ЕС, как и «НАТО 3.0», для нас останутся противниками

Впервые с 1945 г. наиболее актуальная военная угроза для России исходит с европейского направления, причем источник ее — сами европейские государства. Это — важнейшее для нас военно-политическое изменение со времен Победы в Великой Отечественной.

Вряд ли европейцы готовятся к новому военному походу на Москву, следуя по стопам Наполеона и Гитлера. Их среднесрочная цель — обескровить Россию путем всесторонней и расширяющейся поддержки киевского режима, а в перспективе — надолго сковать наши силы в перманентном и вязком «ни войны, ни мира» противостоянии с бандеровской Украиной. Далее, наращивая санкционное и военное давление на Москву, Европа будет стараться расшатывать внутриполитическое положение в России. Конечная цель наших бывших «партнеров» состоит, по-видимому, в том, чтобы расколоть Российскую Федерацию на управляемые извне составляющие и превратить их в полуколонии Евросоюза. Угроза вполне серьезная. Противостоять этой угрозе необходимо прежде всего укрепляя свой тыл. Крепость тыла — социально-политическая, экономико-финансовая, идеологическая и духовная — критически важный фактор, от которого зависит исход войны. В этой связи все мы должны понимать, что война идет не «где-то там», а везде: в тылу — не меньше, чем на фронте.

Следующим по значению фактором является наша готовность воздействовать на противника напрямую. Речь в данном случае идет не об Украине, а о тех, для кого Украина является всего лишь инструментом борьбы с Россией. Участие ряда европейских государств в войне против нас уже давно дает Москве моральное право отвечать напрямую, а не через Украину. Сейчас европейцы, видимо, полагают, что нашли в дронах большой дальности чудо-оружие для дезорганизации российского тыла. В ответ Министерство обороны России в апреле опубликовало список адресов предприятий в странах Европы, где такие дроны производятся. Это — предупредительный политический выстрел.

Предупреждения, однако, эффективны, только если за ними следуют действия. Безрассудная европейская стратегия «тысячи порезов» в условиях «сверхсдержанности» с нашей стороны может проложить дорогу к катастрофе для Европы. Чтобы не пришлось идти по этому пути, полезно делом показать Европе, что мы не шутим.

Еще один фактор — наши союзы и партнерства. Европейцы пошли на рискованный шаг, включив в 20-й санкционный антироссийский пакет несколько китайских компаний. Это важное напоминание Пекину, что Европа «перестраивается» не только на идее борьбы с Россией, но и на противостоянии с другими «авторитарными режимами», в первую очередь — с КНР. Логика новой мировой войны, в которой Россия и Китай по факту уже оказались на одной стороне, требует нового качества отношений между Москвой и Пекином. Есть основания полагать, что подобное понимание появляется сейчас и у наших стратегических партнеров.

Гипотетические перспективы для российской политики на европейском направлении находятся исключительно в области двусторонних отношений. ЕС, как и «НАТО 3.0», для нас останутся противниками.

Отношения России с Европой за последние 15 лет изменились коренным образом и, как ни парадоксально это звучит, в конечном счете в лучшую сторону. В конце прошлого — начале нынешнего столетия мы сошлись с Европой феноменально близко, но в результате мы в России лучше осознали ценность собственного суверенитета и самостоятельности. Трехвековой период, в течение которого Европа была для нашей страны моделью, ментором и основным экспортно-импортным рынком, завершился. «Европейский выбор» перестал быть актуален для России, определившей себя как государство-цивилизацию. Мы, разумеется, не отказываемся ни от чего полезного и позитивного, что нам дало общение с Европой, но помним все. Главное — мы идем свои путем, а не участвуем в гонке за лидером.

Для политической Европы, напротив, враждебность по отношению к России — как к Иному — была и осталась константой. Страх европейских элит перед Россией всегда был смешан с высокомерным и пренебрежительным отношением к ней. Сегодняшнее отношение к нашей стране со стороны властей Франции и Германии, Англии и Польши, Прибалтики и Финляндии — исторически типичное. Нам стоит исходить из того, что русофобская позиция нынешних правящих элит Евросоюза сохранится и в обозримом будущем. Эта позиция может измениться только в случае смены элит.

Менять элиты других стран — не наша задача. Нам важно крепить устойчивость своего собственного тыла, добиваться достижения целей СВО, и не дать европейским провокаторам развязать большую войну. Если мы сделаем это, то Россия займет сильную позицию по отношению к Европе и обнулит расчеты наших противников. В отдаленной перспективе это, в свою очередь, проложит путь к установлению по крайней мере с некоторыми государствами прагматических отношений на основе принципов соседства. Географию, в отличие от политики, изменить невозможно.

Впервые с 1945 г. наиболее актуальная военная угроза для России исходит с европейского направления, причем источник ее — сами европейские государства. Это — важнейшее для нас военно-политическое изменение со времен Победы в Великой Отечественной.

Примирение России и Германии, одно из важнейших политических достижений второй половины ХХ века, не просто обнулено; Германия последовательно идет по пути милитаризации в преддверии новой войны с Россией. Франция, бывшая в годы прошлой конфронтации привилегированным партнером Москвы на Западе, проводит военные учения, отрабатывая ядерные удары по российской территории. Пресловутая «англичанка» не просто «гадит», а активно участвует в диверсионных атаках Украины, в т.ч. против стратегического арсенала России. О поляках, прибалтах и финнах говорить излишне.

Вряд ли европейцы готовятся к новому военному походу на Москву, следуя по стопам Наполеона и Гитлера. Их среднесрочная цель — обескровить Россию путем всесторонней и расширяющейся поддержки киевского режима, а в перспективе — надолго сковать наши силы в перманентном и вязком «ни войны, ни мира» противостоянии с бандеровской Украиной. Далее, наращивая санкционное и военное давление на Москву, Европа будет стараться расшатывать внутриполитическое положение в России. Конечная цель наших бывших «партнеров» состоит, по-видимому, в том, чтобы расколоть Российскую Федерацию на управляемые извне составляющие и превратить их в полуколонии Евросоюза. Угроза вполне серьезная.

Противостоять этой угрозе необходимо прежде всего укрепляя свой тыл. Большие войны — а Россия и Европа уже давно столкнулись в опосредованном (с европейской, но не с нашей стороны) вооруженном конфликте — выигрываются или проигрываются в зависимости прежде всего от степени внутренней устойчивости сторон. Крепость тыла — социально-политическая, экономико-финансовая, идеологическая и духовная — критически важный фактор, от которого зависит исход войны. В этой связи все мы должны понимать, что война идет не «где-то там», а везде: в тылу — не меньше, чем на фронте.

Владислав Белов:
Европейская архитектура безопасности: французская ядерная инициатива и трансформация позиции Германии

Следующим по значению фактором является наша готовность воздействовать на противника напрямую. Речь в данном случае идет не об Украине, а о тех, для кого Украина является всего лишь инструментом борьбы с Россией. Участие ряда европейских государств в войне против нас уже давно дает Москве моральное право отвечать напрямую, а не через Украину. Сейчас европейцы, видимо, полагают, что нашли в дронах большой дальности чудо-оружие для дезорганизации российского тыла. В ответ Министерство обороны России в апреле опубликовало список адресов предприятий в странах Европы, где такие дроны производятся. Это — предупредительный политический выстрел.

Предупреждения, однако, эффективны, только если за ними следуют действия. Если же действия не следуют, а все время только обозначаются, то противник чувствует свою безнаказанность и наглеет. В конце концов он неизбежно пересечет черту, за которой перед нами встанет выбор — капитуляция перед противником или нанесение по нему сокрушительного удара. Если капитуляцию мы не рассматриваем, то у нас останется единственный выход — нанесение мощных (в пределе — ядерных) ударов по логистическим, военно-промышленным и военно-политическим целям противника. Так безрассудная европейская стратегия «тысячи порезов» в условиях «сверхсдержанности» с нашей стороны может проложить дорогу к катастрофе для Европы. Чтобы не пришлось идти по этому пути, полезно делом показать Европе, что мы не шутим.

Еще один фактор — наши союзы и партнерства. Европейцы пошли на рискованный шаг, включив в 20-й санкционный антироссийский пакет несколько китайских компаний. Это важное напоминание Пекину, что Европа «перестраивается» не только на идее борьбы с Россией, но и на противостоянии с другими «авторитарными режимами», в первую очередь — с КНР. Логика новой мировой войны, в которой Россия и Китай по факту уже оказались на одной стороне, требует нового качества отношений между Москвой и Пекином. Есть основания полагать, что подобное понимание появляется сейчас и у наших стратегических партнеров.

Существуют некоторые возможности для нас и в трансатлантических отношениях. Между глобальной стратегией США и стратегиями стран ЕС имеются очевидные различия в приоритетах и подходах, включая ход и исход украинского кризиса. До сих пор, правда, президенту Трампу не удалось склонить европейцев к поддержке американского мирного плана по Украине, но не произошло и обратного — возвращения Трампа на «тропу войны» Джо Байдена. Вскрывающиеся противоречия внутри того, что еще недавно представлялось монолитным коллективным Западом, а также перераспределение приоритетов и ресурсов во внешней стратегии Вашингтона могут впервые за несколько лет создать некоторые возможности для российской дипломатии. Не надо пытаться «вбивать клинья», но пользоваться результатами эрозии необходимо.

Есть возможности и в области внутренней политики отдельных стран Евросоюза. Россия не может влиять напрямую на внутриполитическую динамику этих стран, но такая динамика существует и развивается помимо нас, и не только в странах Срединной Европы и на Балканах. Не стоит, конечно, предаваться мечтаниям относительно возможного преемника Макрона во Франции или состава будущей правящей коалиции в Германии, и не надо гадать, кто нам выгоднее — европейские правые или левые силы. Вместо этого нужно внимательно следить за меняющейся обстановкой и быть готовыми использовать возможные изменения. В любом случае гипотетические перспективы для российской политики на европейском направлении находятся исключительно в области двусторонних отношений. ЕС, как и «НАТО 3.0», для нас останутся противниками.

Дмитрий Тренин:
Российско-китайское стратегическое партнерство требует нового качества

***

Отношения России с Европой за последние 15 лет изменились коренным образом и, как ни парадоксально это звучит, в конечном счете в лучшую сторону. В конце прошлого — начале нынешнего столетия мы сошлись с Европой феноменально близко, но в результате мы в России лучше осознали ценность собственного суверенитета и самостоятельности. Трехвековой период, в течение которого Европа была для нашей страны моделью, ментором и основным экспортно-импортным рынком, завершился. «Европейский выбор» перестал быть актуален для России, определившей себя как государство-цивилизацию. Мы, разумеется, не отказываемся ни от чего полезного и позитивного, что нам дало общение с Европой, но помним все. Главное — мы идем свои путем, а не участвуем в гонке за лидером.

Для политической Европы, напротив, враждебность по отношению к России — как к Иному — была и осталась константой. Страх европейских элит перед Россией всегда был смешан с высокомерным и пренебрежительным отношением к ней. Сегодняшнее отношение к нашей стране со стороны властей Франции и Германии, Англии и Польши, Прибалтики и Финляндии — исторически типичное. Нам стоит исходить из того, что русофобская позиция нынешних правящих элит Евросоюза сохранится и в обозримом будущем. Эта позиция может измениться только в случае смены элит.

Менять элиты других стран — не наша задача. Нам важно крепить устойчивость своего собственного тыла, добиваться достижения целей СВО, и не дать европейским провокаторам развязать большую войну. Если мы сделаем это, то Россия займет сильную позицию по отношению к Европе и обнулит расчеты наших противников. В отдаленной перспективе это, в свою очередь, проложит путь к установлению по крайней мере с некоторыми государствами прагматических отношений на основе принципов соседства. Географию, в отличие от политики, изменить невозможно.