Многополярный мир: от идеологии к проектированию

«Борьба за многополярный мир» со второй половины 90-х гг. стала стержневым направлением внешней политики России. С тех пор этот тезис повторяется постоянно. Между тем эта «борьба» уже выиграна. Многополярный мир — уже факт, причем уже больше десяти лет. Его становление означает, что период однополярного мира — времени, когда гегемония США никем всерьез не оспаривалась — завершился. Полюса «нового мира» сформировались. На глобальном уровне это — «поднявшийся» Китай, восстановившая свой суверенитет Россия, быстро растущая Индия и — возможно — активизировавшаяся Европа в последнее время. На региональном уровне это — целый ряд государств по всему миру: Бразилия в Латинской Америке, Турция и Иран на Ближнем и Среднем Востоке, Индонезия в Юго-Восточной Азии, ЮАР в Африке.

Итак: мир уже многополярен, и вопрос теперь стоит о порядке внутри этого мира. Именно по этому вопросу идет ожесточенная борьба — фактически функциональный аналог мировой войны.

Многополярность современного мира — разнокалиберная. В схватке за будущий миропорядок есть два главных участника. Это США и Китай. Действия Вашингтона в основном направлены как на собственное усиление, так и на максимальное ослабление главного соперника. Враждебное действие, однако, вызывает сопротивление оппонентов, и американцам вряд ли удастся развернуть тренды, оставив противника на обочине истории, как это произошло с Британской империей, Германским рейхом и Советским Союзом. Не только у русских, китайцев и иранцев, но и у индийцев, арабов, европейцев, японцев, латиноамериканцев и многих других формируется образ Америки эгоистичной, непредсказуемой и часто враждебной. Система американских союзов — ценнейший внешнеполитический актив Вашингтона — зашаталась.

Не стоит, конечно, впадать в крайность и считать, что дни Америки на вершине мира сочтены. США все еще располагают внушительными ресурсами — финансовыми, технологическими, военными — и сохранят позиции сверхдержавы на несколько десятилетий вперед. Более того: в качестве мирового гегемона у них не будет преемника. Pax Americana не сменится на Pax Sinica: даже когда Пекину удастся вырваться вперед в передовых технологиях и создать всеохватывающую систему международной торговли, замкнутую на Китай, этого будет недостаточно для мирового лидерства. Собственно, в китайской внешнеполитической философии и практике понятие лидерства отсутствует.

В современной китайской идеологии акцент на многополярность уже не делается: это вопрос решенный. Вместо этого предлагается набор принципов, норм и правил мирового общежития. Принципы и правила созвучным российским.

Таким образом, одним из вариантов нового мирового порядка может стать новая — уже американо-китайская — биполярность. Рассуждая гипотетически, новая биполярность может быть, хотя и неохотно, принята в США — в надежде, что новая «ничья» проложит дорогу к победе, как это случилось в паре США — СССР; она также может рассматриваться как удовлетворительный промежуточный результат и в Китае: Пекин обычно играет «в долгую». Вряд ли, однако, этот порядок будет воспринят как желательный другими странами, в первую очередь крупными державами — Россией, Индией, а также, возможно, в Европе.

Даже если новая полномасштабная биполярность не состоится, США и Китай останутся на какое-то более или менее продолжительное время двумя ведущими державами мира. Жесткого блокового раскола не будет, но вокруг Вашингтона и Пекина будут существовать области притяжения. Для держав, отстаивающих свой суверенитет и самостоятельность, это представляет очевидный вызов. Россия — в этой группе.

Российская внешнеполитическая философия и традиция тяготеют к формуле концерта великих держав как оптимальной модели мироуправления. На нынешнем этапе развития эта модель «концерта» обрела форму сообщества цивилизаций. В российской картине мира государства-цивилизации взаимодействуют, уравновешивая друг друга, конкурируя и сотрудничая на основе собственных интересов и следуя общим ценностям, укорененным в своих традициях. Роли участников международных отношений распределены: великие державы берут на себя ответственность и следят за порядком, средние и малые страны сотрудничают, пользуясь благами порядка. В принципе, такая модель может быть реализована в рамках радикально реформированной ООН — более репрезентативной в цивилизационном отношении на уровне Совета Безопасности и с аппаратом, освобожденным от засилья представителей стран Запада.

Россия — не самый крупный из ведущих мировых игроков. Тем не менее она обладает рядом важнейших и даже уникальных ресурсов. Не стоит повторять общеизвестное про различные российские потенциалы и арсеналы. Достаточно отметить, что фактически Россия — это «цивилизация цивилизаций», а это в условиях наступившего цивилизационного плюрализма позволяет ей лучше других понимать партнеров во всем мире и быть не только хранителем всемирного равновесия, но и играть роль всемирного медиатора. К этому положению и такой будущей роли нужно готовиться уже сейчас.

«Борьба за многополярный мир» со второй половины 90-х гг. стала стержневым направлением внешней политики России. С тех пор этот тезис повторяется постоянно. Между тем эта «борьба» уже выиграна. Многополярный мир — уже факт, причем уже больше десяти лет. Его становление означает, что период однополярного мира — времени, когда гегемония США никем всерьез не оспаривалась — завершился. Полюса «нового мира» сформировались. На глобальном уровне это — «поднявшийся» Китай, восстановившая свой суверенитет Россия, быстро растущая Индия и — возможно — активизировавшаяся Европа в последнее время. На региональном уровне это — целый ряд государств по всему миру: Бразилия в Латинской Америке, Турция и Иран на Ближнем и Среднем Востоке, Индонезия в Юго-Восточной Азии, ЮАР в Африке.

Итак: мир уже многополярен, и вопрос теперь стоит о порядке внутри этого мира. Именно по этому вопросу идет ожесточенная борьба — фактически функциональный аналог мировой войны. США при Дональде Трампе сменили образ благожелательного гегемона и либерального глобалиста на образ жесткого хозяина, действующего по своему произволу и с позиции грубой силы. В попытке если не вернуть гегемонию, то спасти свое ускользающее первенство Вашингтон перешел в контрнаступление по всему фронту. Под его ударом одновременно оказались союзники (Европа), противники (Россия, Иран, Китай), а также немногие «непослушники» (Венесуэла, Куба).

Аналогия с мировыми войнами может быть здесь продолжена. Первая и Вторая мировые войны ХХ века колоссально способствовали росту экономической, политической и военной мощи Америки. Холодная война (несостоявшаяся третья мировая) сделала США властелином всего капиталистического мира, а распад Советского Союза открыл путь к безраздельной всемирной гегемонии Соединенных Штатов. Америка, однако, довольно скоро после этого — еще на стыке веков — прошла зенит своей мощи. Сегодня же Pax Americana, очевидно, переживает период заката, и этот закат далеко не мирный.

Дмитрий Тренин:
Кризис гегемонии США достиг стадии стратегического расстройства

Представление о том, что смена миропорядка — объективный процесс, верно лишь отчасти. Объективность перемен не исключает субъективного стремления отступающего гегемона развернуть процесс в свою пользу. Американский правящий класс сопротивляется упорно и безжалостно — по отношению как к соперниками, так и к союзникам. Уступить первенство, согласиться на позицию №2, пропустив вперед Китай, для него немыслимо. Впереди у нас всех длительное противоборство, «долгая война» с участием большинства, если не всех, крупных и многих средних и прочих держав. Своего рода Тридцатилетняя война XXI века.

Многополярность современного мира — разнокалиберная. В схватке за будущий миропорядок есть два главных участника. Это США и Китай. Действия Вашингтона в основном направлены как на собственное усиление, так и на максимальное ослабление главного соперника. Спецоперация ЦРУ и Пентагона в Венесуэле, две войны США против Ирана, экономическое ослабление Европы, попытки Трампа «отжать» Гренландию и заключить сделку с Москвой — все это, в конечном счете, имеет целью лишить Пекин доступа к ресурсам и рынкам сбыта, а также изолировать его политически, подорвав стратегическое партнерство КНР с Россией.

Враждебное действие, однако, вызывает сопротивление оппонентов, и американцам вряд ли удастся развернуть тренды, оставив противника на обочине истории, как это произошло с Британской империей, Германским рейхом и Советским Союзом. Главное достоинство внешней политики Трампа — ее циничная откровенность — разрушает лукавый, но привлекательный образ «доброй» Америки, защитницы и благодетельницы, который был создан в конце Второй мировой войны и пестовался затем в течение многих десятилетий. Не только у русских, китайцев и иранцев, но и у индийцев, арабов, европейцев, японцев, латиноамериканцев и многих других формируется образ Америки эгоистичной, непредсказуемой и часто враждебной. Система американских союзов — ценнейший внешнеполитический актив Вашингтона — зашаталась.

Не стоит, конечно, впадать в крайность и считать, что дни Америки на вершине мира сочтены. США все еще располагают внушительными ресурсами — финансовыми, технологическими, военными — и сохранят позиции сверхдержавы на несколько десятилетий вперед. Более того: в качестве мирового гегемона у них не будет преемника. Pax Americana не сменится на Pax Sinica: даже когда Пекину удастся вырваться вперед в передовых технологиях и создать всеохватывающую систему международной торговли, замкнутую на Китай, этого будет недостаточно для мирового лидерства.

Собственно, в китайской внешнеполитической философии и практике понятие лидерства отсутствует. Глобальные инициативы председателя КНР Си Цзиньпина — в том числе в области мироуправления — это видение будущего мира, объединенного единой судьбой и функционирующего на принципах многосторонности, со-участия всех государств. Первоначальное видение в КНР будущего миропорядка было явно глобалистско-реформистским. Российские тезисы и особенно действия последних лет в Пекине именовали «революционными», и это в устах китайских коммунистов совсем не было комплиментом. Практика, однако, остается критерием истины.

Дмитрий Тренин:
Российско-китайское стратегическое партнерство требует нового качества

В современной китайской идеологии акцент на многополярность уже не делается: это вопрос решенный. Вместо этого предлагается набор принципов, норм и правил мирового общежития. Принципы и правила созвучным российским. Разумеется, надо исходить из того, что первая экономика мира — сегодня по ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности, а завтра в абсолютных цифрах — будет по праву претендовать в будущем мире на центральную — или, если угодно, срединную — роль, оправдывая самоназвание государства.

Таким образом, одним из вариантов нового мирового порядка может стать новая — уже американо-китайская — биполярность. Многие страны, в частности, в Юго-Восточной Азии, уже готовятся к этому, балансируя между двумя гигантами. Они завязаны на торговлю с Китаем, но политически и в военном отношении поддерживают тесные связи с США. Такое промежуточное («перестраховочное») положение изначально неустойчиво и вряд ли выдержит испытание серьезным кризисом в американо-китайских отношениях, вероятность которого нарастает.

Острый кризис — при условии способности сторон выйти из него и установить более или менее стабильное равновесие — может, однако, привести к появлению если не противостоящих друг другу блоков, как во времена Холодной войны, то так или иначе взаимно признанных сфер влияния супердержав. К подобному же результату уже ведет и конкуренция технологических платформ, в которой США и КНР являются главными участниками, далеко оторвавшимися от остального мира.

Рассуждая гипотетически, новая биполярность может быть, хотя и неохотно, принята в США — в надежде, что новая «ничья» проложит дорогу к победе, как это случилось в паре США — СССР; она также может рассматриваться как удовлетворительный промежуточный результат и в Китае: Пекин обычно играет «в долгую». Вряд ли, однако, этот порядок будет воспринят как желательный другими странами, в первую очередь крупными державами — Россией, Индией, а также, возможно, в Европе.

Что еще важнее — в первой половине XXI в., в отличие от второй половины ХХ в., Вашингтон не будет склонен ставить интересы своей глобальной империи на первое место и рисковать самим существованием США ради защиты отдаленных имперских провинций. Трамп — не аберрация, а концентрированное отражение тенденции: внутри США великодержавный национализм теснит американский же глобальный империализм. Так что America First — это Home Alone.

Даже если новая полномасштабная биполярность не состоится, США и Китай останутся на какое-то более или менее продолжительное время двумя ведущими державами мира. Жесткого блокового раскола не будет, но вокруг Вашингтона и Пекина будут существовать области притяжения. Для держав, отстаивающих свой суверенитет и самостоятельность, это представляет очевидный вызов. Россия — в этой группе.

Российская внешнеполитическая философия и традиция тяготеют к формуле концерта великих держав как оптимальной модели мироуправления. Священный союз, сформированный на Венском конгрессе 1814–1815 гг., встречи Большой тройки в 1943–1945 гг. и ялтинско-потсдамские договоренности 1945 г., «пятерка» постоянных членов Совета Безопасности ООН, несущих, согласно Уставу Организации, «основную ответственность» за поддержание международного мира и безопасности, являются для нас примерами равноправного сотрудничества главных держав — обязательно включая Россию — на основе взаимного учета интересов друг друга.

Иван Тимофеев:
Архитектура евразийской безопасности: генезис, принципы и возможные направления развития

На нынешнем этапе развития эта модель «концерта» обрела форму сообщества цивилизаций. Россия официально провозгласила себя государством-цивилизацией. Государство-цивилизация — это полноформатный суверенный вариант человечества. В качестве других государств-цивилизаций российские авторы обычно рассматривают Китай, Индию и США. На сегодняшний день это — исчерпывающий список великих держав. Другие крупные цивилизации — исламская, африканская, латиноамериканская — охватывают несколько государств и не имеют одного признанного представителя.

В российской картине мира государства-цивилизации взаимодействуют, уравновешивая друг друга, конкурируя и сотрудничая на основе собственных интересов и следуя общим ценностям, укорененным в своих традициях. Роли участников международных отношений распределены: великие державы берут на себя ответственность и следят за порядком, средние и малые страны сотрудничают, пользуясь благами порядка. В принципе, такая модель может быть реализована в рамках радикально реформированной ООН — более репрезентативной в цивилизационном отношении на уровне Совета Безопасности и с аппаратом, освобожденным от засилья представителей стран Запада.

Некоторые элементы будущего мироустройства уже реализуются и тестируются в рамках организаций и форумов стран Мирового большинства, созданных при ведущем участии России. На глобальном уровне это БРИКС, на континентальном евразийском –— Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). В отличие от западных форматов типа Группы семи и НАТО, здесь отсутствует гегемон — несмотря на очевидную экономическую мощь Китая или ядерный арсенал России.

В рамках БРИКС и ШОС, а также ЕАЭС и ОДКБ проходят проверку принципы международной безопасности, которые Россия и Белоруссия предлагают заложить в основу архитектуры евразийской безопасности. Это — неделимость безопасности участников системы, уважение их суверенитета, признание многообразия моделей развития и политических систем и т.д. Правда, от деклараций к действительности дорога трудная. В 2025 г. члены ШОС Индия и Пакистан столкнулись в короткой войне, а в 2026 г. члены БРИКС Иран и ОАЭ оказались по разные стороны линии фронта в войне США и Израиля против Ирана.

Россия — не самый крупный из ведущих мировых игроков. Тем не менее она обладает рядом важнейших и даже уникальных ресурсов. Не стоит повторять общеизвестное про различные российские потенциалы и арсеналы. Достаточно отметить, что фактически Россия — это «цивилизация цивилизаций», а это в условиях наступившего цивилизационного плюрализма позволяет ей лучше других понимать партнеров во всем мире и быть не только хранителем всемирного равновесия, но и играть роль всемирного медиатора. К этому положению и такой будущей роли нужно готовиться уже сейчас.