Россия и Ближний Восток

О практической реализации и перспективах брюссельского соглашения ЕС — Турция

21 Апреля 2016
Распечатать

18 марта 2016 года было принято совместное евро-турецкое заявление («Брюссельское соглашение»), призванное положить конец так называемой «иррегулярной миграции» через территорию Турции в страны Европейского Союза. За месяц, истекший с момента обнародования документа, он был подвергнут всестороннему анализу со стороны исследователей, в массе своей поставивших под большой вопрос достижимость заявленной цели (прекращение или существенное уменьшение потока беженцев) путем практической реализации зафиксированных в Соглашении договоренностей.

 

В целом, пока не наблюдается единого мнения относительно того, какая из сторон выиграла от сделки больше: Европа, документально закрепившая за Турцией статус «буферной страны», де-факто отдаляющий страну от полноценного членства в ЕС, или же Турция, которая де-юре получила возможность разморозить переговоры о своем вступлении.

 

Однако, несомненной победой турецкой дипломатии является тот факт, что Турции удалось включить в одно Соглашение, состоящее всего из девяти (!) пунктов, вопросы беженцев, как процедурные, так и финансовые, безвизового проезда, переговоров по членству в ЕС, а также актуализации Соглашения о таможенном союзе между Турцией и ЕС (в свете возможности подписания соответствующего документа между США и ЕС).

 

Из сделанного премьер-министром Ахметом Давутоглу 19 апреля заявления четко следует, что Турция не рассматривает Брюссельское соглашение в качестве того, что в турецкой практике именуется «torba yasa» или «сумочный закон».

 

Примечание: В «сумочные законы» сводятся не связанные между собой положения. Принятие подобного закона в виде единого документа объясняется желанием упростить и сократить время прохождения законотворческой процедуры, что отнюдь не означает юридической цельности принятого документа, то есть исполнение различных положений не является взаимоувязанным.

 

Процитируем А. Давутоглу: “В том случае, если к июню месяцу не будет освобождения от виз, Турция в свою очередь не будет делать того, что /ей/ положено”. Таким образом, А. Давутоглу напрямую увязывает такие отдельно стоящие вопросы, как выполнение Турцией своих обязательств перед ЕС по беженцам и отмену виз для граждан Турции со стороны ЕС к июню 2016 года, которая, строго говоря, не является безусловным обязательством европейской стороны. Многие обозреватели считают такую постановку вопроса шантажом; турки же, согласно замечанию обозревателя авторитетного издания «Hurriyet Daily News» Мурата Еткина, склонны рассматривать её в качестве «реальной политики» (“realpolitik”) и отстаивания своих национальных интересов «в жестоком мире».

 

Согласно заявлению турецкого премьера, Турция к настоящему времени уже выполнила бОльшую часть из согласованных сторонами семидесяти двух условий (в разных заявлениях в последние дни озвучено: «три четверти», «шестьдесят» и даже более) и продолжает активную работу по оставшимся. Нелишним является напомнить, что для перехода на безвизовой режим в июне Турция должна завершить все необходимые мероприятия к концу апреля. По всей видимости, свое, расставляющее все точки над «i», заявление А. Давутоглу сделал на упреждение, накануне публикации первого «прогресс-репорта» о выполнении условий Брюссельского Соглашения («First Report on the progress made in the implementation of the EU-Turkey Statement»).

 

Итак, обратимся к опубликованному 20 апреля 2016 года документу, анализирующему реализацию каждого из положений Брюссельского соглашения. Не претедуя на всеохватность, на что хотелось бы обратить внимание:

 

1.           Приведенные в документе данные о заметном уменьшении количества беженцев из Турции, по мнению авторов, уже позволяют сделать вывод об эффективности Брюссельского соглашения и том, что «бизнес-модель контрабандистов может быть уничтожена».

 

Однако, представляется, что эти выводы, приведенные в разделе «Заключение», как минимум, поспешны и ещё должны выдержать проверку временем. Заметим, что контрабанда беженцев к настоящему времени – это сложившийся и разветвленный бизнес, объем которого, согласно данным Интерпола составляет около 6 млрд евро ежегодно. Чтобы понять насколько глубоко система пустила корни за пределами Турции, видимо и в самой Европе тоже, достаточно отметить, что на долю турецких «бизнес-партнеров» приходится приблизительно 500 млн евро.

 

2.           Тот факт, что резко выросло число обращений за получением убежища от беженцев, которые уже находятся на греческих островах, был трактован в документе в том смысле, что беженцам послан «сильный сигнал» о том, что есть законный и безопасный путь в Европу через созданный механизм переселения.

 

Однако, ограниченность европейской квоты 70,800 местами скорее наводит на мысль о том, что обратившиеся просто пытаются оказаться в ряду первых, то есть тех, кто в нее (квоту) попадет.

 

В качестве примера, достаточно сказать, что количество потенциальных беженцев, собравшихся в настоящее время в одной только деревне Азаз на турецко-сирийской границе составляет около 140,000 человек, то есть двоекратно покрывает выделенную европейцами квоту. Переход ими турецко-сирийской границы – это, скорее всего, вопрос времени. По имеющимся статистическим данным, в среднем 60% беженцев проводят несколько месяцев в Турции, а остальные 40% следуют в Европу прямиком. Даже если исходить из этой, разумеется, условной статистики, свыше 50 тысяч человек могут направиться в Европу только из Азаза в самой ближайшей перспективе и открытым является вопрос о том, каким путем они предпочтут воспользоваться для пересечения границы, особенно на фоне минималистичности евроквоты.

 

3.           Турции предложено завершить подготовительные мероприятия в апреле с тем, чтобы выйти на безвизовой режим с ЕС к концу июня 2016 года.

 

Обратимся в этой связи к списку европейских требований по либерализации визового режима. Помимо стандартных положений о предоставлении Турцией безвизового режима гражданам ЕС, защите персональных данных и приверженности фундаментальным правам человека, Турции предлагается открыть свой рынок труда не только сирийским беженцам, но и беженцам из третьих стран, отправленным в Турцию из ЕС после 18 марта. Это довольно любпытное требование, если учесть, что Коммюнике №2016/8375 «Касательно разрешений на работу для иностранцев, находящимся под временной защитой», принятое Турцией в январе 2016 года не предусматривает никаких послаблений для сирийских беженцев при получении работы по сравнению с другими иностранцами.

 

Более того, вывод нелегальной и в массе своей неквалифицированной сирийской рабочей силы из тени (около 400 тыс. человек при 1,2 млн трудоспособных беженцах) на общих основаниях делает их трудоустройство для турецких работодателей накладным и нелогичным. Особенно с учетом того, что безработица среди граждан самой Турции колеблется на уровне 10%, а среди турецкой молодежи – намного выше. Этим и объясняется то, что количество выданных сирийцам разрешений на работу минимально. То есть, поправки к вышеупомянутому Коммюнике будут приняты, однако, на практике сложно представить себе легальное трудоустройство «афгано-сомалийского интернационала» в Турции.

 

По мере приближения июня, турецкие руководители демонстрируют растущий напор и полную уверенность в том, что либерализация визового режима с Европой состоится, на фоне более сдержанных европейских комментариев. Однако, исключительная заинтересованность президента Турции Р.Т. Эрдогана и премьер-министра А. Давутоглу в визовом вопросе вряд ли объясняется исключительно заботой о своих гражданах. В конце концов, по различным оценкам в Турции 7 млн держателей общегражданских (неспециальных) загранпаспортов, из которых только 1 млн человек в год, в среднем, путешествует в Европу.

 

Куда важнее пропагандистский эффект от отмены визовых ограничений в глазах рядовых граждан, которые нередко склонны путать безвизовой проезд и трудовую иммиграцию в ЕС. Не исключено, что этим самым гражданам в текущем году придется голосовать на двух референдумах по снятию депутатской неприкосновенности с парламентариев, подозреваемых в пособничестве террористам, а также по вопросу принятия новой «президентской» Конституции страны, к разработке которой приступила правящая Партия справедливости и развития. Также есть теоретическая возможность, что в случае лишения своих мандатов кого-либо из депутатов Меджлиса (пока идет речь о четырех со стороны главной оппозиционной Народно-республиканской партии и четырех со стороны прокурдской Партии демократии народов) речь может зайти о повторных парламентских выборах.

 

В этих условиях Партия справедливости и развития обязана набирать очки как внутри страны, где ведется ожесточенная контртеррористическая операция с Рабочей партией Курдистана уже с привлечением регулярных армейских подразделений, так и за её пределами. Последнее требует если не полной перезагрузки отношений с Западом (что на этом этапе просто невозможно), то, по крайней мере, демонстрации зримых успехов, скажем, в виде того же соглашения о безвизовом режиме с Европой. Именно поэтому переход Европы с Турцией на безвизовой режим является одним из ключевых условий дальнейшей имплементации турками Брюссельского соглашения о чем, собственно, и сказал премьер-министр Ахмет Давутоглу.

 

Третий Отчет о прогрессе по вопросу визовой либерализации с Турцией Еврокомиссия представит уже 4 мая 2016 года, тогда и станут понятны перспективы дальнейшего взаимодействия между ЕС и Турцией по Брюссельскому Соглашению. Хотя, разумеется, самому Соглашению ещё только предстоит доказать свою жизнеспособность на практике, какие бы бодрые выводы не были сделаны накануне Европейской комиссией.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся