Распечатать
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Алексей Сарабьев

К.и.н, заведующий Научно-издательским отделом ИВ РАН, эксперт РСМД

Ситуация на ливанском политическом поле явно взяла курс на стабилизацию и конструктивный выход из кризисного состояния. Однако насколько глубоки позитивные внутриполитические сдвиги, обещают ли они постепенное реформирование государственной системы, основанной на конфессионализме, и, главное, как скоро ливанцы смогут почувствовать эффект от усилий правительства по преодолению тяжелых проблем во многих областях жизни общества — эти вопросы остаются открытыми.

Ситуация на ливанском политическом поле явно взяла курс на стабилизацию и конструктивный выход из кризисного состояния. Однако насколько глубоки позитивные внутриполитические сдвиги, обещают ли они постепенное реформирование государственной системы, основанной на конфессионализме, и, главное, как скоро ливанцы смогут почувствовать эффект от усилий правительства по преодолению тяжелых проблем во многих областях жизни общества — эти вопросы остаются открытыми.

Предсказуемость и динамическая стабильность как характеристики нового этапа в политическом процессе

Последний день октября 2016 г. принес Ливану выход из «президентского тупика», продолжавшегося более двух лет. В условиях уникальной ливанской демократической модели — консоциональной демократии — стала возможной, наконец, согласованность основных политических сил по кандидатуре одного из лидеров президентской гонки — генерала М. Ауна.

Эта успешная договоренность (причудливая во всех смыслах «консоциация»), инициатором которой стал глава движения «Мустакбаль» Саад Харири, оставила на повестке дня ряд нерешенных проблем самой государственной структуры. Нелегкий процесс формирования Кабинета под началом того же С. Харири длился более полутора месяцев и завершился 18 декабря 2016 г. утверждением правительства-гиганта из 30 человек, причем свои прежние места сохранили бывшие министры внутренних дел, иностранных дел и финансов. Теперь к числу важнейших задач в области государственного управления Ливана относятся долгожданные парламентские выборы, назначенные на май 2017 г. Если даже выборы на этот раз состоятся — а они уже дважды откладывались на полуторагодовой срок, — то можно предугадать, что они будут проведены на основе прежнего избирательного закона, поскольку обсуждение нового зашло в свое время в тупик, и выхода из него пока не видно. Депутатский состав практически образца 2009 г. будет в таком случае переизбран, и уже новые парламентарии будут участвовать в очередном непростом процессе формирования обновленного правительства (по всей видимости, во главе с тем же С. Харири и, возможно, с сохранением в общих чертах его нынешней схемы).

Ожидаемая новая структура политического пространства, скорее всего, не предполагает существенного изменения состава политических элит. Ливанцы, вероятно, будут еще очень продолжительное время видеть на разных ответственных постах тех же ведущих политиков, неизменно договаривающихся о мере властного представительства своего электората. Так что, несмотря на сдвигающийся в ту или иную сторону политический баланс, динамическое равновесие высоких государственных постов будет устанавливаться не между «новой» и «старой гвардией», а внутри привычных политических элит.

Президент и сторонники по бывшему альянсу

Ливанский президент — как по определению, так и по прецеденту — на внутриполитической арене вынужден занимать позицию «над схваткой». При этом нельзя не учитывать тесную связь христианских партий, входивших в бывший альянс «8 марта», в том числе Свободного патриотического движения, с шиитскими силами, которые пытаются демонстрировать мобилизацию внутри своего лагеря. Примечательным фактом можно считать то, что в южных районах страны, где поддержка шиитской «Хезболлы» почти повсеместна, отмечается также подчеркнутое уважение к лидеру АМАЛЬ Набиху Берри. Есть и особые районы и кварталы, где ведется мощная агитация в пользу давнего спикера парламента. При этом Сопротивление очевидным образом идет на взаимовыгодный тандем, где Н. Берри, помимо его широких финансовых возможностей в пользу прошиитских кругов, выступает и своеобразным буфером для радикальных взглядов политиков от «Хезболлы», представляет теперь на политическом поле «умеренных» шиитов. В свою очередь, для т. н. просаудовских сил Н. Берри может рассматриваться как потенциальный канал для компромиссов со стороны ливанских шиитов.

В то же время «Хезболла» проводит очень продуманную политику, как бы уведя в тень хорошие отношения с президентом М. Ауном как соратником по бывшему альянсу «8 марта». Занятые не столько даже в сирийском конфликте, сколько в охране непосредственно ливанских границ вместе с ливанскими армейскими подразделениями, отряды этой партии постоянно набирают очки для своего политического крыла. Можно предполагать, что «Хезболла» окажется очень хорошо представленной во власти (как в правительстве, так и на государственных постах среднего уровня) и, вероятно, что многие ее сторонники будут позиционировать себя в качестве «независимых», как это уже было в период большинства «8 марта» в парламенте и правительстве Наджиба Микати (с января 2011 по март 2013 г., затем оставался и.о. премьера еще почти год).

Скороспелая попытка С. Харири в ноябре 2015 г. провести в президенты лидера движения «Марада» Сулеймана Франжье породила явное недовольство последнего этим неуспехом, особенно после подобного же маневра, но уже приведшего к избранию мощного конкурента — генерала М. Ауна. Пытаясь получить максимум при распределении министерских портфелей, С. Франжье явно использовал образ незаслуженно обойденного соратника по прежнему альянсу, в том числе в отношениях с М. Ауном. Впрочем, назначенный премьер открыто демонстрировал стремление «задобрить» своего экс-фаворита по президентской гонке, и тем самым С. Харири смог на протяжении всего продолжительного периода формирования правительства удержать вокруг себя всех возможных потенциальных сторонников.

Политические «слова пастырей»

Свое веское слово в нынешний поворотный момент ливанской политической жизни стремились высказать лидеры религиозных общин. В качестве центра притяжения глав христианских общин Ливана позиционирует себя патриарх Маронитской церкви Бишара Бутрос ар-Раи. Кроме регулярных заседаний Маронитского совета епископов, он собирал в своей резиденции в Бкерке заседания Совета католических патриархов и епископов в присутствии представителя папского престола (нунция), которые высказываются в том числе по актуальным вопросам ливанской политики. В течение первой половины ноября патриарх принимал у себя и нового президента, и спикера парламента, и лидеров ведущих ливанских партий, и даже заместителя главы Высшего исламского шиитского совета. Показательно, что патриарх Бишара ар-Раи фактически заявляет о себе словами своего далекого предшественника, патриарха Ильяса Хувайека: «Я — патриарх Ливана. Для меня существует не Ливан разных конфессий, а одна конфессия — ливанская».

На крайней необходимости скорейшего назначения членов нового правительства настаивал и суннитский Верховный муфтий Ливана Абдуллатиф Дериан. Он, кстати, прямо называл избрание нового президента страны успехом «смелой и мужественной инициативы» С. Харири.

Практически по всем вопросам региональной и мировой политики (причем в наименьшей степени — по внутриливанской проблематике) высказывался глава «Хезболлы» Хасан Насралла. Безусловный лидер общины ливанских шиитов продолжает выступать не столько в качестве религиозного авторитета, сколько яркого политического деятеля, а его слова служат ориентиром для сторонников Сопротивления далеко не только в Ливане.

Нужды населения и «политика для политиков»

Ливанцы, вероятно, будут еще очень продолжительное время видеть на разных ответственных постах тех же ведущих политиков, неизменно договаривающихся о мере властного представительства своего электората.

Политическая перегруппировка старых элит по всем признакам не производит на ливанцев сильного впечатления. Прагматический взгляд на жизнь, присущий большинству жителей страны, заставляет не забывать, что в новых условиях тем же самым политикам предстоит решать ряд серьезнейших вопросов, давно стоящих перед страной, причем в контексте тяжелой региональной ситуации.

Социально-экономический блок вопросов. Простые ливанцы неоптимистичны в оценках долгожданных политических перемен. Преобладает трезвый подход: люди ждут от нового президента и кабинета министров реальных шагов по улучшению положения в разных сферах жизни общества. Низшие и средние слои населения испытывают серьезные экономические трудности, не видя при этом заметных перспектив на улучшение. В стране сохраняется сильнейшее социальное расслоение при фактическом отсутствии социальных лифтов. По оценкам Всемирного банка на октябрь 2016 г., за годы кризиса в соседней Сирии количество бедных в Ливане возросло с 1 млн до 1,2 млн человек (не считая сирийских беженцев), тогда как число безработных ливанцев увеличилось приблизительно на 250–300 тыс., из которых большинство — неквалифицированные молодые люди. Условия труда малообеспеченных слоев населения, их жилье и питание находятся на чрезвычайно низком уровне, а огромная разница с качеством жизни «элитарных слоев» бросается в глаза. Уровень безработицы очень высок, причем это касается как малоквалифицированных рабочих, так и выпускников университетов, не имеющих протекции.

Простые ливанцы неоптимистичны в оценках долгожданных политических перемен.

Эти проблемы существовали в Ливане задолго до наплыва сирийских беженцев, которые, справедливо говоря, и не претендуют найти квалифицированную работу, а потому составляют конкуренцию коренным ливанцам лишь среди уборщиков, рабочих на стройках и станциях техобслуживания. Сирийские мелкие лавочки потеснили ливанские лишь в тех районах, где сосредоточены поселения беженцев (по большей части – в долине Бекаа). В ноябре–декабре 2016 г. во многих районах проходили акции протеста против тяжелых условий труда среди водителей пассажирского автотранспорта, производителей сельхозпродукции, которые испытывают серьезные проблемы рынков сбыта.

Проблемой, которая касается большинства населения, остается чрезвычайная дороговизна жилья, коммунальных услуг, телефонной связи и Интернета. Ливанцы жалуются на коррупционные схемы, которые стоят за монополией на эти услуги. Кроме того, по их мнению, коррупция обеспечивает «порочный круг» коммунальных проблем: за электро- и водоснабжение граждане вынуждены платить по двум-трем квитанциям — от официальной снабжающей организации и от частных фирм, обеспечивающих светом и водой в частые и продолжительные периоды перебоев их подачи.

REUTERS/Mohamed Azakir
Наталья Беренкова:
Ливанский фронт

Принципиально не решенным остается воспрос утилизации и переработки отходов: положение в целом вернулось к своему «докризисному» состоянию. В ряде столичных районов сохраняются огромные свалки вдоль дорог, обильно политые крысиным ядом и представляющие большую угрозу для и без того тяжелой экологической ситуации в Бейруте. Отсутствие экологичных видов транспорта, железных дорог, перенасыщенность страны подержанными автомобилями, все это помноженное на предельную плотность населения городов и выкупленную в собственность богатыми семьями, а потому недоступную для простых ливанцев землю равнинных районов, дополняют удручающую картину.

В свете сказанного баталии на «политическом олимпе» не могут не восприниматься ливанцами сквозь призму хозяйственных проблем, с которыми население страны сталкивается в повседневной жизни.

Социально-политические проблемы. Дробность ливанской политической арены отражает внутреннюю разделенность самого общества. Во многих отношениях заметны различия в уровне и стиле жизни населения разных районов Ливана, в их политических пристрастиях и взгляде на региональные и мировые проблемы. Политическая аффиляция конфессиональных общин, в свою очередь, базируется на традиционных представлениях, царящих в среде общины, и религиозном авторитете духовных лидеров.

Дробность ливанской политической арены отражает внутреннюю разделенность самого общества.

При заявляемом чаще всего нейтрализме отдельных общин все же преобладает позиция, связанная с той или иной опорой на различные внешние силы. За несколько месяцев, прошедших с избрания президента, несовпадающие взгляды религиозных общин много раз давали о себе знать. Это касалось и распределения постов в правительстве, госструктурах, силовых ведомствах, и дискуссий по новому избирательному закону, и деятельности Спецтрибунала по Ливану (расследующего убийство Рафика Харири 14 февраля 2005 г.). При этом каждый раз просматривался мировой игрок, который выигрывал от поддержки той или иной спорящей стороны на внутриливанской арене.

Что касается новых, «молодежных» политических сил, далеких от ведущих ливанских семей и исторических партий, то они пытались выйти под лозунгами борьбы с якобы насквозь коррумпированной системой власти, политическим конфессионализмом и протекционизмом. Довольно скоро, правда, они столкнулись с серьезными внутренними проблемами, виной чему были как разобщенность, так и провокаторские действия некоторых членов. Во многом такого рода движения были нейтрализованы давлением крупных партий, которые усмотрели опасность для себя. Впрочем, эти так называемые реформисты не теряют надежды добиться успехов в отношении глубокой трансформации существующего политического поля.

В пользу того, что конфессиональная система политического представительства будет сохраняться, говорят не только прежние заявления М. Ауна. Ливанские СМИ в период формирования правительства напрямую обсуждали конфессиональные квоты в министерском составе. Газета «Аль-Мустакбаль», рупор партии С. Харири, также отмечала, что при формировании правительства назначенный премьер был занят помимо поиска «тонкого политического баланса» еще и распределением постов по конфессиональному признаку.

Ливанское преломление региональных проблем

Ливан продолжает быть вовлеченным в проблемы безопасности в регионе, связанные с распространением экстремизма под исламистскими лозунгами. Обеспокоенность властей вызывают, в частности, подобные настроения в некоторых районах Триполи, а также попытки халифатистской агитации в ряде палестинских лагерей (например, Айн-аль-Хильве близ Сайды, с населением около 80 тыс. чел.). Периодические боестолкновения и стычки на северной и восточной границах страны свидетельствуют о сохраняющейся опасности вторжения исламистов с сирийских территорий и угрозы для мира в стране. Гарантом безопасности выступает ливанская армия, авторитет которой все повышается и на имидж которой правительство не жалеет средств. Некоторую финансовую помощь, а также вооружение и технику (впрочем, в символическом объеме) поставляют ливанской армии США и Великобритания. Дипломаты этих стран даже присутствуют на заседаниях Высшей комиссии по защите государственных границ Ливана. Армейская инфраструктура улучшается год от года, а популяризации армии посвящена значительная часть наружной рекламы в городах и на автомагистралях. При этом непосредственное участие отрядов «Хезболлы» в сирийском конфликте, видимо, умышленно не акцентируется, и о резолюции 1559, предусматривавшей разоружение отрядов партии, в настоящее время предпочитают не вспоминать.

Ливанцы в настоящее время не станут жертвовать общественным порядком ради выражения своих политических пристрастий.

Неприятие возможности для большинства населения отказа Ливана от нейтрализма по отношению к сирийским событиям легко объяснимо. Ливанцы в настоящее время не станут жертвовать общественным порядком ради выражения своих политических пристрастий. Во всяком случае, поддерживать сирийскую оппозицию ливанская армия не намерена, косвенным подтверждением чему стало неожиданное признание «Свободной сирийской армии» террористической организацией: такое мнение высказал 14 ноября 2016 г. общественный обвинитель на одном из заседаний военно-полевого суда, приравняв это объединение к террористическим ИГ и ФН («Джабхат ан-Нусра»). Нейтрализм Ливана сразу после своего избрания провозгласил и новый президент, заявив, что страну «необходимо отделить от внешних конфликтов, следуя при этом Уставу ЛАГ». Правда, вскоре прозвучал и другой его призыв — к «упреждающим, сдерживающим и защитным мерам против терроризма до полной победы над ним». Это вполне может означать попытку сохранения сбалансированной линии прежнего главы правительства Т. Салама, когда армия эффективно противодействовала исламистам внутри ливанских границ, а отряды «Хезболлы» (негосударственные вооруженные формирования) неофициально, но с молчаливого согласия правительства воевали в Сирии.

Успехи сирийской армии и поддерживающих ее сил, в первую очередь российских ВКС, простые ливанцы во многих частях страны очень приветствуют. Среди тех, кто критически относится к усилиям по поддержке сирийского режима, демонстрация мощных средств ведения боевых действий все равно вызывает традиционное для Ближнего Востока уважение силы. Вообще, российское «возвращение» на Ближний Восток чаще всего встречается в Ливане с одобрением. Народ не рассматривает усиление присутствия России в регионе как угрозу или шаг к дестабилизации, а напротив, в большинстве своем расценивает его как фактор сдерживания хаоса и экстремизма. Изредка в прессе появлялись намеки на связь окончания политического вакуума в Ливане с поддержкой со стороны Москвы и даже усилением российских военных сил в соседней Сирии. Как ни парадоксален такой ход мысли, он указывает все же на придание огромного значения действиям России в региональном масштабе.

Народ не рассматривает усиление присутствия России в регионе как угрозу или шаг к дестабилизации, а напротив, в большинстве своем расценивает его как фактор сдерживания хаоса и экстремизма.

Ливанцы склонны рассматривать ситуацию в регионе во многом как столкновение интересов двух региональных лидеров. Иран, действуя сугубо в своих интересах, идет в этом отношении параллельным курсом с Россией, и этот тактический альянс (не исключающий, впрочем, возможности создания одновременно и других тактических альянсов) может продлиться долго и служить до определенного момента умиротворению региона. Саудовская Аравия, обескровленная низкими мировыми ценами на нефть и затянувшейся войной в Йемене, не может не нуждаться в компромиссах по многим региональным вопросам, и можно предположить, что вопрос верховной власти в Ливане как раз стал одним из таких подходов. С. Харири, не раз заявлявший в триумфальном ключе о своем «возвращении» из КСА, стал, по-видимому, основным координатором внутриполитической договоренности, которая привела к успешному избранию главы государства после президентского вакуума, продлившегося более двух лет. Не последнюю роль в этом могли сыграть изменившиеся подходы в «доме Сауда» к ливанской политической повестке.

Продолжение «ближневосточной классики»

Не утрачивает своей актуальности и проблематика палестинских лагерей в стране. В них проживают, по приблизительным оценкам, от 250–300 тыс. до 450 тыс. палестинцев, большинство из которых не имеют гражданства и ограничены во многих правах и возможностях. В южных районах весьма сильна агитация ФАТХа. Особенно вблизи палестинских лагерей в районе южноливанского Сура повсюду — и на улицах, и вдоль дорог — можно видеть желтые флаги организации. 11 ноября 2016 г. ливанские палестинцы шумно отмечали 12-ю годовщину кончины Абу Аммара (Ясира Арафата). Впрочем, у ФАТХа в Ливане много врагов как среди палестинцев из других групп, так и исламистов, пытающихся «раскачивать» страну, используя палестинский вопрос. (За время «арабской весны» были совершены около 30 покушений на видных членов ФАТХа в Ливане.) Показательно, что серьезные инциденты в самом неспокойном, как считается, лагере Айн аль-Хильве стали происходить уже в ноябре, в период острых дебатов вокруг формирования нового правительства. Непосредственно в День независимости (22 ноября) в этом лагере произошли боестолкновения, в результате которых были убитые и раненые. Перестрелки происходили и в дальнейшем, причем среди жертв оказывались стражи правопорядка лагеря.

Успешный политический маневр лидера «Мустакбаль», приведший фактически к прорыву «президентского вакуума», почти сразу — уже в ноябре 2016 г. — стал отзываться эхом на уровне региональной политики. Накануне Дня независимости Ливана с неожиданным официальным визитом прибыла представительная делегация из Саудовской Аравии. Состоялось множество встреч, начиная с президента М. Ауна, а также со многими ведущими политиками, в том числе спикером Н. Берри. По словам главы делегации, принца Фейсала, король Сальман уполномочил делегацию поздравить нового президента с избранием, а кроме того, пригласить его в Саудовскую Аравию с визитом — только после формирования нового правительства под началом С. Харири. Такая миссия саудовцев, как представляется, очень походила на неприкрытое давление на президента из бывшего прошиитского альянса. Очевидным это становится, если учесть время посещения саудовцами Бейрута — кульминационный период распределения министерских портфелей в новом правительстве. Так или иначе, поездка президента М. Ауна в Саудовскую Аравию состоялась в январе 2017 г., и — что показательно — стала его первым зарубежным визитом в новом качестве.

В этой связи логично сосредоточить внимание на еще одном ключевом вопросе ливанской внешней политики — развитии отношений с Ираном. На этом направлении тенденции остаются пока менее явными. Тем не менее иранский внешнеполитический трек будет продолжать оказывать самое непосредственное влияние на внутриливанскую политику, и потребуется время, чтобы разобраться, насколько оно окажется в интересах всего ливанского народа.

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Текущий опрос

Какие глобальные угрозы, по вашему мнению, представляют наибольшую опасность для человечества в ближайшие 20 лет? Укажите не более 5 вариантов.

Прошедший опрос

  1. Какой исход выборов в Конгресс США, по вашему мнению, мог бы оказать положительное влияние на российско-американские отношения в краткосрочной перспективе?

    Ни один из возможных результатов не способен оказать однозначного влияния  
     181 (71%)
    Большинство республиканцев в обеих палатах  
     46 (18%)
    Большинство демократов в обеих палатах  
     27 (11%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся