Блог Александры Шаповаловой

Купить Россию

4 Июня 2014
Распечатать

Геополитическая игра вокруг украинского кризиса подходит к своей кульминации. В ближайшие недели, а возможно и дни станет понятно, какой баланс сформируется на европейском континенте в результате драматических событий последних месяцев. Правда, насколько он будет устойчивым, остаётся пока неясным.

 

Тактика Запада, на некоторое время обескураженного внезапностью воссоединения Крыма, к маю приобрела всё более чёткие контуры. И они предполагают не возвращение к классическим канонам «холодной войны», а установление асимметричного взаимодействия образца 1990-х годов в несколько более жёстких рамках. Перманентная геополитическая конфронтация с Россией Западу не нужна. Ему гораздо комфортнее в условиях, когда ради каких-либо политических, экономических или даже символических выгод в условном сотрудничестве с ним Россия была бы готова идти на уступки в вопросах стратегического характера, прежде всего в отношении пространства Восточной Европы.

 

Для этого требуется не полное сворачивание сотрудничества и переход к долгосрочному противостоянию, а молниеносный удар, способный дать России ощутить всю мощь западного влияния и заставить её отступить в украинском вопросе. Давление в виде нескольких пакетов точечных санкций было нацелено именно на достижение такого эффекта «экономического блицкрига» для отдельных политических фигур и секторов российской экономики, что повлекло бы за собой политические уступки в обмен на «любезное» согласие Запада восстановить сотрудничество в наиболее выгодных для него сферах.

 

Когда стало понятно, что принятыми мерами необходимый эффект достигнут не был, Запад в лице Германии и её европейских партнёров дополнил эту тактику элементами торга в наиболее чувствительном для европейской политики России газовом вопросе. Это привело к согласованию в начале мая неких, пока не оглашённых публично, российско-немецких договорённостей касательно Украины и её газовой сферы. Разумеется, сам факт того, что такие договорённости были достигнуты и, по-видимому, начинают реализовываться, имеет положительное значение, потому что демонстрирует возможность находить хотя бы минимальный компромисс в непростых условиях. Но следует открыто признать, что полагаться исключительно на эти договорённости в деле урегулирования украинского кризиса и формирования нового европейского баланса весьма опрометчиво.

 

И тому есть две причины. Во-первых, как показал даже ход трёхсторонних переговоров ЕС, России и Украины по газовому вопросу, решающего влияния на Киев у Евросоюза нет. Личными прямыми обязательствами перед Берлином новый президент Украины не обременён. А использовать Соглашение об ассоциации и безвизовый режим в качестве рычагов давления на Киев Европейскому Союзу на данном этапе ещё проблематичнее, чем в период правления Януковича. Поддержав революционное движение, ЕС, в том числе Германия, косвенно взял на себя политические обязательства в отношении новой киевской власти, чем значительно сузил свои рычаги влияния. Поэтому в нынешних условиях ЕС не может отказать Украине в предоставлении этих стимулов, тем более, что политическая часть Соглашения уже частично подписана.

 

Правда, строго говоря, с точки зрения интересов ЕС, вся эта ассоциативная конструкция сейчас практически теряет свой смысл. Если первоначальный замысел предполагал, что её оформление позволит установить режим внешнего управления в Восточной Европе и благодаря этому превратит Евросоюз в монопольный центр влияния на континенте, то сейчас оно может привести только к тому, что на ЕС ляжет ответственность и расходы (причём всё более растущие расходы) на стабилизацию страны, идущую в фарватере заокеанского партнёра. То есть, Евросоюз будет вынужден, по сути, оплачивать усиление позиций США в регионе, не приобретая весомых рычагов влияния для себя. Но пока что эти соображения не являются первостепенными для европейских столиц, тем более, что некоторых из них такое положение дел очень даже устраивает.

 

Во-вторых, нужно трезво оценивать характер нынешних европейских инициатив и понимать, что они, по сути своей, направлены не столько на урегулирование отдельных спорных вопросов или украинского кризиса как такового, сколько на вовлечение России в вязкий многосторонний торг, ограничивающий её свободу действий на украинском направлении. Проще говоря, Германия сейчас пытается купить невмешательство России в украинские дела, стимулируя её вероятной газовой сделкой с Киевом и шантажируя возможным срывом Южного потока.

 

Конечно, можно апеллировать к тому, что объём экономических связей с Россией заставит Евросоюз искать компромиссные модели взаимодействия, но «вильнюсская история» и последующие за ней события свидетельствуют о том, что сугубо экономические расчёты, даже с учётом колоссальной взаимозависимости сторон, не могут служить фундаментом для построения кооперативной политической структуры отношений Россия-ЕС. Более того, они не могут удержать Евросоюз от реализации односторонних политических и нормативных стратегий, нарушающих уже существующий баланс. Какие бы договорённости ни достигались в рамках диалога, который сейчас ведётся европейскими лидерами с Москвой, он всё равно нацелен на выстраивание всё той же асимметричной модели, где экономические преимущества обеспечиваются сами собой, в силу обоюдного интереса, а политическая роль России и её возможность влиять на континентальные процессы сводятся к минимуму.

 

Это не означает, что такой диалог не стоит вести. Наоборот, любые пути переговорного решения проблем должны быть использованы по максимуму. Но нельзя абсолютизировать перспективы такого диалога, особенно в свете тех стратегий, которые воплощают основные контрагенты. Если в период 1990-х – начала 2000-х годов задача «купить Россию» решалась ними при помощи форматов углублённого взаимодействия с НАТО, на деле оказавшихся не более, чем бумажными тиграми, то на данном этапе главной «наживкой» выступает реализация российских газовых проектов. Правда, в свете заявлений Барака Обамы в Варшаве, не исключено, что она будет дополнена какой-нибудь очередной «новой перезагрузкой» в российско-американских отношениях.

 

Задача России в такой ситуации заключается в первую очередь в том, чтобы не допустить навязывания ей подобной модели, какими бы «пряниками» или «кнутами» оно ни сопровождалось. Также ей нужно по возможности избежать втягивания в долгосрочные переговорные процессы с неопределённым результатом. Время в сложившемся контексте не играет однозначно в пользу России, как, впрочем, и в пользу Запада. Но масштаб рисков от украинского кризиса у них серьёзно отличается. Если Запад может пустить его на самотёк без особых последствий для себя, то у России такой возможности нет.

 

Российскому руководству надо более реалистично сопоставлять потенциальные выигрыши и потери тех или иных геополитических и геоэкономических сценариев, особенно с учётом временных рамок. Южный поток, разумеется, представляет важный приоритет для Москвы, но принести планируемый эффект он может только в среднесрочной перспективе, тогда как вызовы, порождённые украинским кризисом, приходится нейтрализировать уже сейчас. Поэтому адекватный размен здесь невозможен.

 

И нельзя не отметить в этой связи, что направление хотя бы десятой части суммарного бюджета Южного потока на создание и укрепление независимого экспертного сообщества на Украине в своё время вполне могло бы создать устойчивую платформу для двусторонних отношений и предотвратить возникновение сегодняшнего кризиса.

Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся