Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 4, Рейтинг: 2.75)
 (4 голоса)
Поделиться статьей
Алексей Арбатов

Руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, академик РАН, член РСМД

Какие угодно ракеты и боеголовки Россия и США могут создавать и сейчас. Договором СНВ-3 ограничено только их количество. И с прекращением его действия эти ограничения в самом деле перестанут действовать. Но, что не менее важно, будет потеряна такая важная особенность этих договоров, как обеспечение предсказуемости в сфере стратегических вооружений. А это имеет прямое отношение к угрозе ядерной войны. Сейчас ведь стороны детально знают состояние и динамику изменений стратегических сил друг друга, хорошо представляют себе их технические характеристики. И потому могут реалистично оценивать вероятность нападения другой стороны и свой потенциал по предотвращению такого нападения. Потому что стратегическая стабильность в основном характеризуется возможностью или невозможностью как первого разоружающего удара с одной стороны, так и ответного удара, наносящего неприемлемый ущерб, с другой стороны. Этот баланс всё и определяет. Сейчас, кстати, обоюдная способность разоружающего удара крайне мала. Она была снижена в результате сокращения количества стратегических вооружений, качественных ограничений — за последние полвека мы с американцами подписали десяток соглашений на эту тему.

Если любые ограничения утратят силу, то в течение нескольких лет стороны потеряют возможность точно оценивать потенциалы друг друга и, соответственно, будут готовиться к худшему сценарию. Это стимулирует гонку вооружений без всяких ограничений, с огромными затратами. А в кризисной ситуации может создать стимул и для упреждающего удара, из страха перед внезапным нападением другой стороны.

12 лет назад, 5 февраля 2011 года, вступил в силу договор о сокращении стратегических наступательных вооружений — последний крупный договор, который пока ещё связывает Россию и США в военной сфере. Ровно через 3 года срок его действия истечёт, и что будет тогда?

Об этом aif.ru спросил у академика РАН, доктора исторических наук, руководителя Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Алексея Арбатова.

«Этот баланс всё и определяет»

Виталий Цепляев, aif.ru: — Алексей Георгиевич, сегодня трудно представить себе, что Россия и США сядут за стол переговоров, чтобы продлить договор СНВ-3 или заключить новый. Не получится ли так, что у сторон будут развязаны руки, чтобы создавать какие угодно ракеты и боеголовки, в каких угодно количествах?

Алексей Арбатов: — Какие угодно ракеты и боеголовки Россия и США могут создавать и сейчас. Договором СНВ-3 ограничено только их количество. И с прекращением его действия эти ограничения в самом деле перестанут действовать. Но, что не менее важно, будет потеряна такая важная особенность этих договоров, как обеспечение предсказуемости в сфере стратегических вооружений. А это имеет прямое отношение к угрозе ядерной войны. Сейчас ведь стороны детально знают состояние и динамику изменений стратегических сил друг друга, хорошо представляют себе их технические характеристики. И потому могут реалистично оценивать вероятность нападения другой стороны и свой потенциал по предотвращению такого нападения. Потому что стратегическая стабильность в основном характеризуется возможностью или невозможностью как первого разоружающего удара с одной стороны, так и ответного удара, наносящего неприемлемый ущерб, с другой стороны. Этот баланс всё и определяет. Сейчас, кстати, обоюдная способность разоружающего удара крайне мала. Она была снижена в результате сокращения количества стратегических вооружений, качественных ограничений — за последние полвека мы с американцами подписали десяток соглашений на эту тему.

Если любые ограничения утратят силу, то в течение нескольких лет стороны потеряют возможность точно оценивать потенциалы друг друга и, соответственно, будут готовиться к худшему сценарию. Это стимулирует гонку вооружений без всяких ограничений, с огромными затратами. А в кризисной ситуации может создать стимул и для упреждающего удара, из страха перед внезапным нападением другой стороны.

— По принципу «если драки не избежать, бей первым»?

— Именно так. А если ты бьешь первым, то драки уже точно не избежать.

Что держит в секрете Китай?

— Трамп в свое время отказывался вести переговоры с Москвой по ядерной проблематике без подключения Китая. Но Пекину это совсем не интересно? Он свои арсеналы тихой сапой наращивает?

— Ранее Китай ограничивался потенциалом, который он называл «минимальным ядерным сдерживанием». Этот потенциал сильно уступал американскому, особенно с учетом противоракетной обороны, которую США развертывали в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но затем, видимо, китайцы решили сравняться с Соединенными Штатами (и по умолчанию с Россией) по количеству и качеству ядерных сил. Летом 2021 года со спутников было обнаружено, что в центральных районах Китая началось создание трех крупных ракетных баз, в которых в общей сложности может быть развернуто 350 межконтинентальных баллистических ракет (МБР) в высокозащищенных шахтных пусковых установках. Это обеспечит Пекину большой потенциал ответного или ответно-встречного удара, т. е. запуска ракет по сигналу системы предупреждения о ракетном нападении еще до того, как боеголовки противника смогут эти ракеты уничтожить.

При этом Китай ведет себя очень осмотрительно. Он отказывается от любых переговоров, которые могли бы в настоящий момент зафиксировать его отставание в ядерной области. Он намерен сначала создать значительный задел, приблизиться к паритету с США, и уже потом, я уверен, он согласится такие переговоры начать. Китайские политики прекрасно понимают, что неограниченная гонка вооружений не в их интересах.

— А сколько у Китая сейчас ядерных боеголовок и их носителей?

— Эту информацию он держит в секрете. Потому что оглашение реальных цифр — очень важный козырь, который можно будет выложить на стол будущих переговоров. Отдавать его сейчас задаром Пекин, естественно, не станет.

Но с учетом того, что Китай строит упомянутые три базы МБР стационарного базирования, продолжает создавать мобильные комплексы МБР и ракет средней дальности, строит подводные ракетоносцы такого же типа, какие есть у США и России, создает новое поколения дальних бомбардировщиков — он явно нацелен на создание полновесной стратегической триады, а также значительных ракетных сил средней дальности, которые должны создать ему и большой запас прочности, и сильные позиции на будущих переговорах.

90 секунд до ядерного апокалипсиса?

— Стрелки на символических часах Судного дня недавно перевели на 10 секунд ближе к «ядерной полуночи». До неё остаётся всего 90 секунд — это минимум за всё время существования этих часов. Вы согласны с тем, что такой большой ядерная угроза еще никогда не была?

— Часы Судного дня — это просто аллегория, придумка американских ученых-атомщиков. 90 секунд до апокалипсиса, 2 минуты, 5 минут — никакого отношения к реальному положению дел эти цифры не имеют, это скорее эмоциональное восприятие ситуации.

В реальности же эта ситуация ещё не самая опасная. В октябре 1962 года, в те 13 дней Карибского кризиса, мы были гораздо ближе к ядерной войне — и с точки зрения восприятия такой угрозы руководителями СССР и США, и в плане готовности к ней стратегических сил обеих стран. Тогда Соединенные Штаты постоянно держали на воздушном патрулировании 90 стратегических бомбардировщиков — из тех 1,5 тысячи, что у них имелись. Вместе с ними были подняты в воздух самолеты-заправщики, самолеты управления. Всё было готово к нанесению массированного ядерного удара по Советскому Союзу и, кстати, по Китаю тоже — тогда США не делали между нами особых различий. А заодно и удара по нашим и китайским союзникам. В общей сложности американцы были готовы обрушить на противника около 5 тыс. атомных бомб плюс несколько сотен боеголовок на ракетах.

Сейчас ситуация другая. Через пару дней после начала военной спецоперации на Украине президент Путин сказал, что российские стратегические силы переведены в особый режим боевого дежурства. Что это означает, никто не объяснил, но, судя по всему, это какая-то более высокая степень боеготовности. А что сделали в ответ Соединенные Штаты? Они объявили, что не будут переводить свои стратегические силы в особый режим. И даже отложили очередной регламентный запуск ракет Минитмен 3, который периодически проводится для проверки всех узлов и агрегатов.

Т. е. при всей остроте украинского кризиса, при всей трагичности этих событий мы все-таки не подошли так близко к краю ядерной пропасти, как 60 лет назад.

— Но некоторым кажется, что пора подойти к ней поближе. Недавно один депутат Госдумы написал в своём блоге: «Стоит ли применять нам ядерное оружие? Чего нам стесняться, если мы говорим о нашей решимости в случае угрозы территории РФ, а танки Leopard будут ездить по России».

— Это уже не первое заявление такого рода. У нас многие комментаторы, политики и даже должностные лица свободно импровизируют на эту тему. Причем демонстрируют порой полное невежество в этих вопросах, незнание ни истории, ни реальной ситуации, ни реальных систем оружия. Остаётся только удивляться, зачем просто так мести языком на столь серьезные темы, которые касаются вопросов жизни и смерти не только народов России, США и Европы, но и всей человеческой цивилизации.

Но что действительно важно: лица, которые уполномочены делать заявления по этим вопросам — а это президент, министр иностранных дел и министр обороны — все они говорят о том, что Россия не рассматривает вероятность применения ядерного оружия. И наша военная доктрина тоже не предполагает применения ядерного оружия в ответ на передачу танков «Леопард» или «Абрамс» Украине. Конечно, военная доктрина не священное писание, и начальство вольно ей следовать или не следовать. Но во всяком случае, в этом документе прописан только один повод для применения ядерного оружия, кроме как в ответ на ядерное нападение или нападение с использованием других средств массового поражения. Этим поводом может стать агрессия с использованием обычных вооружений, которая угрожает самому существованию Российского государства. Совершенно очевидно, что передача даже сотен западных танков Украине не поставит под вопрос существование нашего государства.

— А если ВСУ занимают территории, которые Россия теперь считает своими — это может быть поводом для ядерного ответа?

— Можно, конечно, намекать на такой ответ в качестве политики сдерживания. Но реальным поводом для ядерной войны, на мой взгляд, это быть не может. Потому что новые субъекты Российской Федерации не являются залогом самого существования Российской Федерации. Ведь она до этого существовала и без них. А вот что действительно может стать причиной для эскалации, так это передача Украине западных дальнобойных ракет в ответ на обстрелы её инфраструктуры со стороны РФ. Для того чтобы она могла отвечать ударом на удар. Если эти ракеты будут бить вглубь российской территории, в том числе по российским городам, то какие-то из них могут залететь и в жилые массивы. И вот это уже может перевести ситуацию в совершенно иное качество, когда применение ядерного оружия будет рассматриваться на полном серьёзе.

— В начале конфликта много говорилось о возможности применения на Украине тактического ядерного оружия. Сейчас о нём почти не вспоминают. Почему, как вы думаете?

— Военный смысл применения такого оружия очень невелик. А политическая цена будет чудовищной. Каким бы сравнительно маломощным оно не было, это будет второе в истории человечества применение ядерного оружия. Я думаю, именно по этой причине такой сценарий на официальном уровне не рассматривается. Но различные обозреватели продолжают его обсуждать, видимо, желая показать свою лихость и храбрость.

Где настоящие «красные линии»?

— Видите ли вы выход из сегодняшнего противостояния?

— Всё зависит от политической воли руководителей государств. Если она появится у всех сторон, то горячий конфликт может быть прекращен. Но пока военные цели спецоперации не конкретизированы. Мы не знаем, на каком рубеже российские власти будут готовы сказать, что задача выполнена и можно приступать к переговорам. Пока «на земле» каждая из сторон пытается переломить ситуацию в свою пользу. В такой ситуации важно учитывать несколько ограничителей. Первое: страны НАТО напрямую не участвуют в конфликте, хотя и поставляют оружие, а Россия не наносит ударов по странам НАТО. Второе: страны НАТО не поставляют ракеты большой дальности для ударов вглубь территории РФ, а Россия не применяет оружия массового уничтожения. Эти два условия формально нигде пока не зафиксированы, но негласно соблюдаются. Это те самые «красные линии», которые реально опасно нарушать.

Далее. Необходимо поддерживать контакты между военными России и НАТО на всех уровнях, начиная с министров обороны. Потому что в ходе боевых действий на Украине могут возникать самые невероятные ситуации. Мы помним, как во время Карибского кризиса мы несколько раз чудом избежали начала ядерной войны. Предотвратить такой сценарий и призваны контакты между военными.

В целом же нужно стремиться к безотлагательному заключению соглашения о прекращении огня. Это еще не мирный договор, но это позволит, во-первых, остановить уничтожение людей и материальных ценностей. А во-вторых, снимет угрозу перерастания конфликта в ядерную войну.

— Предлагаете что-то вроде Минских соглашений-3?

— И в России, и на Западе само словосочетание «Минск-3» многие воспринимают как ругательное, у меня же другая оценка. Я считаю, что и «Минск-2» можно было претворить в жизнь и избежать того, что сейчас происходит. Не получилось, но можно попробовать заключить новый договор. «Минск-3», который будет касаться прекращения огня, отвода тяжелых вооружений, обмена пленными и телами погибших, обеспечения безопасности атомных электростанций, гуманитарной помощи в районах недавних боевых действий — это только начало. А потом, если прекращение огня установится и будет надежно контролироваться, можно будет начинать мирные переговоры. И обсуждать все больные вопросы — статус Украины, статус территорий и пр.


Источник: «АиФ

(Голосов: 4, Рейтинг: 2.75)
 (4 голоса)
 
Социальная сеть запрещена в РФ
Социальная сеть запрещена в РФ
Бизнесу
Исследователям
Учащимся