Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Владимир Сударев

Д.полит.н., проф. каф. истории и политики стран Европы и Америки МГИМО (У) МИД России, эксперт РСМД

Латиноамериканский регион все чаще фигурирует в числе новых приоритетных направлений российской внешней политики. Несмотря на трудности как объективного, так и субъективного характера, возвращение в Латинскую Америку способно обеспечить нашей стране новых выгодных партнеров и укрепить ее позиции в нарождающемся многополярном мире.

Латиноамериканский регион все чаще фигурирует в числе новых приоритетных направлений российской внешней политики. Несмотря на трудности как объективного, так и субъективного характера, возвращение в Латинскую Америку способно обеспечить нашей стране новых выгодных партнеров и укрепить ее позиции в нарождающемся многополярном мире.

1990-е годы можно в целом считать потерянными для политики России в Латинской Америке. Собственно и политики фактически никакой не было. В национальной внешнеполитической доктрине того времени этот регион традиционно (как в советский период) занимал одно из последних мест. Отдельные успешные акции на этом направлении, безусловно, имели место. Например, в 1996–1997 гг. состоялись визиты в регион министра иностранных дел России Е.М. Примакова, в ходе которых был подписан целый пакет соглашений о сотрудничестве с Мексикой, Кубой. Венесуэлой, Аргентиной, Колумбией, а главное — с Бразилией (о стратегическом партнерстве в XXI веке и о создании «большой» российско-бразильской комиссии). Однако эти акции носили в основном спорадический характер, а подписанные соглашения «зависали в воздухе».

Более того, именно в начале 1990-х годов, когда наша страна ушла с Кубы, бросив недостроенными около 500 крупных объектов и почти в 30 раз сократив объем торговли 1, в Латинской Америке сформировался весьма негативный имидж России как ненадежного партнера, ориентированного, главным образом, на развитие связей с Западом. Этому способствовал и крутой вираж, произошедший в российской внешней политике после событий 11 сентября 2001 г. Заявив о готовности России участвовать в формируемой США антитеррористической коалиции, президент В.В. Путин 17 октября 2001 г. объявил об уходе нашей страны с единственного стратегического объекта в дальнем зарубежье — станции радиоэлектронного слежения в местечке Лурдес близ Гаваны, причем без предварительного уведомления кубинской стороны 2.

Перелом в отношениях со странами региона наступил с завершением «ельцинской эпохи». Представляется, что этому во многом способствовали сами латиноамериканские государства. Напомним, что в 1999 г. Группа Рио, объединявшая ведущие государства региона, стала, по сути, единственной в мире группировкой, не просто осудившей бомбардировки Югославии, но и указавшей в своей декларации на конкретные статьи Устава ООН, которые нарушили страны НАТО 3. В феврале 2003 г. Мексика и Чили, будучи непостоянными членами СБ ООН, несмотря на экономическую зависимость от США, фактически сорвали прохождение второй англо-американской резолюции, санкционировавшей интервенцию в Ираке.

Представляется, что эти действия заставили кремлевские верхи по-новому взглянуть на перспективы сотрудничества с государствами этого региона. Уже в марте 2003 г. президент В.В. Путин принял в Кремле представителей Группы Рио, причем эта встреча не носила формальный характер. Стороны высказались за то, чтобы не ограничиваться регулярными контактами в рамках сессий Генеральной Ассамблеи ООН (проводятся с 1995 г.), а проводить встречи в России и в странах-членах Группы.

К середине десятилетия участился обмен визитами на самом высоком уровне. Приведем лишь один пример. В ноябре 2008 г. президент Д.А. Медведев посетил сразу четыре страны: Перу, Бразилию, Венесуэлу и Кубу. Комментируя визит, он отметил: «...мы посещали такие государства, в которых никогда российские руководители не бывали... Это означает одно: этим странам не уделялось внимания, и мы в каком-то смысле сейчас только начинаем полноценное полноформатное и, надеюсь, взаимовыгодное общение с руководителями этих государств и соответственно с экономиками этих государств. Здесь нечего стесняться и бояться конкуренции, надо смело ввязываться в драку».

Здесь нечего стесняться и бояться конкуренции, надо смело ввязываться в драку.

При этом Россия прибегла к ряду нетрадиционных и достаточно эффектных акций, чтобы продемонстрировать свой интерес к присутствию в регионе. В ноябре 2008 г. эскадра боевых кораблей во главе с флагманом нашего военно-морского флота тяжелым атомным ракетным крейсером «Петр Великий» зашла в территориальные воды враждебной США Венесуэлы для участия в совместных военно-морских учениях боевых кораблей Северного флота ВМФ РФ. Одновременно в рамках возобновившегося с 1999 г. патрулирования просторов Атлантического и Тихого океанов посадку на военно-морской базе этой страны совершили два наших стратегических бомбардировщика.

Своеобразное «возвращение» России в Латинскую Америку было в немалой степени обеспечено «левым дрейфом» в регионе, приведшем к появлению целой группы государств, которые усматривали в расширении связей с Россией важный рычаг укрепления своих позиций в условиях конфликтных отношений с США. Многие из них воспринимали Россию как наследницу былой мощи Советского Союза. При этом практически полностью совпадали подходы сторон к строительству нового миропорядка: он должен быть многополярным, а не подстроенным под интересы одной сверхдержавы. Эта мысль была зафиксирована в многочисленных совместных документах, подписанных во время встреч на высоком уровне (практически все лидеры ведущих латиноамериканских стран в первом десятилетии ХХI в. побывали с официальными визитами в Москве).

Прорыв начался в военно-технической области. Начиная с 2004 г., Венесуэла приступила к масштабным закупкам российских вооружений на общую сумму более 4 млрд долл. Военно-техническое сотрудничество было налажено не только с Венесуэлой. Военная техника была закуплена также Бразилией, Колумбией, Эквадором и Боливией.

Россия постаралась внедриться и в чисто экономические области отношений с основными партнерами. В той же Венесуэле к концу десятилетия работали наши нефтегазовые компании «Лукойл» и «Газпром». РУСАЛ сделал масштабные инвестиции в бокситовую промышленность Гайяны. «Роснефть» получила «блок» нефтеразведки на кубинском шельфе в Мексиканском заливе.

Заметно оживилась и взаимная торговля со странами региона: за последнее десятилетие товарооборот утроился и достиг 15 млрд долл. 4. Вместе с тем, несмотря на определенное облагораживание структуры российского экспорта, в котором несколько возросла доля машин и оборудования, она в целом оставляла желать лучшего. Достаточно привести в качестве примера Бразилию. Почти 90 % российского экспорта составляли минеральные удобрения, в бразильском же преобладали мясо и тропические товары.

В целом, несмотря на участие России в БРИК, Бразилия оставалась наиболее «слабым звеном» российской политики в этом объединении. Во всяком случае, отводимая Бразилии роль на «шкале» российских внешнеполитических приоритетов пока неизмеримо ниже той, которая отводится Китаю и Индии. Следует признать, что намеченного еще в 1997 г. стратегического партнерства с Бразилией у России до сих пор не сложилось.

Во многом это объясняется фактическим отсутствием у российского руководства отдельной системы приоритетов во взаимодействии с этой страной. Последнее же, на наш взгляд, обусловлено пока еще слабым представлением о том, насколько взаимодополняемы могут оказаться интересы двух наших ресурсно-самодостаточных стран уже в ближайшие десятилетия.

К сожалению, по своей экономической активности и Китай, а в последнее время и Индия существенно опережают Россию, занимая те ниши на рынке, которые вполне могла бы занять и наша страна.

По своей экономической активности и Китай, а в последнее время и Индия существенно опережают Россию, занимая те ниши на рынке, которые вполне могла бы занять и наша страна.

Другой вопрос, почему российский вектор в отношении Бразилии существенно слабее, чем, скажем, в отношении Китая? Почему китайской стороне, отношения с которой в XX в. изобиловали конфликтами, в том числе и вооруженными, мы передаем уникальные военные технологии в области самолетостроения, а Бразилии, с которой вообще никогда не было конфликтов и столкновений на международной арене, отказываем в этом?

Представляется, речь, прежде всего, может идти о сохранении остаточного принципа в подходе к этому региону, который был присущ сначала руководству СССР, а в 1990-е годы «успешно» унаследован российским руководством. Но если у Советского Союза в качестве стратегического партнера «была» Куба, то Российская Федерация, резко свернувшая отношения с Островом Свободы, поиск новых партнеров просто не вела, а отношениям с Бразилией уделяла ничуть не больше внимания, чем отношениям с любой другой латиноамериканской страной.

Если Россия действительно заинтересована в серьезных, имеющих вес в мировой политике партнерах, то именно бразильское направление следует выделить в главный вектор нашей политики в регионе. Речь идет о выстраивании особой системы партнерства, включающей перестройку всей системы торгово-экономических связей, разработку системы льготных условий для передачи и обмена новыми технологиями, в частности, в аэрокосмической области. При этом отношения с руководством Бразилии целесообразно максимально интенсифицировать, вывести на более высокий уровень, курируемый главой государства или правительства.

В этом смысле определенный оптимизм вызывает растущее понимание российскими «верхами» необходимости сместить центр тяжести экономического взаимодействия со странами региона в область научно-технического сотрудничества. Именно в сфере высоких технологий Россия наиболее конкурентоспособна. На это во многом был ориентирован апрельский (2010 г.) визит в страны региона президента Д.А. Медведева.

Слабая конкурентоспособность России по сравнению с другими странами, предпринимающими немалые усилия по наращиванию своих политических и экономических позиций в этом регионе, пока еще сохраняется. Да и инвестиционные возможности нашей страны существенно уступают возможностям США, Китая, ЕС и даже Индии.

Однако в целом, несмотря на трудности как объективного, так и субъективного характера, в предстоящие десятилетия при соответствующих усилиях тенденция к расширению присутствия России в этом регионе может получить дальнейшее развитие. В этом случае латиноамериканское направление в российской внешней политике имеет все шансы оформиться в самостоятельное направление, что позволит обеспечить нашей стране новых выгодных партнеров и укрепить ее позиции в нарождающемся многополярном мире.

 

1. Куба: от адаптации к переменам? М.: ИЛА РАН, 2007. С. 53

2. Облик России – взгляд из Латинской Америки. М.: ИЛА РАН, 2009. С. 25.

3. Латинская Америка в современной мировой политике. М.: Наука, 2009. С. 203.

4. Таможенная статистика внешней торговли Российской Федерации: Сборник. Федеральная таможенная служба России. М., 2011. С. 7–13.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
 
Социальная сеть запрещена в РФ
Социальная сеть запрещена в РФ
Бизнесу
Исследователям
Учащимся