Стратегии и технологии

Перспективы эпохального поворота. Россия делает шаг в сторону моря.

25 Декабря 2017
Распечатать
22 декабря этого года произошло событие, которое может в перспективе просто фундаментально изменить сам характер российского государства и даже народа.
Как это обычно и бывает с такими событиями, его мало кто заметил, а ещё меньшее количество людей правильно оценило.
За скучным названием стоит потенциально революционная для отечественного менталитета вещь, а именно, запрет на вывоз добытых в РФ углеводородов по СМП для судов под иностранным флагом, и запрет для них участвовать в каботажных перевозках.
Закон передан на утверждение в Совет Федерации, и, судя по тому, что президент уже высказал свою поддержку этому начинанию, он там тоже будет одобрен. И будет подписан президентом.
Что здесь феноменального?
На первый взгляд ничего. в Англии первым подобным законом был Навигационный Акт Кромвелля, разрешавший ввоз любых товаров в Англию или на английских судах, или же на судах, принадлежащих стране происхождения товара.Он действовал с 1651 по 1849 годы, и надолго укрепил английскую монополию на морские перевозки, и стал, вместе с тем, одним из многих ударов, нанесённых Англией своей главной сопернице в те годы - Голландии.
В США такой закон был принят в 1920-м году, и содержал в себе ещё больше ограничений.
В чём же эпохальность подобного начинания со стороны России?
Давайте вернёмся в прошлое.
Начиная с XVI века в мире доминируют морские державы. Ни одна попытка континентальной силы установить хотя бы что-то похожее на мировое господство не увенчалась успехом. Сейчас безусловным военным, финансовым и технологическим лидером на планете являются США - морская держава. До них была Британская Империя, до неё англичане делили это звание с голландцами, а до них безусловным гегемоном была Испания. Что давало Испании влияние? "Непобедимая армада", конечно же.
В противоположность державам из вышеперечисленного списка, Франция, которая не раз создавала мощный флот, так и не удержала господство над океанами.К чести французов надо сказать, что они всё-таки создали свою колониальную империю, и периодически били англичан, но каждый раз, когда англичане всерьёз решали сбросить их с пьедестала, у них это получалось.
Наиболее свежим примером этого является операция "Катапульта". Французы ничего не могли с этим сделать.
Другим примером континентальной силы, стремившейся к морю (и стремящейся к нему сейчас) является Россия. И хотя военный флот России одержал немало побед, но бросить вызов доминанту он не мог никогда, да и поражения порой бывали, и серьёзные. СССР имел второй по силе военный флот после США, первый в мире научный флот, и примерно пятый по тоннажу торговый. Всё это растаяло после 1991-го года.
Завершим список Германией. Перед Первой Мировой войной она имела и небольшие колонии, и второй в мире военный флот после Британского. Однако, успеха в борьбе этот флот не добился, более того, ему пришлось вести крейсерскую войну (войну на коммуникациях, подвидом которой является подводная война в том виде, в котором её вела Германия - оба раза), не добившись перед этим военного господства в океане, что обрекало его на поражение. Оба финала, и в 1918, и в 1945 годах, были плачевными.
Так в чём же дело? Почему сильные континентальные державы, ставящие себе цель добиться морского господства, и вкладывающие в эту задачу огромные ресурсы, раз за разом не могут добиться результата? Или, как Франция, добиваются их, но редко, и не надолго?
В чём дело?
Ответ на этот вопрос в предельно доступной для понимания форме дал американский контр-адмирал Альфред Тайер Мэхэн, в своей, вышедшей в 1890-м году книге "Влияние морской силы на историю". Нельзя сказать, чтобы до Мэхэна все эти вещи не понимали, однако его заслуга в том, что он их систематизировал. Как происходит становление морской державы "по-Мэхэну"? Дадим слово ему самому:

Несмотря на все заурядные и исключительные опасности моря, путешествие и перевозка товаров водою всегда были легче и дешевле, чем сушей. Коммерческое величие Голландии обусловливалось не только ее приморским положением, но также многочисленностью спокойных водных путей, которые давали легкий доступ во внутренние области ее и в области Германии. Это преимущество водной перевозки грузов перед сухопутной было еще значительнее в эпоху, когда дороги были малочисленны и дурны...

...

При современных условиях, однако, отечественная торговля составляет только часть коммерческой деятельности страны, граничащей с морем. Иностранные предметы необходимости или роскоши должны перевозиться в порты на судах, которые, в обмен, вывозят из страны продукты ее добывающей или обрабатывающей промышленности, и каждая нация стремится к тому, чтобы этот обмен совершался при посредстве ее собственных судов. Для последних необходимы обеспеченные порты дома и за границей, и возможное покровительство своей страны в ходе плавания.
...

Это покровительство во время войны должно осуществляться военным флотом, необходимость которого, в тесном смысле слова, вытекает, поэтому, из существования мирного флота и исчезает вместе с ним, за исключением случая, когда «нация имеет наступательные стремления и содержит флот единственно как отрасль военных учреждений.

Всё весьма понятно, правда? Сначала возникает понимание выгоды от морской торговли, и всего того, что её сопровождает, потом сама морская торговля, морские перевозки, торговые суда, потом для охраны всего этого - военный флот. А ему нужны базы, которые в те незатейливые времена быстро превращались в колонии. Соответственно, для морской державы флот это жизнь в самом прямом смысле этого слова. В начале Нового времени это в максимальной степени относилось к Голландии. Дадим слово Мэхэну опять:

...Но если Англия привлекалась к морю, то Голландия была прямо гонима к нему, без моря Англия томилась бы в нужде, а Голландия умерла бы. По оценке одного компетентного авторитета, почва Голландии, — когда последняя была на высоте своего величия и одним из главных факторов европейской политики, — не могла бы обеспечить существование более чем одной восьмой части ее населения. Фабричные производства страны были тогда многочисленны и значительны, но они развились гораздо позже, чем промышленно-мореходные интересы. Бедность почвы и свойства берегов заставили Голландию прежде всего обратиться к рыболовству. Затем открытие процесса соления рыбы дало ей превосходный продукт и для экспорта и для домашнего потребления и положило краеугольный камень ее богатства. Сделавшись таким образом торговыми мореходами как раз в то время, когда итальянские республики, под давлением Турции и вследствие открытия пути кругом мыса Доброй Надежды, начали приходить в упадок, голландцы получили в наследство от этих республик большую итальянскую торговлю с Левантом. Далее, благодаря благоприятному географическому положению, промежуточному между Францией, Балтийским и Средиземным морями, а также при устьях германских рек, они быстро захватили в свои руки почти все транспортное дело Европы. Пшеница и материалы для нужд мореходства из прибалтийских стран, предметы торговли Испании с ее колониями в Новом Свете, вина Франции и предметы ее прибрежной торговли, — все это немного раньше, чем два с половиною столетия тому назад, перевозилось на судах голландского флота. Даже значительная часть английской торговли нуждалась в голландских судах. Конечно, не следует думать, что такое развитие торгового судоходства произошло только от бедности естественных ресурсов Голландии: из ничего ничто не вырастает, но несомненно, однако, справедливо, что недостаток средств для народного пропитания заставил Голландию обратить свою деятельность к морю и что искусство населения в мореходстве и ее обширный флот сделали ее способной воспользоваться внезапным расширением торговли и духом географических исследований, характеризовавшими эпоху, которая следовала за открытием Америки и пути в Индию кругом мыса Доброй Надежды.
Были, конечно, и другие причины процветания Голландии, но можно сказать, что в целом оно держалось на ее морской силе, которая родилась от ее бедности. Пища голландцев, их одежда, сырые материалы для их мануфактур, даже доски, из которых они строили свои корабли (а они строили почти столько же, сколько строила вся остальная Европа) и пенька для оснастки последних, привозились из других стран;

И вот для такого общества, утрата морской силы равнозначна смерти. Будет ли такое общество вкладываться в развитие флота? Абсолютно точно да. Будет ли оно сражаться, при угрозе потери свободы своего мореплавания? Будет. И вот на выходе мы получаем морскую державу, все помыслы и устремления которой направлены на развитие и поддержание морской силы, а её главное средство защиты суверенитета - военный флот.Самое почётное занятие - моряк. Направленность образования - готовить моряков, судостроителей, и т.д.
Так рождаются морские державы.
А что же континентальные претенденты на морское могущество?
Вот что Мэхэн писал про Францию.

...когда Ришелье положил конец междоусобной войне, французы не обратились к морю с энергией и успехом Англии и Голландии. Главная причина этого лежала, вероятно, в физических условиях, делающих Францию страною привлекательною, с очаровательным климатом и с производительностью, которая превышала потребности ее населения.

Если родная земля даёт всё, то зачем обращаться к чужим берегам?
В итоге, любая попытка сухопутной державы построить военный флот, способный бросить вызов державам морским заканчивалась одинаково. Опять Мэхэн:

...для благосостояния всей страны существенно важно, чтобы условия торговли оставались, насколько возможно, не-тронутыми внешнею войною. Для того, чтобы достигнуть этого, надо заставить неприятеля держаться не только вне наших портов, но и далеко от наших берегов.
Может ли военный флот, отвечающий такой задаче, существовать без восстановления коммерческого судоходства? Сомнительно. История доказала, что чисто военная морская сила может быть создана деспотом, как это и было сделано Людовиком XIV; и история же показала, что его флот, казавшийся таким прекрасным, исчез, как увядает растение, не имеющее корней.
Что то похожее вполне можно написать про ВМФ СССР.
Не будем анализировать тут составляющие морской силы "по Мэхэну", главное мы увидели:
1. Если нация не может прокормить себя на суше, то она обращается к морю.
2. Включение моря в национальное хозяйство увеличивает богатство и могущество нации, непропорционально занимаемому ей ареалу на суше и её численности.
3. Для защиты связанной с морем коммерческой деятельности, нация создаёт военный флот.
4. Если в боях с конкурентами этой нации сопутствует успех, то она становится морской державой, основное военное строительство в которой направлено на развитие и поддержание морской силы, при этом для такой нации, и для страны, которая является её Родиной, абсолютно невозможен отказ от морской силы, потому, что это повлечёт за собой её гибель в самом прямом смысле этого слова.И все там это понимают.
Все эти закономерности действовали и в то время, когда Мэхэн писал свою книгу. А что континентальные державы?
Для них позиция номер один из списка никогда не выполнялась, а позиции 2,3 и 4, при попытке идти по этому пути, всегда приводили к столкновениям с морской державой или их блоком, причём столкновению на море - там,где у опытной морской держав есть масса преимуществ. Хотя бы тот же опыт.
Результатом обычно был разгром, при этом в обществе всегда находились сторонники "континентального мышления", то есть те, кто требовал не вкладывать никакие ресурсы в борьбу за море, так как она не является чем-то жизненно важным. Сейчас такие силы активно работают в России.
Итогом подобной "континентальной" политики становилось то, что морские нации и державы, становились ещё сильнее, и их способности атаковать "континентальные" державы с моря тоже росли.
Изменилось ли что-нибудь в ХХ и XXI веках?
Немного.
В 1976 году была издана книга командующего ВМФ СССР адмирала флота С.Г. Горшкова "Морская мощь государства". По Горшкову, морская мощь государства складывается из национальных транспортного, промыслового, научного и военного флотов, а также способности государства с пользой осваивать океанские шельфы. Добавим сюда то,что сегодня сюда же входит способность государства защитить подводные коммуникации, а чисто военно-морской компонент морской силы существенно корректируется авиацией и ядерным оружием. В целом же, описанные Мэхэном зависимости остались, просто к ним добавились новые виды морской деятельности, обусловленные техническим прогрессом.
Ещё одним любопытным отличием сегодняшнего положения дел стало то, что часть стран, зависимых от морской торговли, добровольно делегировала свою защиту Соединённым Штатам Америки, в том числе и защиту в море.
И последнее отличие - наличие удобных флагов, и интернационального рынка рабочей силы для корабельных экипажей. Это снизило издержки бизнеса, ведущего торговлю в море, и до некоторой степени, снизило налоговые поступления в бюджеты морских держав.
Но интенсифицировало торговлю, что скорее всего, покрыло налоговые потери.
В остальном же ничего не поменялось.
Так какое же отношение ко всему этому имеет новая редакция одного российского закона?
Самое непосредственное. На текущий момент, основная доля кораблей, принадлежащих российским компаниям, ходит под "удобными" флагами, да и сами эти компании регистрируются в оффшорах. Монополия судов под российским флагом в перевозках углеводородов на СМП поможет отработать возврат этих кораблей в российскую юрисдикцию, и оценить, какие выгоды это имеет для бюджетов всех уровней. Успех такой практики позволит распространить её на другие сферы морских перевозок, например, на нефть, экспортируемую через российские порты, на уголь, вывозимый с территории Росси на балкерах вне СМП, на сжиженный газ с Сахалина. Фактически речь идёт об огромном по масштабам бизнесе, с огромными финансовыми оборотами, который никак не питает сейчас Федеральный бюджет, равно как и какой либо из местных бюджетов. Все деньги, оплаченные кем бы то ни было за вывоз российских товаров морем, немедленно оказываются на счетах иностранных компаний. Слом этой порочной практики позволит существенно улучшить наполняемость бюждетов и будет одним из стимулов экономического развития страны. Вновь принятые изменения к Кодексу торгового мореплавания это первый шаг к более приемлемому положению вещей, тем более, что у государства тут монополия. Нет никаких иных углеводородов, кроме российских, которые можно было бы вывезти из России. И это можно и нужно использовать.
Но главное в другом.
Постепенное возвращение под российский флаг торгового флота, вместе с грамотной политикой по развитию морской инфраструктуры и торговли, позволит создать в России тот самый базовый компонент морской силы "по Мэхэну", который и превращает континентальное государство в морское - вовлечение морской деятельности в национальное хозяйство в значительных масштабах. Более того, один раз что называется "почувствовав" финансовую выгоду от прямого участия в морской торговле, использовав получаемые с этой торговли деньги в финансировании государственных расходов, российское государство уже не откажется от того, чтобы и дальше получать эти деньги. Получив государственную поддержку в освоении новых торговых маршрутов, отечественный судоходный бизнес тоже более не откажется от прибылей. Первая реакция бизнеса на необходимость платить российские налоги будет болезненной, но монополия на некоторые перевозки и помощь государства в морской экспансии покроют эти траты. И тогда в стране создастся определённый класс людей, заинтересованных в морской силе России своим карманом, и некоторые представители этого класса будут весьма влиятельными людьми.
Это будет самый сильный удар по "континентальному мышлению", который только можно нанести.
В 1908 году Начальник Морского генерального штаба контр-адмирал светлейший князь А. Ливен написал такие слова:

" России постоянно приходится повторять старую истину, что для обороны берегов нужен флот, что главным источником богатства страны является морская торговля и открытый доступ к мировым рынкам, и что все это зависит от морских вооружённых сил. Особенно в последнее время, вследствие сильного экономического подъёма всех цивилизованных народов, морские пути приобрели выдающееся значение, а вместе с ними и морская оборона."

Это как никогда верно и сейчас, но пока не существует значимой зависимости между уровнем развития отечественного мореходства и наполнениями бюджетов и частных карманов, всегда могут появиться силы, активно пропагандирующие "континентальное мышление", и они даже иногда могут преуспеть. Но когда "континентальное мышление" станет синонимом потери денег для огромных масс населения и его разных слоёв, а также для государства, никакого "континентального мышления" больше не будет. Россия окончательно повернётся к морю, и рано или поздно научится обогащаться и на морских перевозках, и на рыболовстве, и на всём остальном, что море способно дать промышленно развитой стране, вплоть до космических стартов с плавучих платформ.
И это обязательно "потянет" за собой и военный флот, которому волей-неволей придётся не только "просто быть", но и защищать эту отрасль национальной экономики силой оружия.
И это будет поистине тектонический сдвиг в наших приоритетах, в организации нашего общества, даже в качестве населения.
Является ли Россия морской державой? Это спорный вопрос. При наличии долгой морской истории, при наличии жизненно важных морских маршрутов, таких, как тот же СМП, её вовлечённость в мировое судоходство, освоение шельфа, морскую торговлю никогда не могло сравниться с таковыми у Британии или США, а сейчас с Китаем. Её флот только на очень короткий период в конце ХХ века стал океанским, и потом был потерян. Однако, новый законопроект показывает нам тот путь, идя по которому, можно серьёзно изменить ситуацию.
Заметим, что экспорт технически сложной продукции у стран, имеющих прямые судоходные линии к своим партнёрам, тоже проходит намного легче и эффективнее.
Напоследок вспомним обычный контрдовод к перспективам развития национальной морской силы. Он состоит в том, что, конечно, морская деятельность очень выгодна, но Россия это сухопутная держава, с традиционными морскими державами она всё равно не сравнится, а значит не стоит и пытаться, всё равно ничего не получится, в самом плохом варианте, морские державы опять разобьют Россию, как уже бывало.
В качестве примера того, что этот контрдовод неверен, опять приведём несколько высказываний А.Мэхэна, причём применительно к той стране, которую он знал лучше всего - к США.

Центр силы теперь уже не на берегу моря. Книги и газеты соперничают между собою в описании удивительного развития и все еще не вполне разработанных богатств внутренних областей материка. Капитал там дает высшую доходность, труд находит лучшие приложения. Пограничные же области находятся в пренебрежении и политически слабы, берега Мексиканского залива и Тихого океана — абсолютно, а Атлантический берег — по сравнению с центральной долиной Миссиссипи. Когда придет день, в который судоходные операции опять будут достаточно оплачиваться, когда обитатели трех морских границ осознают, что они не только слабы в военном отношении, но и сравнительно бедны по недостатку национального судоходства, их соединенные усилия могут оказать важную услугу для восстановления нашей морской силы. До тех же пор те американцы, которые в состоянии проследить ограничения, наложенные на международную карьеру Франции недостаточным развитием ее морской силы, могут справедливо горевать, что это великое орудие находится в пренебрежении и в их стране вследствие такого же, как во Франции, обилия отечественных богатств.

И ещё отрывок:

Что касается мореходного населения ... то где оно? Такой ресурс, пропорциональный береговой линии и населению страны, может находиться только в национальном торговом мореходстве и в связанной с ним промышленности, которые в настоящее время едва ли существуют у нас. Не существенно при этом, будет ли экипаж таких судов комплектоваться из местных уроженцев или из иностранцев, лишь бы он был привязан к нашему флагу и лишь бы морская сила страны была достаточна для того, чтобы дать большинству этих судов возможность в случае войны возвратиться домой из иностранных вод. Если иностранцы тысячами допускаются к баллотировке, то отчего они не могут занимать боевые места на палубе корабля?
Хотя в рассуждениях наших мы несколько уклонились в сторону, но все-таки их можно считать достаточными для вывода, что большое население, занятое промыслами, связанными с мореходством, представляет теперь, как представляло и прежде, важный элемент морской силы, что Соединенным Штатам недостает этого элемента и что основание его может опираться только на обширную торговлю под национальным флагом.

Россия в чистом виде, все те же самые проблемы. Заметим, что проповедники "континентального мышления" в те годы в США тоже были. А в мире был безоговорочный морской гегемон - Британская Империя. И несколько держав, обладающих флотами, способными загнать американцев на берег по всей их береговой черте. Но уже через 55 лет после написания этих строк, США имели больше ста авианосцев, имели ВМС, сильнее всех остальных ВМС в мире вместе взятых и могли высадить с моря десант, исчисляемый сотнями тысяч человек...
Пример США, превратившихся из континентальной державы в морского гегемона меньше, чем за век, показывает, что возможно, в принципе, всё. Для России положение будет осложняться проблемами в демографии, и слабой промышленностью. Но будет и положительный фактор - нам совсем не нужно мировой господство.
Нам нужен морской сектор в экономике, достаточно большой и сильный, чтобы улучшить экономическое состояние страны в целом, и военный флот, способный защитить этот сектор.
Конечно, сейчас, когда первый пробный правовой акт, способный стать первым шагом на этом пути, ещё только проходит экспертизу, радоваться рано - процессы создания этого сектора экономики, в том виде, в каком он нужен, ещё даже не начались.
Но можно констатировать, что государственная власть уже пытается их начать.
Мы пока не двинулись в эту сторону.
Но уже примеряемся к первому шагу.
И это не может не радовать.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся