Россия и АТР: взгляд из Владивостока

Артём Лукин: Почему в России не боятся «северокорейской угрозы»?

22 Февраля 2013
Распечатать
Поделиться статьей
Эксперты ДВФУ

Коллективный блог экспертов ДВФУ

Блог: Россия и АТР: взгляд из Владивостока

Рейтинг: 14


Международное сообщество единодушно осудило недавнее испытание Северной Кореей ядерного устройства. Однако единодушие это скорее кажущееся. Опасность, исходящая от ядерных и ракетных программ КНДР, по-разному воспринимается ключевыми игроками в Северо-Восточной Азии. Довольно четко наметились два лагеря: Сеул, Вашингтон и Токио  гораздо больше озабочены действиями Пхеньяна на ядерном и ракетном поприще, чем Пекин и Москва, которые порицают КНДР, но не готовы употребить по-настоящему жесткие санкции в отношении строптивого государства чучхе.



 



Позиция Пекина всем более или менее понятна. Северная Корея – единственный официальный союзник Китая и играет для него роль стратегического буфера. Что касается России, то южнокорейские, японские и американские сторонники жесткой линии в отношении Пхеньяна зачастую высказывают недоумение: им кажется, что Россия не испытывает должной степени тревоги, хотя провокационные шаги КНДР напрямую угрожают ее безопасности. Они приводят аргументы, почему Москве следует более серьезно воспринимать северокорейскую угрозу:



 



1. Россия должна опасаться появления непосредственно у своих границ государства, обладающего ядерными бомбами и баллистическими ракетами, тем более что северокорейский режим имеет репутацию агрессивного и непредсказуемого.



 



2. Северная Корея проводит свои ядерные и ракетные испытания в непосредственной близости от российского Дальнего Востока, а, значит, есть вероятность того, что российская территория может пострадать от радиации или отклонившейся от курса ракеты.



 



3. Ракетно-ядерная программа Северной Кореи служит мотивом для развертывания США и их азиатскими союзниками системы противоракетной обороны, а Россия, как известно, рассматривает американские проекты ПРО как прямую угрозу своим стратегическим интересам.



 



4. Северная Корея может торговать своими ядерными и ракетными технологиями, подрывая режим нераспространения, в сохранении которого Россия безусловно заинтересована.



 



Однако, при более внимательном рассмотрении вышеприведенные доводы выглядят для российского руководства не такими уж убедительными:



 




  1. Пожалуй, никто из лиц, принимающих решения в России, не верит в то, что Северная Корея когда-либо решится атаковать Российскую Федерацию, тем более с использованием ядерного оружия. В Москве считают, что главная причина нуклеаризации КНДР – желание северокорейского режима гарантировать свое выживание, а отнюдь не стремление к агрессии. Россия, в отличие от Вашингтона и Сеула, никогда не выказывала стремления сменить режим в Пхеньяне и всегда поддерживала с ним ровные отношения, а, следовательно, ей можно не опасаться удара со стороны КНДР.


  2. Хотя испытания северокорейских ракет и ядерных устройств, действительно, проводятся не так далеко от российского Приморья, ощутимой опасности они не представляет. Ядерные взрывы производятся под землей, что сводит к минимуму выбросы радиации. Во всех трех случаях ядерных тестов КНДР (в 2006, 2009 и 2013 г.) в Приморском крае не было зафиксировано повышения радиационного фона. Падение на российскую территорию северокорейской ракеты при неудачном запуске теоретически возможно, но вероятность того, что это приведет к жертвам и серьезному ущербу ничтожно мала, учитывая небольшую плотность населения на Дальнем Востоке. Чтобы нанести значительный урон, обломки ракеты должны приземлиться где-нибудь в центре Владивостока – риск почти равный нулю.


  3. Представим, что КНДР вдруг отказалась от своих ракетно-ядерных программ. Пойдут ли США на сворачивание своих планов по созданию систем ПРО?  Едва ли. ПРО в Европе, которая  в наибольшей степени беспокоит Россию, создается без учета Северной Кореи. А ПРО в Восточной Азии негласно направлена не только против Пхеньяна, но и против Пекина. Так что разоружение КНДР вряд ли сильно ослабит решимость американцев создать противоракетный щит для себя и своих союзников.


  4. Аргумент с режимом нераспространения, пожалуй, наиболее весом. Однако, в отличие от США и их союзников, Россия пока не склонна предъявлять КНДР обвинения в торговле  ракетно-ядерными технологиями. Возможно, Москва считает, что нет убедительных доказательств такой торговли, или же полагает, что потенциальные клиенты Пхеньяна не представляют угрозы России.



 



В общем, если перефразировать известное высказывание Льва Толстого: «Они пугают, а нам не страшно».  Показательно, что когда КНДР впервые взорвала ядерный заряд в 2006 году, то реакция в России была гораздо сильнее. Во Владивостоке даже прошел молодежный митинг протеста. В этот раз ничего подобного не было: наш ответ свелся к ритуальным формулам МИДа.



 



России не страшится Северной Кореи в том числе и потому, что она сейчас озабочена другими, более важными для нее угрозами безопасности.  Шеф ФСБ Александр Бортников в своем недавнем выступлении в присутствии президента Владимира Путина заявил об усилении «геополитического давления на Россию со стороны США и их союзников»[1], тем самым очень недвусмысленно обозначив, откуда исходит главная внешняя опасность.



 



 Угрозы национальной безопасности всегда относительны в том смысле, что те из них, которые в данный момент воспринимаются как более серьезные и очевидные, неизбежно оттесняют на задний план иные риски, пусть даже довольно существенные. Ракетно-ядерные шалости Пхеньяна становятся для российского руководства менее приоритетным вопросом на фоне конфронтации с Вашингтоном. Более того, дерзкий вызов, который северные корейцы бросают Америке, может даже вызывать симпатию среди части российской элиты.



 



Таким образом, у России сейчас нет веских причин для того, чтобы предпринимать чрезвычайные шаги в отношении Северной Кореи. По правде говоря, у Москвы не так уж и много рычагов давления на Пхеньян. Один из них политический – наше членство в Совбезе ООН. Другой – экономический. Торговый оборот России с КНДР очень незначителен, поэтому ограничение экспортно-импортных операций с Северной  Кореей вряд ли будет иметь заметный эффект. Гораздо более действенной мерой мог бы стать запрет на импорт северокорейской рабочей силы. Работающие на российском Дальнем Востоке гастарбайтеры являются одним из источников валютных поступлений для Пхеньяна.



 



Но даже если бы Москва использовала эти рычаги в полную силу, вряд ли бы это убедило Пхеньян изменить свое поведение. Самый важный политический и экономический партнер для Пхеньяна – это Пекин. Лишь Китай может принудить Северную Корею отказаться от ядерных и ракетных испытаний. Но Пекин, судя по всему, пока не готов оказать такое давление.



 



Все вышесказанное не означает, что Россию устраивает продвижение Северной Кореи к статусу ракетно-ядерной державы. В Москве не могут не осознавать, что чем больше международных акторов обладают ядерными и ракетными технологиями, тем сильнее девальвируется стратегический потенциал Российской Федерации. Поэтому в долгосрочной перспективе северокорейская проблема все же представляет реальную угрозу российским национальным интересам. Но по-настоящему озаботиться этим долгосрочным риском Москва сможет лишь тогда, когда будут решены более актуальные внешнеполитические проблемы – прежде всего в ее отношениях с Вашингтоном.



 



Автор: Артём Лукин, к.полит.н., доцент кафедры международных отношений, заместитель директора по науке, Школа региональных и международных исследований ДВФУ, artlukin@mail.ru




 


Прошедший опрос

  1. У проблемы Корейского полуострова нет военного решения. А какое есть?
    Восстановление многостороннего переговорного процесса без предварительных условий со всех сторон  
     147 (32%)
    Решения не будет, пока ситуация выгодна для внутренних повесток Ким Чен Ына и Дональда Трампа  
     146 (32%)
    Демилитаризация региона, основанная на российско-китайском плане «заморозки»  
     82 (18%)
    Без открытого военного конфликта все-таки не обойтись  
     50 (11%)
    Ужесточение экономических санкций в отношении КНДР  
     18 (4%)
    Усиление политики сдерживания со стороны США — модернизация военной инфраструктуры в регионе  
     14 (3%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся