Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 5)
 (5 голосов)
Поделиться статьей
Кира Годованюк

К.полит.н., cт.н.с. Центра британских исследований ИЕ РАН, эксперт РСМД

По мере приближения исторической даты выхода Великобритании из ЕС (29 марта 2019 г.) политический процесс в Соединенном Королевстве все больше превращается в хаос. Противоречивые заявления политиков сменяют друг друга, смена событий ускоряется, а будущее становится все менее прогнозируемым. С марта 2017 г. британское правительство ведет сложные переговоры по разводу с Евросоюзом. К концу 2018 г. Брюсселю и Лондону удалось согласовать параметры сделки, которая носит компромиссный характер и не устраивает ни сторонников чистого брексита (евроскептиков, которые выступают за абсолютный суверенитет Великобритании и самостоятельную торговую политику), ни бремейнеров (сторонников членства в ЕС).

Любые варианты решения патовой ситуации, в том числе дополнительные переговоры с ЕС, всеобщие выборы или повторный референдум — процесс длительный, а брексит должен состояться 29 марта. Теоретически действие ст. 50 Лиссабонского договора можно продлить, однако для такого решения нужно согласие членов Евросоюза. Кроме того, само по себе продление не является решением проблемы, а только оттягивает принятие сложного решения — проведение брексита без сделки. Срок переговоров могут продлить только в том случае, если сделка будет иметь реальную перспективу. Следует учитывать, что в мае должны состояться выборы в Европейский парламент, а в Брюсселе уже приняли решение, что национальная квота Соединенного Королевства (73 депутата) уже фактически распределена. 46 мест «заморозят», а 27 — поделят между государствами – членами ЕС.

Гипотетически досрочные выборы в Великобритании могут изменить арифметику в Палате общин и обеспечить положительное голосование по сделке, о чем, например, высказался бывший министр иностранных дел Соединенного Королевства У. Хейг. Существует, однако, риск, что в результате выборов возникнет «подвешенный парламент», в котором ни одна из партии не наберет большинства и, соответственно, не будет консенсуса по брекситу.

В декабре 2018 г. Суд ЕС постановил, что Лондон в одностороннем порядке может отозвать уведомление о выходе. Однако с политической точки зрения правительство Соединенного Королевства не может принять такое решение без нового референдума. Для бремейнеров (в том числе активистов движения People’s Vote, которые уже почти год агитируют за повторный плебисцит) новый референдум — шанс остановить брексит. Однако и при таком сценарии нет гарантий, что большинство выскажется за членство в ЕС, в то время как отмена результатов предыдущего референдума окончательно расколет общество.

Т. Мэй ясно дала понять, что она категорически против нового референдума, который может подорвать веру в британскую демократию. Для пересмотра итогов референдума 2016 г., на котором 51,9% населения высказались за выход из ЕС, отсутствуют как юридические, так и политические основания. Если предположить, что референдум все же состоится, а правительство вынесет на суд электората вопрос остаться в ЕС или выйти без сделки, то не исключено, что сторонники «жесткого» брексита вновь одержат победу.

По мере приближения даты выхода страны из ЕС борьба между сторонниками и противниками участия Великобритании в европейской интеграции входит в самую острую фазу, а соглашение по брекситу представляется все менее вероятным. Каким бы ни был заключительный акт затянувшейся пьесы о «разводе» Британии с ЕС, вряд ли стоит ожидать хэппи энда.

По мере приближения исторической даты выхода Великобритании из ЕС (29 марта 2019 г.) политический процесс в Соединенном Королевстве все больше превращается в хаос. Противоречивые заявления политиков сменяют друг друга, смена событий ускоряется, а будущее становится все менее прогнозируемым. С марта 2017 г. британское правительство ведет сложные переговоры по разводу с Евросоюзом. К концу 2018 г. Брюсселю и Лондону удалось согласовать параметры сделки, которая носит компромиссный характер и не устраивает ни сторонников чистого брексита (евроскептиков, которые выступают за абсолютный суверенитет Великобритании и самостоятельную торговую политику), ни бремейнеров (сторонников членства в ЕС).

Изначально Т. Мэй не планировала активно вовлекать парламент в процедуру выхода из Евросоюза. Через обращение активистов в Высокий суд Лондона Вестминстер фактически отвоевал право принять закон о выходе из Евросоюза (глава правительства безрезультатно пыталась обжаловать это решение в Верховном суде Великобритании), а позже добился права на финальное голосование по сделке с ЕС. Т. Мэй понимала, что прийти к общему знаменателю в Палате общин будет нелегко, учитывая беспрецедентную поляризацию общества и политических элит по «европейскому вопросу». Теперь у парламента появилось право корректировать условия выхода, что сделало положение премьер-министра весьма уязвимым. Брюссель неоднократно говорил, что на уступки Соединенному Королевству идти не намерен, а единственная возможность избежать хаоса — принять предложенную сделку. Оказавшись в таких сложных условиях, Т. Мэй пришлось изыскивать возможности убедить собственный парламент поддержать соглашение.

Большинство депутатов в консервативной фракции, Демократической юнионистской партии (ДЮП), Шотландской национальной партии (ШНП), лейбористы и либеральные-демократы настроены против соглашения, самым спорным пунктом которого стал вопрос о статусе «североирландской границы» (Irish backstop). Этим термином обозначают договоренность оставить Северную Ирландию в составе Таможенного союза и Единого европейского рынка ЕС на весь период переходного периода, который будет действовать до 31 декабря 2020 г. За это время Лондон и Брюссель должны будут найти решение, обеспечивающее прозрачность границы между Республикой Ирландия (в составе ЕС) и Северной Ирландией (часть Соединенного Королевства). Если до 1 июля 2020 г. стороны не смогут договориться, переходный период может быть продлен. Пока решение о прозрачной границе не будет найдено, действие таможенных правил и правил общего рынка ЕС по сути сохранится на всей территории Соединенного Королевства. Такая постановка вопроса вызывает обоснованные опасения у парламентариев, что Великобритания фактически останется в подчинении у ЕС, формально выйдя из состава интеграционного объединения и лишившись права голоса в нем.

Между тем пересмотр вопроса о статусе североирландской границы означает корректировку соглашения, что не представляется возможным, поскольку ЕС не намерен продолжать переговоры. Брексит без сделки в свою очередь будет автоматически означать установление пограничной инфраструктуры между двумя частями острова Ирландия.

В таких условиях глава кабинета решилась на очередной маневр и перенесла голосование в Палате общин с 11 декабря 2018 г. на 15 января 2019 г., рассчитывая за это время убедить депутатов в правильности предложенного соглашения. Параллельно премьер-министр отправилась в Брюссель в надежде получить уступки от Европейского союза, однако все ее попытки пересмотреть соглашение были тщетными. Ожидаемый провал соглашения в Палате общин состоялся 15 января 2019 г. Депутаты разгромили сделку со счетом 432:202, что стало крупнейшим поражением правительства в британской истории.

Уже на следующий день состоялось еще одно сложное заседание в Палате общин — голосование о доверии правительству, инициированное лидером оппозиции Дж. Корбином. В этой схватке кабинету удалось устоять только потому, что фракция тори сплотилась перед угрозой досрочных выборов. «Восстание» в Консервативной партии могло бы обойтись слишком дорого, а в случае победы лейбористов «мятежные тори» получили бы в лучшем случае портфели в «теневом кабинете». В итоге во время голосования правительство поддержали и заднескамеечники-консерваторы, и депутаты от Демократической юнионистской партии Северной Ирландии — союзники консервативного правительства меньшинства. Т. Мэй выиграла битву со счетом 325:306.

Хотя парламент рассчитывает, что действующий кабинет «завершит» брексит, в самом кабинете борьба брекситеров и бремейнеров продолжается. Еще в декабре 2018 г. Т. Мэй выиграла вотум однопартийцев о доверии, что гарантирует ей неприкосновенность (течение 12-ти месяцев фракция не сможет поставить новый вопрос о доверии), однако жесткие брекситеры по-прежнему воинственно настроены против линии премьер-министра. Например, Б. Джонсон, экс-министр иностранных дел (один из лидеров кампании Vote Leave) выступает за брексит без сделки, продвигая идею о «Глобальной Британии». Сторонники амбициозной концепции рассчитывают, что после брексита Соединенное Королевство сможет выступать самостоятельным международным актором и получит возможность заключать торговые соглашения с третьими странами. Согласившись на компромисс и заключив соглашение с Брюсселем, Лондон, по их мнению, останется бесправным «вассалом ЕС». Кроме того, в рядах консервативной партии уже сегодня идет завуалированная борьба за будущий пост лидера партии в условиях пост-брексит. Таким настроениям во многом способствует обещание Т. Мэй не участвовать в следующих выборах, намеченных на 2022 г.

Глава кабинета пообещала внести в сделку изменения и представить новый проект соглашения через неделю после провального голосования в парламенте. В попытке выяснить предпочтения депутатов Т. Мэй инициировала межпартийные консультации с представителями всех вестминстерских фракций. Раздавалась справедливая критика, что такие консультации следовало бы проводить еще до начала переговоров с Брюсселем, поскольку теперь не ясно, как учесть пожелания депутатов и изменить сделку без дополнительных договоренностей с ЕС. Ясно и то, что отказ депутатов ратифицировать соглашение вряд ли заставит дрогнуть Евросоюз. Безусловно, Брюссель не заинтересован в брексите без сделки, однако он не намерен ставить под удар целостность единого рынка и самого европейского проекта, идя на дополнительные уступки покидающей его стране.

Третий акт неоконченной пьесы о брексите состоялся 21 января, когда Т. Мэй выступила в парламенте с так называемым «планом Б», который вызвал всеобщее разочарование. Согласно конституционным правилам, премьер-министр не может вынести на обсуждение депутатов то же самое соглашение, однако внести в него существенные изменения премьер-министр не в силах, поскольку у нее нет политических рычагов влияния на ЕС. В итоге глава кабинета внесла незначительные изменения в проект договора по тем параметрам, которые не требуют дополнительных уступок от Брюсселя. В частности, речь шла об отмене регистрационного сбора для граждан ЕС (65 ф. ст.) за право пребывать и работать в Соединенном Королевстве после выхода страны из Евросоюза. Премьер-министр также отвергла предложение законодательно запретить выход из ЕС без сделки или вносить изменения в Белфастское соглашение (соглашение Страстной пятницы 1998 г. о политическом урегулировании конфликта в Северной Ирландии), пообещав провести повторные консультации с Брюсселем по режиму североирландской границы. Если Брюссель откажется пойти на уступки по соглашению или по срокам брексита, выходом из тупика станет только непредсказуемый брексит без сделки.

Дж. Корбин (лидер Лейбористской партии) выразил общее мнение: «“План Б” Т. Мэй удивительно похож на “план А”, а премьер-министр втянула парламент в “День сурка”». Даунинг стрит, 10 заявил, очередное значимое голосование (meaningful vote) по сделке, скорее всего, состоится не раньше февраля.

Если предположить, что референдум все же состоится, а правительство вынесет на суд электората вопрос остаться в ЕС или выйти без сделки, то не исключено, что сторонники «жесткого» брексита вновь одержат победу.

Любые варианты решения патовой ситуации, в том числе дополнительные переговоры с ЕС, всеобщие выборы или повторный референдум — процесс длительный, а брексит должен состояться 29 марта. Теоретически действие ст. 50 Лиссабонского договора можно продлить, однако для такого решения нужно согласие членов Евросоюза. Кроме того, само по себе продление не является решением проблемы, а только оттягивает принятие сложного решения — проведение брексита без сделки. Срок переговоров могут продлить только в том случае, если сделка будет иметь реальную перспективу. Следует учитывать, что в мае должны состояться выборы в Европейский парламент, а в Брюсселе уже приняли решение, что национальная квота Соединенного Королевства (73 депутата) уже фактически распределена. 46 мест «заморозят», а 27 — поделят между государствами – членами ЕС.

Гипотетически досрочные выборы в Великобритании могут изменить арифметику в Палате общин и обеспечить положительное голосование по сделке, о чем, например, высказался бывший министр иностранных дел Соединенного Королевства У. Хейг. Существует, однако, риск, что в результате выборов возникнет «подвешенный парламент», в котором ни одна из партии не наберет большинства и, соответственно, не будет консенсуса по брекситу.

В декабре 2018 г. Суд ЕС постановил, что Лондон в одностороннем порядке может отозвать уведомление о выходе. Однако с политической точки зрения правительство Соединенного Королевства не может принять такое решение без нового референдума. Для бремейнеров (в том числе активистов движения People’s Vote, которые уже почти год агитируют за повторный плебисцит) новый референдум — шанс остановить брексит. Однако и при таком сценарии нет гарантий, что большинство выскажется за членство в ЕС, в то время как отмена результатов предыдущего референдума окончательно расколет общество.

Т. Мэй ясно дала понять, что она категорически против нового референдума, который может подорвать веру в британскую демократию. Для пересмотра итогов референдума 2016 г., на котором 51,9% населения высказались за выход из ЕС, отсутствуют как юридические, так и политические основания. Если предположить, что референдум все же состоится, а правительство вынесет на суд электората вопрос остаться в ЕС или выйти без сделки, то не исключено, что сторонники «жесткого» брексита вновь одержат победу.

В январе 2019 г. исполнилось шесть лет со дня исторического выступления Д. Кэмерона в лондонской штаб-квартире агентства деловых новостей «Bloomberg». Опрометчивое обещание провести референдум о членстве в ЕС в случае победы на выборах открыло ящик Пандоры. Непредсказуемый исход голосования обернулся политическим землетрясением в Соединенном Королевстве, которое неминуемо затронет и Европейский союз. По мере приближения даты выхода страны из ЕС борьба между сторонниками и противниками участия Великобритании в европейской интеграции входит в самую острую фазу, а соглашение по брекситу представляется все менее вероятным. Каким бы ни был заключительный акт затянувшейся пьесы о «разводе» Британии с ЕС, вряд ли стоит ожидать хэппи энда.


Оценить статью
(Голосов: 5, Рейтинг: 5)
 (5 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся