Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Иван Тимофеев

К.полит.н., программный директор РСМД

В конце 2015 г. группа французских сенаторов подготовила доклад «Отношения с Россией: в поисках выхода из политического тупика». Ключевой тезис состоит в необходимости сочетания в отношении Москвы политики сдерживания и диалога. Экономическое и силовое сдерживание, по мнению авторов доклада, требуется для того, чтобы в Кремле серьезно считались и с Парижем, и с европейскими столицами. Такой подход вряд ли решит весь комплекс проблем, который привел к украинскому кризису. И уж тем более он вряд ли поможет справиться с растущим комом принципиально новых угроз и вызовов, исходящих в том числе и с Ближнего Востока.

В конце 2015 г. группа французских сенаторов подготовила доклад «Отношения с Россией: в поисках выхода из политического тупика». В этом обстоятельном документе были зафиксированы ключевые изменения, произошедшие в отношениях Франции и нашей страны после украинского кризиса. Доклад стал результатом целой серии дискуссий, в которых участвовали и россияне — эксперты, дипломаты, политики, общественные деятели.

Следует отметить, что доклад выходит за рамки текущей конъюнктуры. С одной стороны, в нем затрагиваются глубинные причины резкого ухудшения отношений России и Запада, с другой — предлагаются варианты решения наиболее сложных вопросов и определение базовых принципов взаимодействия с Россией.

Ключевой тезис состоит в необходимости сочетания в отношении Москвы политики сдерживания и диалога. Экономическое и силовое сдерживание, по мнению авторов доклада, требуется для того, чтобы в Кремле серьезно считались и с Парижем, и с европейскими столицами. Однако изоляцию России, с их точки зрения, нельзя доводить до предела. В противном случае ни один из проблемных вопросов решен не будет, а ситуация лишь еще более усугубится.

Установка на сопряжение сдерживания и диалога свойственна многим европейским странам. Прослеживается она и в политике США, хотя пропорции «кнута» и «пряника» меняются от случая к случаю. Подход французов в этом плане выглядит достаточно сбалансированным. Российский читатель найдет в докладе много неприятных оценок. Но сама установка на выход из тупика заслуживает самого пристального внимания. В аргументах французских сенаторов необходимо серьезно разобраться, чтобы тщательным образом оценить, во-первых, их предложения в области диалога, во-вторых, видение негативных сторон наших отношений. И в том, и в другом случае есть целый ряд тонкостей и деталей.

Перед тем как провести такой анализ, оговоримся, что сама по себе ставка на сочетание сдерживания и диалога имеет серьезные недостатки. Конечно, к такому подходу французских сенаторов можно отнестись с пониманием. Свою роль здесь играет и резко отрицательный информационный фон в отношении России, и позиция союзников, и непредсказуемость дальнейшего развития событий. Нужно признать, что поводом для такого подхода послужили и жесткие шаги Москвы, многие из которых были вынужденными.

Однако раздвоенность между сдерживанием и диалогом все-таки представляется тактическим, а не стратегическим вариантом. Он пригоден для эпизодического взаимодействия по общим проблемам или для страховки от продолжения эскалации. Но такой подход вряд ли решит весь комплекс проблем, который привел к украинскому кризису. И уж тем более он вряд ли поможет справиться с растущим комом принципиально новых угроз и вызовов, исходящих в том числе и с Ближнего Востока. У отношений России и Франции, равно как и у нашего взаимодействия с другими западными державами, должна быть более амбициозная цель. Речь идет о коренной перестройке системы европейской безопасности с участием всех заинтересованных сторон. Сегодня такая постановка вопроса может показаться нереалистичной. Это долгая и кропотливая работа, но если мы хотим избежать дальнейшего ухудшения обстановки и новых кризисов, то за такую работу нужно браться сообща и прямо сейчас. Франция с ее политическим весом, глубокими дипломатическими традициями и опытом сотрудничества с Россией была бы незаменимым партнером по такому диалогу.

В докладе обозначено несколько конструктивных положений, которые могли бы послужить основой для движения вперед. Прежде всего, речь идет о призыве интегрировать Россию в новую систему «европейского концерта держав», что, по мнению авторов, нужно сделать незамедлительно. Для этого требуется несколько шагов.

Во-первых, разработать внятную комплексную стратегию в отношении России, призванную обеспечить стабильность и предсказуемость проводимого западными державами политического курса (в том числе и для самой России). Основой стратегии должна стать установка на партнерство в многополярном мире, восстановление взаимного доверия, приверженность стратегической независимости и России, и Франции. Причем такая стратегия должна опираться на понимание российского менталитета и стратегической культуры.

Во-вторых, возобновить общеевропейскую дискуссию по вопросам безопасности и экономического развития в Европе. По сути, предлагается вернуться к обсуждению основополагающих принципов сотрудничества на континенте, подобному Хельсинкской конференции 1975 г. Данная конференция, как считают авторы, могла бы опереться на поддержку ОБСЕ. Такая позиция представляется здравой и конструктивной. С одной стороны, очевидно, что современный мир сильно изменился со времен Хельсинкской конференции. С другой стороны, вряд ли целесообразно отбрасывать в сторону огромный опыт ОБСЕ и сложившуюся институциональную архитектуру. Результатом такого диалога, по мнению авторов доклада, должно стать конкретное соглашение. И это предложение тоже представляется рациональным, несмотря на все возможные сложности как при его обсуждении, так и последующей имплементации.

REUTERS/Luke MacGregor
Игорь Иванов:
Россия и Европа: к новым правилам

Интересно, что одной из фундаментальных причин текущего кризиса в Европе авторы считают провал тесной интеграции России в общее европейское пространство безопасности и развития. Франция выступала с подобными инициативами с самого начала 1990-х годов, но они так и не были реализованы, в том числе из-за возражений союзников, включая США.

На наш взгляд, этот опыт следует обязательно принять во внимание. Договариваясь о новых принципах безопасности и сотрудничества в Европе, необходимо провести самую тщательную работу как с США, так и с наименее дружественными России членами НАТО и ЕС. Нередко их позиция отличается радикализмом и эмоциональной окрашенностью. Негативную роль играют как новые, так и старые стереотипы, страхи и противоречия. В самой России нередко можно встретить зеркальное отношение к этим странам, что еще больше усложняет наше взаимодействие. Но без диалога и компромиссов с ними выйти на новые принципы будет невозможно.

В-третьих, оказать содействие реализации Минских соглашений и разрешению кризиса на Украине. На первый взгляд это предложение носит тактический характер, но по своей сути оно является стратегическим. Без урегулирования украинского вопроса выйти на конкретное соглашение по безопасности в Европе, скорее всего, не получится. Кроме того, решение проблемы вряд ли сведется лишь к имплементации Минских соглашений. Россия должна приветствовать приверженность авторов доклада последовательному и разумному разрешению украинского кризиса, отвечающему общим интересам.

В-четвертых, расширить взаимообмен с Россией по самому широкому кругу вопросов, включая социальные, культурные, образовательные и научные контакты. Речь идет также об экономическом партнерстве. В докладе отмечается, что санкции нанесли серьезный ущерб всем сторонам. По политическим причинам сворачиваются многие направления сотрудничества, не имеющие никакого отношения к украинскому вопросу. Как справедливо считают авторы доклада, такое положение дел нужно менять. Необходимо содействовать максимально широкому образовательному, торгово-экономическому и гуманитарному взаимодействию. Отмена виз должна оставаться стратегической целью этого процесса, а облегчение визового режима рассматриваться в качестве промежуточной задачи.

В-пятых, наладить тесное сотрудничество России и Франции в борьбе с международным терроризмом. Данная задача должна быть включена в число приоритетных в процессе выстраивания системы европейской безопасности. Но двустороннее сотрудничество не менее важно. Россия, как и Франция, служит мишенью для террористов. У страны накоплен собственный уникальный опыт борьбы с этой угрозой. При этом сотрудничество в антитеррористической борьбе должно быть жестко отделено от проблемных направлений двустороннего диалога.

Наряду с обозначенными положениями, разумным и целесообразным представляется предложение авторов налаживать сотрудничество между ЕС и Евразийским союзом. В докладе обращается внимание на то, что ЕАЭС широко использует в своей работе опыт европейской интеграции, а сам потенциал сотрудничества двух интеграционных объединений оценивается достаточно высоко. От себя отметим, что развитию этого потенциала сегодня мешает комплекс политических противоречий, возникших в том числе и вокруг Украины. Однако ЕАЭС — это не «российский проект» и не «новый СССР». Это современная международная организация, в которой роль и голос всех стран-членов имеют высокий вес и значимость, несмотря на лидерство России в экономическом плане. Сотрудничество по линии двух организаций открывает принципиально новые возможности по сравнению с двусторонним форматом ЕС — Россия. Такие возможности связаны с тем, что позиция любой из стран-членов должна быть «усреднена» компромиссами с другими членами. А это означает более сбалансированный и деполитизированный диалог с внешними игроками, подобными ЕС.

В докладе французских сенаторов содержится и ряд дискуссионных положений.

Прежде всего, стоит поспорить с исходным видением России как страны, которая в своей международной политике опирается преимущественно на силу и ведет интервенционистскую политику. Собственно с этой посылкой связан и тезис о том, что сдерживание — необходимый элемент отношений с Россией. Проблема видится в том, что после холодной войны сдерживание никогда не выходило из повестки дня политики в отношении нашей страны. А это давало российским руководителям основания полагать, что западные партнеры также считают силу важным компонентом международных отношений, и оставлять компоненту сдерживания в своей внешней политике. Расширение НАТО, силовое вмешательство в югославский конфликт, интервенция в Ирак, операция в Ливии рассматривались именно в этом ключе (хотя в случае Ирака Россия и Франция совместно выступили с критикой американского вмешательства). То же можно сказать и о гибридных формах вмешательства. Сегодня в глазах Запада Россия часто представляется инициатором «гибридной войны». С российской же точки зрения, такие формы вмешательства давно используются на постсоветском пространстве. С этой позицией также можно спорить. Проблема в том, что оба стереотипа продолжают раскручивать спираль недоверия.

После окончания холодной войны в отношениях России и Запада так и не была решена «дилемма безопасности». Несмотря на резкий спад угрозы войны на европейском континенте, наши отношения так и не получили эффективного институционального фундамента. Мы столкнулись с парадоксом: институтов вроде бы было много, Россия получила представительство на многих площадках или сотрудничала с ними, однако все это не решало, а иногда даже усугубляло проблему неопределенности и недоверия. Стратегической ошибкой, несомненно, стало расширение и укрепление НАТО без участия России в ущерб той же ОБСЕ. Такую стратегию западных партнеров можно понять. Ведь НАТО была уже укорененной структурой — достраивать ее было гораздо проще, чем создавать что-то с нуля. Но эта бюрократическая рациональность не позволила решить «дилемму безопасности» в отношениях с Россией. Подспудно они были пронизаны сдерживанием. Череда кризисов (начиная с грузинского и заканчивая украинским) в полной мере обнажила проблему.

О чем это говорит? О том, что ставкой на сдерживание и баланс сил с обеих сторон сегодня можно добиться тактических результатов. Взаимодействие на этих принципах можно выстраивать десятилетиями и столетиями. Как говорится, дружбу дружи, а камушек за пазухой держи. Похоже, нам действительно придется так жить еще долгое время. Но и в этих условиях есть над чем работать. Сдерживание может идти по восходящей или по нисходящей. Наша общая задача сейчас — остановить ползучую эскалацию и выйти на нисходящий тренд. Начать можно как минимум с предупреждения опасных инцидентов в воздухе и на море. Авторитет Франции в евро-атлантических структурах мог бы способствовать достижению этой цели.

AP Photo/Alexander Zemlianichenko
Иван Тимофеев:
Россия и Европа: структурные перекосы

Разумеется, в докладе стоит обратить внимание и на ряд других моментов, которые представляются спорными или недостаточно проработанными. Один из таких моментов — интерпретация российской операции по принуждению Грузии к миру в 2008 г. В докладе этот эпизод рассматривается как пример интервенционистской политики России. Пятидневная война определяется в качестве важного этапа смены российской внешнеполитической парадигмы.

Такая интерпретация представляется ошибочной. Прежде всего, в докладе отсутствует ссылка на отчет комиссии Хайди Тальявини, в котором была дана достаточно профессиональная и объективная оценка событий. Упускается из виду тот факт, что военные действия были развязаны режимом Михаила Саакашвили, который в настоящее время в самой Грузии признан персоной нон грата. До начала войны в течение нескольких лет велась активная милитаризация страны. Можно дискутировать о правильности признания Россией суверенитета Абхазии и Южной Осетии. Тот же косовский прецедент делает вопрос как минимум неоднозначным. Но ясно одно: позиционирование России в качестве «агрессора» здесь вряд ли уместно. Москва явно выступала за сохранение статус-кво.

Еще более важно другое: несмотря на прямое вооруженное столкновение, отсутствие дипломатических отношений и сохранение красных линий в двусторонних отношениях, Россия и Грузия смогли постепенно вернуться к диалогу. Было запущено постоянное взаимодействие на уровне министерств иностранных дел (комиссия Карасин — Абашидзе), сыгравшее огромную роль в минимизации ущерба от конфликта. Грузия вернулась на российский рынок. Ассоциацию Грузии с ЕС в Москве восприняли спокойно, равно как и успешные реформы, диверсификацию внешнеэкономических связей этой страны. Партнерство Грузии с НАТО остается раздражающим фактором, но не приводит к обострениям. Наконец, крайне важной представляется поддержка политического диалога на уровне экспертов-международников (так называемый Стамбульский процесс), университетов, церкви. Все это говорит о том, что последствия политических кризисов могут и должны поддаваться исправлению. Франция сделала многое для того, чтобы погасить кризис в самом его разгаре. А Россия и Грузия впоследствии проделали огромную работу по минимизации ущерба.

Российского читателя вряд ли может оставить равнодушным оценка авторами доклада антитеррористической деятельности в Чеченской Республике. Ее интерпретация в духе мнимого интервенционизма неприемлема. Обе кровавые войны — трагедия постсоветской России. Ее корни были заложены задолго до распада СССР. Крах государственности в начале 1990-х годов лишь вывел на поверхность застарелые проблемы. Справедливо, что обе войны привели к массовым нарушениям прав человека. Но справедливо и другое: десятки тысяч людей были вынуждены покинуть республику еще до начала войны, потеряв дома, собственность, а некоторые — и жизнь.

REUTERS/Vincent Kessler
Сергей Рекеда:
Сосуществование вместо интеграции

К концу 1990-х годов в Чечне стал все громче заявлять о себе международный терроризм. Французским экспертам не стоит забывать о том, что вторая чеченская война началась с интервенции нескольких тысяч бандитов в соседний Дагестан. Российские войска дали им отпор, сражаясь плечом к плечу с дагестанским ополчением. В последующих боевых действиях активное участие на стороне федеральных сил принимали сами чеченцы. Интересно, какой была бы реакция Франции, если бы на ее территории появилась вооруженная до зубов банда численностью в полноценную бригаду, выступающая под знаменами радикального исламизма? Или если бы она подверглась серии жестоких терактов, подобных захвату театрального центра на Дубровке, школы в Беслане, страшным взрывам в жилых домах и в метро, в аэропортах и на вокзалах? (К сожалению, сегодня все это становится реальностью, и в России, как, наверное, ни в какой другой стране, понимают и поддерживают французов.) Реакция Франции была бы предельно жесткой и получила бы полную политическую поддержку России. Сегодняшняя ситуация на Северном Кавказе далека от идеала, но по крайней мере здесь было приостановлено расползание международного терроризма.

Обращает на себя внимание и преувеличенное отношение авторов доклада к ряду аспектов жизни российского общества и государства. Да, православная церковь пережила возрождение после распада СССР, но ее влияние на политику вряд ли стоит преувеличивать. Да, Евразийский экономический союз многими в ЕС рассматривался в качестве противовеса «Восточному партнерству». Но попытки интеграции начались еще в 1990-х годах и имели совершенно иную мотивацию. Да, в России активно шла военная реформа. Она повысила боевую готовность войск и во многом покончила со всем тем, что так активно критиковали на Западе — дедовщиной, призывным рабством, дефектами организации и т.п. Да, Россия совместно с КНР, Индией и другими странами пытается выстроить новые международные институты. Но разве это не отвечает сложившимся дисбалансам в мировой экономике, а частично и в политике? Да, Россия стремится диверсифицировать маршруты поставок газа в Европу, страхуясь от кризисов в отношениях с транзитными странами. Но разве такая страховка не в интересах европейских потребителей? Да, Россия трепетно относится к своему вкладу в победу над фашизмом, а утверждение авторов доклада о том, что критики действий СССР преследуются в России, не соответствует действительности. Более того, за прошедшие годы рассекречено огромное количество архивных материалов. Они дали историкам возможность провести серьезную работу по анализу опыта войны, часто расходящуюся с принятыми официальными установками как на Западе, так и в самой России.

По этим и многим другим вопросам требуется продолжение открытого и честного взаимодействия российских и французских экспертов. Отсутствие коммуникации порождает дефицит знаний, который замещается стереотипами с обеих сторон. В российском дискурсе стереотипов и предрассудков в отношении Запада можно найти не меньше. Они воспроизводятся в СМИ, укореняются в общественном мнении, влияют на принятие политических решений. Все это вряд ли соответствует нашим общим интересам. Сам факт появления доклада французских сенаторов провоцирует такой диалог. Его следует продолжить с привлечением самого широкого круга участников.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Развиваем российско-китайские отношения. На какое направление Россия и Китай вместе должны обратить особое внимание?
    Необходимо ускорить темпы евразийской интеграции в рамках сопряжения ЕАЭС и «Одного пояса — одного пути»  
     71 (28%)
    Развивать сферу двусторонних экономических отношений и прикладывать больше усилий для роста товарооборота между странами  
     71 (28%)
    Развивать гуманитарные связи, чтобы народы обеих стран лучше понимали друг друга  
     45 (18%)
    Создавать новые двусторонние политические механизмы для более тесного политического сотрудничества  
     32 (13%)
    Повысить эффективность координации действий в многосторонних международных организациях  
     30 (12%)
    Ваш вариант (в комментариях)  
     3 (1%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся