Блог Сергея Мельникова

Угроза веселых и находчивых: почему в близкой к НАТО структуре анализируют российские юмористические телешоу

10 Апреля 2017
Распечатать
Мартовский доклад организации StratCom (NATO Strategic Communications Centre of Excellence) об использовании юмора как инструмента стратегической коммуникации в вечерних шоу «Первого канала» и КВН не оставил равнодушным российское общественное мнение. По поводу 157-страничного материала под названием «StratCom смеется: в поисках аналитической основы» высказались создатели и участники программ, публицисты, официальный представитель МИД России. Действительно, не каждый день аккредитованные НАТО структуры заявляют, что телепередачи, ассоциирующиеся исключительно с развлечениями, «оказывают влияние» и «дискредитируют западных лидеров» [1]. Постановка вопроса StratCom, на первый взгляд, довольно смешна и призывает к легкому юмористическому ответу. По большому счету, это в России и случилось. Довольно характерна формулировка «Первого канала»: «это какой-то абсурд, неужели аналитикам НАТО больше нечем заняться?» Тем не менее, ответное аналитическое рассмотрение доклада позволяет утверждать, что он не такой уж и абсурдный (это не отменяет вопросов к нему). Рассмотрим более детально, что утверждается в докладе и в чем его конкретный политический смысл.

Коммуникация, которой нет

Политический юмор нечасто становится предметом интереса исследователей. Обычно это — один из инструментов политической практики, политическая технология, элемент персонального стиля того или иного политического деятеля. (сейчас, например, международное сообщество привыкает к откровенному и слегка хамоватому юмору Дональда Трампа, недавно охарактеризовавшего Владимира Путина как «крепкого орешка» и заявившего, что между ним и Ангелой Меркель «есть нечто общее», говоря о возможном прослушивании его телефона предыдущей администрацией). В гуманитарных науках консенсуса о том, как следует воспринимать политический юмор и юмор вообще не существует — в одной только социологии выделяются функционалистский, конфликтный, интеракционистский, феноменологический и сравнительно-исторический подход к юмору [2]. Многие десятилетия в различных дисциплинах ломаются копья относительно природы юмора — является ли он демонстрацией превосходства, разрядкой от «требований общественного принуждения» [3] или же столкновением двух различных нарративов? В теоретической части работы эксперты StratCom выделяют пять основных компонентов юмора [1, c. 6-38]: 1) общее, разделяемое знание, на почве которого возникает комическое сообщение (в пределах одного крупного сообщества, например, нации); 2) дифференцированная аудитория, существующая в рамках данного сообщества; 3) различное восприятие юмористического сообщения данной разнородной аудиторией; 4) функции юмора, определяемые коммуникатором заранее, исходя из предполагаемого эффекта воздействия; 5) канал коммуникации, необходимый для более эффективного достижения цели сообщения. На входе этого переплетения компонентов находится предполагаемая цель сообщения, на выходе — достигнутая цель сообщения. Концепция, безусловно, является научно обоснованной, при этом авторы неоднократно упоминают, что их подход к политическому юмору не является единственным. Фактическое знакомство с российским материалом (выбранный для исследования период заключал в себя передачи с 2008 по 2016 годы) с их стороны также было довольно доскональным. Единственная неловкость: анализ юмора происходит заранее заданным образом — через его рассмотрение как «инструмента стратегической коммуникации». «Стратегическая коммуникация» — словосочетание довольно лукавое. По словам эксперта Всемирного банка, это не что иное как «модное словечко» (buzzword), с коммуникацией по большому счету не связанное, определяемое апологетами как «целенаправленное использование коммуникации для исполнения организацией своей миссии». В самом StratCom стратегическую коммуникацию связывают со «скоординированным и уместным» использованием коммуникационных активностей и возможностей НАТО для поддержки политики, операций и деятельности Альянса. Это порождает две проблемы, связанные с докладом. Первая — его очевидная ангажированность. В двух кейс-стади, посвященных российскому телевидению (вечерним шоу Первого канала и КВН), применительно к нему используются такие оценочные термины как «политическая пропаганда» (пусть и довольно аккуратно) [1, с. 49] и «сохранение конструкта бывшего советского пространства» [1, с. 53]. В кейс-стади, посвященном украинскому телевизионному и сетевому юмору мы читаем: «контрпропаганда», «противостояние российским информационным атакам» [с. 122]. Строго научный подход требовал бы анализа формирования двух различных картин мира — посредством российских и украинских СМИ. А стигматизация, с одной стороны, и благоприятствование, с другой, превращает строго научный анализ в политизированный. Вторая проблема, пожалуй, более основательна. Авторы убеждены, что телевизионный юмор, в котором представлены шутки, связанные с политической повесткой дня, призван «влиять на систему взглядов и даже на поведение индивидов и групп» [с. 7]. Это звучит недостаточно обоснованно. Можно предположить другое: в юморе не формулируются самостоятельные смыслы и значения, он — лишь некоторая смысловая игра с тем, что аудитории уже известно из текущей новостной и политической повестки; некоторое упрощение избытка не до конца отрефлексированных знаний о политике и политическом. Так, например, происходит с зарисовкой в одном из вечерних шоу Первого канала, в которой Барак Обама возвращается домой в нетрезвом виде [c. 59] . Авторы доклада считают, что смех над этим позволяет аудитории «снять стресс, связанный с глубокими личными проблемами» и узнать себя в шутках о западных лидерах. Интерпретация уместна, но дискредитирует ли эта сцена Обаму? Возможно, наоборот, такой юмор делает его «своим» для части российской аудитории? Обложка доклада

Опыт для заимствования

В чем может быть политическая цель публикации данного исследования? Обрывки ответа даны внутри доклада. Авторы опасаются влияния российских телепрограмм на русскоязычную аудиторию, проживающую в других странах. Во-первых, они констатируют, что российские юмористические программы по форме во многом соответствуют западным образцам и могут легко быть восприняты на Западе [с. 151]. Во-вторых, высказывается опасение, что хотя «Первый канал» и полноценно не транслируется вне России, нередко его ретранслируют «местные каналы» [с. 54]. Также «в западных и других странах (например, Израиле и США)» многие русскоязычные спикеры смотрят российское кабельное и интернет-телевидение, и на это нужно реагировать. Ведь по логике StratCom юмористические программы не только соответствуют российскому официальному политическому дискурсу (с чем спорить трудно), но и дополняют его «основные концепты дополнительными элементами, не включенными в официальную риторику» [с. 76]. Это, повторим, довольно сомнительно. Где, например, эти элементы в насмешке по поводу внешней привлекательности немецкого канцлера? [с. 64] — неясно. Наконец, довольно интересны рекомендации данного доклада, выполненного по заказу Министерства обороны Латвии [c. 156]: «попытайтесь определить, в чем заключается разделяемое аудиторией знание по поводу прошлого и настоящего» «оцените, каковы знания общества о «низкой» и «высокой» культуре», «пытайтесь использовать формы, поддерживающие чувство принадлежности — «мы», «все мы», «наш»». Эти и другие компоненты как раз и были обнаружены при анализе российского телевизионного юмора. Стало быть, с той точки зрения, которую описывает StratCom, его следует считать успешным и именно поэтому он стал предметом рассмотрения. Это неудивительно, так как основными активностями расположенного в Латвии StratCom («Центр передового опыта НАТО в области стратегической коммуникации» - рус.) является «исследование того, как НАТО и его члены могут противостоять враждебному влиянию», а также «исследование информационных кампаний России в странах Северной Европы и Балтии». В самой Латвии после полугодового запрета возобновил вещание телеканал «РТР-планета». Появляются сообщения о том, что российские телеканалы (и развлекательные программы, как довольно рейтинговый сегмент) увеличивают популярность среди латышей. На этом фоне озабоченность вполне понятна. Касается она, очевидно, и Украины, ведь, сопоставляя российские и украинские кейс-стади доклада, даже читатель из стран НАТО наверняка удостоверился бы в меньших технических и идейных возможностях украинской юмористической индустрии. Наконец, еще раз следует обратить внимание на то, что посыл о воздействии юмора, о том, что он несет дополнительные смыслы, навязывающие аудитории определенную картину мира, изначально спорен и без исследования эффекта воздействия на аудиторию неубедителен. При том, что теоретическая часть доклада — бесспорный вклад в недостаточно разработанную область исследований юмора, его нарочитая политическая ангажированность делает его вполне заслуженным объектом насмешки со стороны своего объекта — российских комиков. [1] StratCom laughs. In search of analytical framework — NATO Strategic Communications Centre of Excellence, 2017. [2] Kuipers G. Sociology of humour // The primer of humour research (V. Raskin Ed.). - Berlin/ New York, 2008. [3] Bain A. The emotions and the will. — 3rdedn. London: Longmans, Green and Co, 1899.
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся