Блог Алексея Фененко

Анатомия мифов (ответ Андрею Кортунову)

4 Октября 2016
Распечатать

Читая полемический материал Андрея Кортунова, я испытывал двойственное чувство. Первое — чувство благодарности автору за дискуссию. (Значит — интересно, что приятно в наше время, когда многие сюжеты интересны узкой группе профессионалов). Второе — желание продолжить размышление над сюжетами, о которых пишет А. Кортунов. К сожалению, с большинством контраргументов я согласиться не могу. Как пишет автор, «стоит смотреть не на слова, а на дела». Но размышлять над ними в самом деле интересно.

Не только разговоры 

А. Кортунов отмечает, что споры советской интеллигенции "на кухнях" мало влияли на международную политику СССР. Но в научной литературе давно описан феномен "системной оппозиции" ведущих советских аналитических центров вроде ИСК АН, ИМЭМО АН, Института философии АН СССР, а, отчасти, даже Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Именно здесь в 1960-х годах сложилась прослойка экспертов, которая занимала критическую позицию в отношении внешней политики СССР и советско-американских отношений. Не вступая в прямую конфронтацию с властью, они в 1970-х годах издали массу осторожных, но вполне ревизионистских книг и статей. В них завуалировано (а иногда и не очень завуалировано) высказывались два тезиса:  (1) необходимость демократизации советской системы и  (2) важность замирения с Западом, прежде всего с США  — пусть даже ценой определенных уступок со стороны СССР.  "Либеральная оппозиция" интеллектуалов не была изолирована: она хорошо взаимодействовала с либеральным крылом советской номенклатуры.

 

 Хорошо это или плохо  — другой вопрос, но следует признать, что "Перестройка" возникла не на пустом месте.  Для меня, впрочем, интереснее иное. "Внутрисистемная оппозиция" брежневских времен была, преимущественно, либеральной. Я не встречал поздних советских работ даже с завуалированными призывами занять более жесткую позицию к Соединенным Штатам или вести дело к победе в "холодной войне". Зато в США работ с призывом отказаться от "Разрядки" и добиться победы в "холодной войне" выходило сколько угодно.  В результате, руководство позднего СССР пришло к стратегической ошибке: ему казалось, что американская элита хочет также искренне помириться с Советским Союзом , как советская  — с США. Жизнь доказала, что это не так. 

Американская исключительность

Меня удивило, что Андрей Кортунов отрицает "американскую исключительность". Не буду обращаться к истории  — цитатам из "отцов-основателей" США и их взгляде на свою страну как на преемницу Древнего Рима. Вопрос к автору: а может ли он назвать хоть одну американскую работу, в которой не говорилось бы об "американском лидерстве", "особой миссии США", "историческом предназначении Америки"? Лично мне такие не попадались. 

 

В работах американских авторов меня всегда удивляла их глубокая внутренняя вера в право Соединенных Штатов оценивать другие страны и вмешиваться в их внутренние дела. Американцы любят рассуждать о мировых проблемах  — от пиратов в Сомали до российско-украинских отношений. Но я никогда не встречал у американцев такого вопроса: "А какое, собственно, дело США до того, что происходит в Сомали, Кашмире или на Донбассе?" Американские политологи любят рассуждать об "ответственности" их страны за мировой порядок. Но я не видел в их работах даже постановки вопроса о том, кто, собственно, сделал США ответственными за нынешний мировой порядок. Вера в исключительность Америки - это не только декламации Дж. Вашингтона или В. Вильсона, но и глубокая вера почти всех американских политологов, что их страна имеет право ограничивать суверенитет других стран. 

 

В Америке есть немало организаций (вроде "Фридом хаус"), которые чуть ли не математически оценивают соответствие или не соответствие других стран нормам либеральной демократии. Можем ли мы представить, что в России появятся организации, математические оценивающие другие страны на предмет их соответствия или несоответствия каким-то режимам? Уверен: у нас это был был сюжет для передачи вроде "Маски шоу". В силу каких-то причин наша интеллигенция никогда не могла представить себе Россию в роли мирового судьи. А американская свою страну  — могла и представляет. Причем без тени иронии. 

Когда США не полюбили Россию?

 

Мне трудно согласиться с А. Кортуновым, что антироссийские стереотипы возникли в США  в конце XIX века. Действительно, американцы, как справедливо указывает автор, воевали не с русскими, а с британцами в 1812 - 1814 годах. Но не кто иной, как экс-президент США Томас Джефферсон в том же 1814 г. писал: «Если бы он [Наполеон] вновь продвинулся к Москве, я бы вновь желал ему такого поражения, которое помешало бы ему достигнуть Петербурга.  Даже если бы следствием этого стало затягивание нашей войны [с Великобританией], я скорее согласился бы на это, нежели на то, чтобы вся мощь Европы сосредоточилась в одних руках". Ему вторил будущий госсекретарь Джон Куинси Адамс:  «Никогда не может соответствовать нашим интересам перспектива объединения с Францией в деле уничтожения Англии".  

 

Зато Российская империя была для американцев не столь уж далекой. Начиная с 1816 г. в Белом доме выражали постоянное беспокойство по поводу расширения ее владений на Североамериканском континенте. "Доктрина Монро" была принята в ответ на Веронский конгресс Священного союза 1822 г., где обсуждался вопрос о возможности интервенции в Латинскую Америку.  Выступление президента Джеймса Монро 2 декабря 1823 г. начиналось со слов: «По предложению Русского императорского правительства… посланнику Соединённых Штатов в Санкт-Петербурге даны все полномочия и инструкции касательно вступления в дружественные переговоры о взаимных правах и интересах двух держав на северо-западном побережье нашего континента". Далее Монро недвусмысленно указал, что переговоры с Россией стали только предлогом для утверждения внешнеполитического принципа: закрытия Западного полушария для экспансии европейских держав. Обратите внимание: Дж. Монро обращался к Российскому императору, а не королю Великобритании или императору Австрии.

 

Еще более интересен пример с резолюцией Касса. Напомню, что в 1850 г. Сенат США обсуждал проект резолюции Льюиса Касса (который, кстати, стал государственным секретарем США) об "осуждении Российского императора" за подавление Венгерской революции. "Я хочу судить русского царя не только за то, что он сделал с Венгрией, но и «за то, что он сделал давным-давно, отправив несчастных ссыльных в сибирские снега", - заявил при обсуждении сенатор-демократ Джон Паркер Хелл.  Кстати, какое было дело руководству США до событий в Венгрии, если они якобы следовали в то время "доктрине Монро"? 

 

"Резолюция Касса" принята не была. Но можем ли мы себе представить, чтобы в том же 1850 г. император Николай I вошел в Сенат и предложил "господам сенаторам" обсудить вопрос об объявлении Соединенных Штатов вне закона? Или чтобы видный русский публицист вроде М.Н. Каткова написал бы статью с предложением судить президента США за войну с Мексикой? Почему-то представить не получается...

 

Думаю, что никаких "антироссийских стереотипов" у американцев нет. Есть четкая стратегия, сформулированная еще Т. Джефферсоном: противостояние наиболее сильной державе Евразии. Которая (здесь у американского истеблишмента полный консенсус) может потенциально быть опасной для США. Как говорят сами американцы: "Ничего личного, только бизнес".

 

Антигитлеровские дела

 

Андрей Кортунов вскользь упоминает: "Делать вывод о том, что антигитлеровская коалиция была для Рузвельта лишь «временной комбинацией», на основании специфической позиции США по Прибалтике — это явная натяжка". Но по-моему это как раз ключевой момент. Если союзник не признает нашу территориальную целостность и наши границы, можно ли считать его полноценным союзником? Опять-таки: трудно представить, чтобы в годы Второй мировой войны СССР официально заявил, например, что не признает Техас или Флориду частями США.

 

Безусловно, антигитлеровская коалиция существовала и отрицать это было бы глупо.Но Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) также начал с 1943 г. прорабатывать вопрос о возможности будущего военного конфликта с СССР. Об этом тоже есть пласт вполне открытых документов. 

 

"Ядерная слабость"

Интересен аргумент Андрея Кортунова относительно периода 1990-х годов: "И я могу с уверенностью сказать, что в эти годы главную угрозу своей безопасности американцы видели именно в слабости Москвы, а не в ее сохраняющейся силе". Коли так, то США должны были бы противодействовать распаду СССР. Но США одними из первых признали независимость стран Прибалтики 2 сентября 1991 года. Переговоры о признании независимости Грузии американцы начали в ноябре 1991 года. Не было зафиксировано и ни одной попытки Соединенных Штатов надавить на лидеров трех республик, подписавших Беловежские соглашения. Признали всех и без проблем, несмотря на Киевскую речь Дж. Буша. 

 

К слову сказать, ни одного документально зафиксированного и доказанного случая утечки ядерных материалов с территории бывшего СССР не было. Международный "черный рынок" насыщен не советскими, а канадскими и западноевропейскими ядерными технологиями. А вот обилие голливудских фильмов действительно недооценивать не стоит. В них напрямую проводилась мысль о том, "можно ли доверить такой стране много ядерного оружия?" Сильно сомневаюсь и в том, что период 1990-х годов был "наибольшей слабостью России". Пока даже у слабой России было 8-10 тыс. стратегических ядерных боезарядов, американцы были вынуждены считаться с ее суверенитетом. Наибольшей слабостью для нашей страны будет, скорее, гипотетическая ситуация, когда ядерные потенциалы сократятся до миимума, а США резко увеличат потенциал для нанесения разоружающего удара и развернут системы ПРО. 

 

А. Кортунов пишет:  "Программа Нанна-Лугара имела своей целью отнюдь не насильственное ядерное разоружение России в момент ее максимальной слабости, а в первую очередь укрепление глобальной ядерной безопасности". Точнее  — реализации Договора СНВ-1 по ликвидации 50% стратегического ядерного оружия. Просто Россия ликвидировала ядерные боезаряды, ввозимые на ее территорию с территории Белоруссии, Казахстана и Украины. И это отлично вписывалась в главную задачу, намеченную еще в "Стратегии национальной безопасности США" 1991 года: сократить российский ядерный потенциал.

 

Партнерство в кавычках и без кавычек

"Трудно понять, что Алексей Фененко вкладывает в понятие «партнерства» (даже применительно к Афганистану он использует этот термин в снисходительных кавычках); вероятно, требования к партнерству как к форме взаимодействия у него исключительно высокие",  — пишет Андрей Кортунов. Наверное, как минимум, уважение к партнеру. Или учет его интересов  — если, конечно, мы партнеры, а не завуалированные соперники. Почему-то исход "партнерства" оказывался обычно неблагоприятным для России. Только два примера.

 

Афганистан  — действительно, Россия осенью 2001 г. поддержала операцию США против режима талибов. Но давайте вспомним ее итоги. На Боннской конференции в декабре 2001 г, американцы отстранили от власти союзный Москве Северный альянс, передав власть пуштунскому правительству. Американские и натовские базы появились в Узбекистане и Киргизии. Из-за них летом 2002 г. ШОС оказалась на грани раскола  — пришлось ослаблять формулировки, чтобы принять ее Устав. Через три года ШОС обратилось со специальным заявлениям к США, призывающим определить сроки вывода баз с территории стран организации. Не говоря уже о том, что Вашингтон никогда не признавал ОДКБ.

 

Арктика  — можно ли здесь в принципе говорить о российско-американском партнерстве? Напомню, что США официально не признают ни эксклюзивных прав России на Северный морской путь, ни ее права закрывать порты Североморпути, ни факт выделения Восточно-Сибирского моря и его статуса как территориального моря России. В Беринговом море у Москвы и Вашингтона продолжается устойчивый территориальный спор, который влечет за собой спор относительно шельфовых зонах в Беринговом проливе и Чукотском море.  Не признают США и прав России на Северный полюс. Можно ли назвать эту ситуацию партнерством без кавычек? 

 

Евразийский баланс

Андрей Кортунов отмечает: "Сегодня таким государством однозначно выступает Китай, который — в отличие от России — является очевидным конкурентном США во многих сферах. Логично ли Вашингтону в этих условиях упрямо стремиться к максимальному и долгосрочному ослаблению России?" Но в том-то и дело, что нет. Китай не обладает фундаментальной наукой для самостоятельной разработки новых видов вооружений и национальной военно-конструкторской школой: он закупает и / или копирует иностранные образцы. Не обладает Китай и военно-промышленным комплексом, достаточным для самостоятельной разработки и производства всего спектра вооружений. Американцы понимают, что 30 китайских МБР не сопоставимы ни с российским, ни с американским ядерным потенциалом. (Сколько из них переживут первый удар и преодолеет даже  слабую ПРО?) 

 

На сегодняшний день, единственное государство, которое может уничтожить США и вести с ними войну на базе обычных вооружений  — это Россия. Более того: создать альтернативный американскому ВПК пока можно только на базе российского научного потенциала и российских технологий. Китаю для этого еще потребуется:

 

—  создать свою школу фундаментальной науки (а дело это не быстрое - Россия создавала ее со времен Николая I);

 

— создать национальную систему конструирования принципиально новых систем вооружений;

 

—  создать национальный (не лицензионный) самоподдерживающийся ВПК;

 

—  провести апробацию и внедрение серийно производимых моделей вооружений. 

 

Все это есть пока только у двух стран мира  — США и России. (Достаточно вспомнить, что космическую программу Китай реализовал на российских технологиях). При таком соотношении сил американцы понимают: России не стать вассалом Пекина, сколько бы товаров легкой промышленности не произвели китайские фирмы. А, значит, сильнейшим государством Евразии для американцев (нравится нам или нет) на перспективу остается именно Россия.

 

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Развиваем российско-китайские отношения. На какое направление Россия и Китай вместе должны обратить особое внимание?
    Необходимо ускорить темпы евразийской интеграции в рамках сопряжения ЕАЭС и «Одного пояса — одного пути»  
     71 (28%)
    Развивать сферу двусторонних экономических отношений и прикладывать больше усилий для роста товарооборота между странами  
     71 (28%)
    Развивать гуманитарные связи, чтобы народы обеих стран лучше понимали друг друга  
     45 (18%)
    Создавать новые двусторонние политические механизмы для более тесного политического сотрудничества  
     32 (13%)
    Повысить эффективность координации действий в многосторонних международных организациях  
     30 (12%)
    Ваш вариант (в комментариях)  
     3 (1%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся