. Иранская война США и Израиля ставит это предположение под сомнение.
До сих пор, поддерживая Израиль, Вашингтон руководствовался прежде всего собственными глобальными интересами. В 2025 и особенно 2026 гг. США уступили место инициатора совместного нападения на Иран Тель-Авиву. Это, наверное, первый случай «хвостизма» в истории американской сверхдержавы.
Неудача в достижении американо-израильской коалицией своих главных целей — свержения иранского политического режима, ликвидации ракетного потенциала ИРИ и уничтожения иранской ядерной программы — стала результатом стратегического просчета, который изначально для Трампа казался неочевидным.
Просчеты, ошибки, конечно, случаются. Однако неспособность просчитать (или готовность игнорировать?) очевидные последствия иранских ударов по военным и экономическим объектам в арабских странах Персидского залива, рассчитывавших на защиту со стороны США — совсем другое дело. В результате фактом стал подрыв доверия в разных регионах мира к американским гарантиям безопасности.
Еще более существенным стратегическим провалом Вашингтона стала неготовность к последствиям, казалось бы, многократно обсуждавшегося ответа Тегерана — установления им контроля над Ормузским проливом. Отказ Вашингтона от силового варианта разблокирования пролива нанес удар по вековым претензиям США поддерживать свободу судоходства в Мировом океане.
Взлет цен на нефть в результате перекрытия Ормуза ударил не только и не столько по Китаю (как этого хотелось бы Трампу), сколько по союзникам и партнерам США. Он также ударил по американским гражданам и — рикошетом — по партии самого американского президента за полгода до промежуточных выборов. В таких условиях объявление Трампом после неудачи первого раунда переговоров о морской блокаде Ормузского пролива стало примером полной стратегической бессмыслицы.
Смысл этого краткого анализа не в том, чтобы уязвить Трампа или его администрацию, а в том, чтобы обосновать вывод об утрате в Вашингтоне стратегического видения, целеполагания и руководства. США остаются, конечно, еще очень сильной державой, но кризис их гегемонии достиг стадии стратегического расстройства. Это придется учитывать во взаимоотношениях с Вашингтоном.
