Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Ирина Дежина

Д.э.н., руководитель аналитического департамента научно-технологического развития, Сколтех, профессор НИУ ВШЭ, эксперт РСМД

Может ли российская наука быть «мягкой силой», альтернативой доминирующим сегодня жестким подходам в международной политике? По своему потенциалу она способна стать «мягкой силой», однако препятствующих факторов пока слишком много. Для их преодоления нужны не крупные агитационные проекты, а длительная работа по изменению условий организации науки и отношения к ней в обществе.

Может ли российская наука быть «мягкой силой», альтернативой доминирующим сегодня жестким подходам в международной политике? По своему потенциалу она способна стать «мягкой силой», однако препятствующих факторов пока слишком много. Для их преодоления нужны не крупные агитационные проекты, а длительная работа по изменению условий организации науки и отношения к ней в обществе.

«Мягкое влияние» в политике

Понятие «мягкой силы», веденное Дж. Наем и означающее «способность добиваться желаемого на основе добровольного участия союзников, а не с помощью принуждения или подачек» [1], обычно используется политологами и историками. Применительно к науке и научной политике этот термин необычен, поскольку наука, как правило, не рассматривается как ключевой фактор влияния в международных отношениях – ни в качестве мягкой, ни в качестве жесткой силы. Сам Дж. Най не включил науку в ресурсную базу «мягкого влияния» [2], ограничившись тремя компонентами – культурой, политическими ценностями и внешней политикой [3]. Однако если наука, особенно фундаментальная, – это сильный ресурс страны, то вполне возможно рассматривать ее в качестве потенциальной «мягкой силы».

Подход к науке как к фактору «мягкого влияния» наиболее очевиден для США, где находятся лучшие университеты мира, в науке созданы самые привлекательные условия для проведения исследований – как инфраструктурные, так и творческие. Именно туда стремятся на временную или постоянную работу ученые из многих стран мира, в том числе из развитых западноевропейских государств. В свою очередь, постоянный приток кадров усиливает не только саму американскую науку, но и экономику, и, соответственно, внешнеполитический потенциал этой страны.

«Мягкая сила» российской науки

Если наука, особенно фундаментальная, – это сильный ресурс страны, то вполне возможно рассматривать ее в качестве потенциальной «мягкой силы».

В России есть предпосылки как «за», так и «против» превращения науки в фактор «мягкого влияния» с точки зрения международных отношений. К позитивным изменениям последних лет можно отнести следующие.

1. Сохраняющийся и в некоторых сферах растущий имидж креативной фундаментальной науки, вносящей вклад в развитие мировой науки. В основном это касается традиционно сильных для России (ранее – для СССР) областей – теоретической физики, математики, некоторых направлений в химии. Наконец, в последнее время очевиден прогресс в материаловедении.

2. Стремление государства сделать сферу науки более открытой, чем раньше, в том числе путем привлечения зарубежных экспертов к оценке научных проектов, развития связей с русскоязычными учеными, работающими за рубежом. Последние пять–семь лет предпринимаются также попытки заимствовать западные модели в научно-образовательной сфере, а именно – укреплять вузовскую науку, стимулировать ее интеграцию с образованием, развивать инновационную инфраструктуру вузов для того, чтобы они могли выполнять так называемую «третью миссию» – заниматься коммерциализацией результатов исследований и разработок.

3. Пропаганда и формирование позитивного имиджа науки за рубежом – через зарубежные центры культуры и науки, которые стали создаваться не так давно. В частности, такие центры, занимающиеся, в первую очередь, пропагандой русского языка и литературы, работают в Италии и Испании, весной 2012 г. открылся центр в Лондоне.

4. Стремление развивать университетскую науку, поставив цель вхождения не менее пяти российских университетов в первую сотню ведущих университетов мира к 2020 г. Этого можно достичь только за счет научных успехов, поскольку любые рейтинги во многом базируются на оценке научных заслуг университетов (в частности, таких показателей, как индекс цитирования научных работ профессоров университетов, объемы привлеченных ими средств на научные исследования, число нобелевских лауреатов, ученых, награжденных медалями Филдса и другими престижными международными наградами) и степени их интернационализации.

Слабость российской науки

Необходимы серьезные изменения на уровне базовых принципов регулирования в сфере науки, а именно – расширение автономии при верховенстве закона, в том числе в области организации научного процесса и кадровой политики.

В то же время есть мощные факторы, препятствующие превращению российской науки в фактор «мягкого влияния». В числе этих факторов, которые касаются в основном методов реализации принятых решений, можно назвать следующие.

1. В науке продолжает преобладать и даже усиливается государственный патернализм, о чем можно судить по динамике финансирования и изменениям организационно-правовых форм научной деятельности. Доля бюджетных расходов в суммарном финансировании научных исследований достигла 70% и продолжает расти. Это делает ситуацию в российской науке прямо противоположной той, что характерна для развитых стран и даже стран – партнеров России по БРИКС. Там основным источником финансирования НИОКР выступает бизнес, а доля государства не превышает 40–45%.

2. В науке сохраняется унаследованная от СССР иерархическая система связей. Горизонтальных взаимодействий очень мало, что делает всю систему крайне негибкой.

3. Расширяется арсенал методов «принуждения» к научной и инновационной деятельности. Теперь университеты обязаны отчитываться по числу созданных малых инновационных компаний, что ведет к профанации самой идеи развития малого инновационного бизнеса. Крупные компании с государственным участием обязаны реализовывать программы инновационного развития и отчислять часть своих средств на НИОКР вузам, вне зависимости от того, нужны им услуги университетов или нет. Быстро развернулась, но, видимо, уже идет на спад еще одна кампания – по формированию технологических платформ, где компании, НИИ и вузы должны разрабатывать и выполнять проекты НИОКР. Для частного бизнеса также разрабатывается ряд инструментов принуждения их к вложениям в НИОКР. Термин «принуждение к инновациям» стал все шире использоваться в официальных документах по научной и инновационной политике, в выступлениях официальных лиц.

4. Формирование позитивного имиджа науки проблематично в условиях, когда противоречия между ведомствами становятся одной из центральных тем обсуждения не только внутри страны, но и за рубежом. Если весь мир в течение долгого времени наблюдает за схваткой руководства РАН и Министерства образования и науки, то это не прибавляет уважения к стране в целом.

5. Отдельно стоящая проблема, влияющая на силу международного влияния науки, – проект «Сколково». Из-за непрозрачности работы управляющих структур, переменчивости общей концепции развития пока не удается сформировать образ, который был бы привлекательным как внутри страны, так и за рубежом. С одной стороны, руководство Фонда «Сколково» сообщает об успехах и улучшении имиджа Фонда в глазах населения. С другой стороны, руководители консультативных структур Фонда предупреждают об усилении его бюрократизации. Кроме того, методы привлечения финансовых ресурсов в данный проект вызывают растущее недоумение. Так, принуждение государством компаний вкладывать средства в эндаумент Сколковского института науки и технологий в экспертном и в общественном мнении может перечеркнуть достижения «Сколково», такие, например, как привлечение известных зарубежных компаний в Россию, разработка новых образовательных проектов типа Открытого университета, стимулирование развития связей между участниками инновационного процесса.

6. Растет оборонная направленность бюджетных расходов на исследования и разработки. Бюджетные ориентировки до 2014 г. включительно свидетельствуют о том, что удельный вес оборонных исследований будет расти. Пропорция между ассигнованиями на гражданские и оборонные исследования постепенно смещается в сторону позднесоветского положения. Это, безусловно, делает науку фактором влияния, но в ряду инструментов «жесткой силы».

Смешанные сигналы

Таким образом, международному сообществу поступают смешанные сигналы. Однако наиболее сложным препятствием является прежний менталитет – скорее угроз и ограничений, нежели создания условий и общей среды. И дело не в том, чтобы по-другому рассчитывать финансовые составляющие научной работы или корректировать нормы взаимодействия с представителями русскоязычной научной диаспоры, придумывать новые показатели самооценки для университетов и т.п. Проблема сложнее: необходимы серьезные изменения на уровне базовых принципов регулирования в сфере науки, а именно – расширение автономии при верховенстве закона, в том числе в области организации научного процесса и кадровой политики. Сейчас во главе угла стоит, по сути, бухгалтерский подход ко всем аспектам научной деятельности. Яркой иллюстрацией может служить новая цель для университетов – повысить заработную плату профессорско-преподавательскому составу за счет увеличения в 1,5 раза преподавательской нагрузки. По сути, это путь, уводящий от развития качественной науки в университетах [4].

Важно разобраться с тем, кто и что преподает в вузах, как сделать преподавание ориентированным на международный рынок, каким образом оплата труда преподавателей должна зависеть от их научной квалификации, какой должна быть роль грантового финансирования и пр. Причем в данном контексте рассматриваются только вопросы, непосредственно касающиеся сферы науки и не затрагивающие состояние экономико-политической среды и атмосферы в целом. Это отдельная, еще более крупная проблема, поскольку проблемы науки во многом представляют собой отражение общих проблем общественного устройства. Между тем во внешней политике продолжается достаточно агрессивная риторика, несмотря на то, что по избранным аспектам взаимодействия (например, в области отмены визового режима со странами Евросоюза) есть настрой вести обсуждения и согласования в конструктивном режиме. Типичный пример подхода с позиции силы – обсуждение вопроса о возможности задействовать новый ресурс страны – водные ресурсы. Как пишет В.В. Путин в своей статье «Россия и меняющийся мир», «… уже в недалеком будущем развернется геополитическая конкуренция за водные ресурсы, за возможность производить водоемкие товары. У нас в руках оказывается сильный козырь».

Повысить престиж, заслужить уважение

Как добиться уважения к науке? Как можно широко распространить знания о научных достижениях? Научный успех – это не только растущие показатели цитирования статей российских авторов. Научные достижения становятся известны миру и благодаря возможности участия российских ученых в зарубежных конференциях и форумах, в обменных визитах – причем за свой счет, а не за счет принимающей стороны. Пока международное присутствие такого рода очень ограниченно, в первую очередь финансово. Возможности представлять результаты исследований на конференциях доступны далеко не всем даже известным ученым, в том числе имеющим гранты российских научных фондов. А ведь непосредственное представительство ученых за рубежом важнее и как фактор влияния существеннее, чем любые организованные государством «центры культуры и науки». Поэтому если по каким-то аспектам российская наука оказывается в положении науки в странах третьего мира, то она может вызвать сочувствие, а уважение – отдельные ученые, но не страна.

Без глубоких внутренних изменений российская наука не станет интернациональной. В ней будут избранные визитеры, в том числе ученые мирового уровня, однако этого недостаточно для того, чтобы наука в целом стала фактором привлекательности страны, а значит, ее «мягкого влияния» в международных отношениях. Нужна последовательная кропотливая работа, а не ресурсоемкие кратковременные рывки, в сочетании с ситуационным характером принятия решений, т.е. то, что происходит в настоящее время. Важно подчеркнуть, что превращение в «мягкую силу» не может быть самоцелью развития российской науки. Она объективно станет фактором «мягкого влияния», если возрастет ее привлекательность для других стран и регионов.

1. Най Дж. «Мягкая» сила и американо-европейские отношения // Свободная мысль – XXI. 2004. № 10.

2. Термин «мягкое влияние» может рассматриваться как более удачная замена термину «мягкая сила». Данный термин предложен И.А. Зевелевым и М.А. Троицким. См.: Зевелев И.А., Троицкий М.А. Сила и влияние в американо-российских отношениях: Семиотический анализ. Очерки текущей политики. Вып. 2. М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2006. С. 7.

3. Nye J.S. Soft Power: The Means to Success in World Politics. N.Y.: Public Affairs, 2004. P. 11.

4. Новости Минобрнауки // Поиск, 18.05.2012, № 19–20. С. 3.

Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 5)
 (1 голос)
Поделиться статьей

Текущий опрос

Каковы, по вашему мнению, цели США в отношении России?

Прошедший опрос

  1. Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

    Загрязнение окружающей среды  
     474 (59.03%)
    Терроризм и экстремизм  
     390 (48.57%)
    Неравномерность мирового экономического развития  
     337 (41.97%)
    Глобальный системный кризис  
     334 (41.59%)
    Гонка вооружений  
     308 (38.36%)
    Бедность и голод  
     272 (33.87%)
    Изменение климата  
     251 (31.26%)
    Мировая война  
     219 (27.27%)
    Исчерпание природных ресурсов  
     212 (26.40%)
    Деградация человека как биологического вида  
     182 (22.67%)
    Эпидемии  
     158 (19.68%)
    Кибератаки на критическую инфраструктуру  
     152 (18.93%)
    Недружественный искусственный интеллект  
     74 (9.22%)
    Падение астероида  
     17 (2.12%)
    Враждебные инопланетяне  
     16 (1.99%)
    Другое (в комментариях)  
     10 (1.25%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся