Поражение партии В. Орбана на воскресных парламентских выборах в Венгрии подается в странах ЕС как существенный геополитический сдвиг, ослабляющий позиции России в Европе. Это, конечно, очевидное преувеличение. Орбан никогда не был пророссийским политиком. Он был и остается умеренным венгерским националистом. Его контакты с Москвой преследовали цель обеспечения интересов Венгрии, особенно в энергетической области. Его конфликт с Киевом коренился не в его симпатиях к русским, а в пренебрежении украинцами венгерских интересов в энергетике и ущемлении венгерского меньшинства в Закарпатье.
Не стоит забывать, что Будапешт при Орбане голосовал за пакеты антироссийских санкций ЕС и оставался вполне лояльным членом НАТО, а сам Орбан считался ближайшим единомышленником Трампа в Европе. Если кто и потерял союзника в Европе, то это президент США. Последствия смены власти в Будапеште, конечно, будут.
Новые власти будут, наверное, меньше конфликтовать с брюссельской бюрократией, но «суверенистский» курс Венгрии в основном, можно ожидать, сохранится.
Для России смена власти в Венгрии не несет каких-то очень больших перемен. Атмосфера контактов может стать чуть суше и прохладнее, но прагматика по-прежнему будет преобладать. Именно на такой основе — прагматичных отношений с суверенными государствами, а не на идеологической блоковой платформе — можно будет в долгосрочной перспективе налаживать связи со странами Западной Евразии — иначе говоря, с Европой. Венгрия для этого — хороший пример.
Поражение партии В. Орбана на воскресных парламентских выборах в Венгрии подается в странах ЕС как существенный геополитический сдвиг, ослабляющий позиции России в Европе. В таком духе высказался, в частности, премьер-министр Польши Д. Туск.
Это, конечно, очевидное преувеличение. Орбан никогда не был пророссийским политиком. Он был и остается умеренным венгерским националистом. Его контакты с Москвой преследовали цель обеспечения интересов Венгрии, особенно в энергетической области. Его конфликт с Киевом коренился не в его симпатиях к русским, а в пренебрежении украинцами венгерских интересов в энергетике и ущемлении венгерского меньшинства в Закарпатье.
Не стоит забывать, что Будапешт при Орбане голосовал за пакеты антироссийских санкций ЕС и оставался вполне лояльным членом НАТО, а сам Орбан считался ближайшим единомышленником Трампа в Европе. Если кто и потерял союзника в Европе, то это президент США. Последствия смены власти в Будапеште, конечно, будут.
Вероятно, новое правительство Венгрии снимет вето на выделение 90-миллиардного кредита Киеву и тем самым избавит Брюссель от необходимости задействования уже подготовленных «креативных схем». В Киеве сейчас празднуют уход личного врага Зеленского, но вряд ли этот праздник надолго. Эмоции уйдут, а интересы останутся.
Потребности венгерской экономики, заявил лидер победившей партии Петер Мадьяр, делают необходимым продолжение диалога с Россией по вопросам энергетики. Собственно, в основном об этом и были все разговоры в Москве с Орбаном и его министром иностранных дел П. Сийярто. Новые власти будут, наверное, меньше конфликтовать с брюссельской бюрократией, но «суверенистский» курс Венгрии в основном, можно ожидать, сохранится.
Для России смена власти в Венгрии не несет каких-то очень больших перемен. Атмосфера контактов может стать чуть суше и прохладнее, но прагматика по-прежнему будет преобладать. Именно на такой основе — прагматичных отношений с суверенными государствами, а не на идеологической блоковой платформе — можно будет в долгосрочной перспективе налаживать связи со странами Западной Евразии — иначе говоря, с Европой. Венгрия для этого — хороший пример.
