«Спокойный Китай» среди всеобщего беспокойства

Происходящее в мире Китай воспринимает как шанс преподнести себя всему международному сообществу в качестве средоточия стабильности, предсказуемости, надёжности. Трамп всех лишил этого, но теперь эти блага будет предлагать Китай.

В январе Пекин посетили канадский премьер Марк Карни, премьер Британии Кир Стармер, премьер-министр Финляндии Петтери Орпо. По телефону Си Цзиньпин поговорил с президентом Бразилии Лулой да Силвой. Всё это воспринимается как подтверждение роста заинтересованности иностранных лидеров в общении с Китаем. К нему потянулись для того, чтобы найти надёжного экономического партнёра, который не будет вводить санкции, не будет предпринимать неожиданные действия, с которым можно прогнозировать сотрудничество не только на годы, а на десятилетия вперёд.

Китайское миролюбие прошло почти полувековую эволюцию. Мао Цзэдун закончил своё правление под лозунгом «война и революция». Он считал, что Китай и вообще всё человечество живут в эпоху назревающей мировой пролетарской революции. По аналогии с событиями первой половины ХХ века весьма вероятным сценарием для него была ещё одна мировая война, итогом которой станет переход большей части человечества к социализму.

О том, как Китай смотрит на происходящее в мире, чуть-чуть отступив в тень, Фёдор Лукьянов поговорил с Александром Ломановым. Интервью подготовлено в рамках программы «Международное обозрение».

Фёдор Лукьянов: На фоне урагана, который производит Трамп, Китай как будто бы несколько потерялся в информационном потоке. Что в Пекине думают о происходящем?

Александр Ломанов: Если посмотреть китайские публикации с начала 2026 г., их общий настрой – преодоление трудностей с пониманием собственной правоты. Китайские эксперты, прежде всего те, кто работает на правительство и мейнстримные аналитические центры, исходят из того, что Китай делал всё правильно, когда выдвигал международные инициативы и заявлял о своём миролюбии.

Происходящее в мире Китай воспринимает как шанс преподнести себя всему международному сообществу в качестве средоточия стабильности, предсказуемости, надёжности. Трамп всех лишил этого, но теперь эти блага будет предлагать Китай.

В январе Пекин посетили канадский премьер Марк Карни, премьер Британии Кир Стармер, премьер-министр Финляндии Петтери Орпо. По телефону Си Цзиньпин поговорил с президентом Бразилии Лулой да Силвой. Всё это воспринимается как подтверждение роста заинтересованности иностранных лидеров в общении с Китаем. К нему потянулись для того, чтобы найти надёжного экономического партнёра, который не будет вводить санкции, не будет предпринимать неожиданные действия, с которым можно прогнозировать сотрудничество не только на годы, а на десятилетия вперёд.

Китайское миролюбие прошло почти полувековую эволюцию. Мао Цзэдун закончил своё правление под лозунгом «война и революция». Он считал, что Китай и вообще всё человечество живут в эпоху назревающей мировой пролетарской революции. По аналогии с событиями первой половины ХХ века весьма вероятным сценарием для него была ещё одна мировая война, итогом которой станет переход большей части человечества к социализму.

Фёдор Лукьянов: То есть это в семидесятые годы?

Александр Ломанов: Мао Цзэдун ушел из жизни в 1976 году. С середины 1960-х Китай жил под лозунгом «Готовиться к войне, готовиться к бедствиям, всё для народа». Запоминающиеся агитплакаты той эпохи звали рыть бомбоубежища и накапливать запасы зерна. Китай всерьёз готовился к тому, что может разразиться большая война.

Фёдор Лукьянов: Несмотря на сближение с Соединёнными Штатами, которое началось?

Александр Ломанов: К середине 1970-х накал борьбы с империализмом начал ослабевать, но перспектива схватки с «советскими ревизионистами» оставалась на повестке дня.

А потом к власти пришёл Дэн Сяопин и сказал, что на дворе эпоха мира и развития, большой войны не будет. Поэтому есть возможность дружить со всем миром, налаживать сотрудничество, пользоваться благами экономической открытости. В таком настроении Китай прожил до начала 2010-х годов.

Политика Си Цзиньпина стала синтезом двух предшествующих эпох.

В наши дни сложно говорить, что сейчас царит эпоха мира и развития. Об этом невозможно сказать с той же уверенностью, как в 1980-е или 1990-е годы. Китай не против мирной жизни, благоприятствующей экономическому росту. Но времена изменились: теперь страна живёт под лозунгом сочетания развития с безопасностью, это новая связка.

С середины прошлого десятилетия Си Цзиньпин продвигает комплексный взгляд на национальную безопасность. Широкомасштабная разъяснительная работа идёт с 2015 года. Китайским гражданам рассказывают, что национальная безопасность не ограничивается военной сферой. Поэтому нужно защищать также политическую, экономическую, ресурсную, научно-техническую, социальную, культурную, экологическую, сетевую безопасность – вплоть до биологической и морской глубоководной безопасности.

Осенью 2025 г. пленум ЦК КПК принял основные положения для разработки 15-го пятилетнего плана на 2026–2030 годы. Уже скоро, в марте 2026 г., его должны окончательно утвердить на сессии парламента – Всекитайского собрания народных представителей. В планах новой пятилетки тема безопасности звучит очень ясно и подчёркнуто. Китай должен стать научно и технологически самостоятельным. Добиться этого нужно собственными усилиями путём концентрации усилий, за счёт сосредоточения экономических и кадровых ресурсов на приоритетных направлениях.

Мы привыкли думать о современном Китае как о стране инноваций. Это не ошибка, инновации никуда не денутся. И всё же на первом месте в пятилетнем плане оказался реальный сектор экономики с акцентом на обрабатывающей промышленности. Первостепенная задача – модернизация «старых» отраслей, пришедших из ХХ века. Это разработка полезных ископаемых, металлургия, химическая промышленность, машиностроение и судостроение. Власти не забыли о лёгкой и текстильной промышленности.

КПК исключила возможность ликвидации устаревших производств, поставив задачу их модернизации. Требуется создавать и осваивать новое оборудование, проводить цифровизацию, готовить современные кадры. Дело в том, что Китай стремится обладать полным спектром производственных возможностей. Вопрос выходит за рамки упрощённо понимаемой эффективности, это тема национальной безопасности. Именно поэтому предложения ЦК КПК по 15-му пятилетнему плану сделали реальный сектор пунктом номер один. Новые цифровые отрасли, искусственный интеллект и всё прочее идут после него.

Фёдор Лукьянов: Ну, это очень выглядит и звучит дальновидно, но есть реальные конфликты, которые теперь у нас чуть ли не каждую неделю новые вспыхивают. Представим себе, не дай Бог, конечно, что американцы всё же возьмутся за Иран, чтобы перетряхнуть страну, регион. Это не Венесуэла, которая всё-таки далеко и от Китая, и от Евразии. Здесь прямой интерес и прямая угроза может быть. Что Китай вообще будет делать? Дальше укреплять себя? Или всё-таки можно ожидать более активных попыток повлиять на текущие кризисы?

Александр Ломанов: Попыток исправить ситуацию военными средствами не будет. Это предрешено хотя бы тем, что Китай не завершил процесс модернизации. В ближайшие пять и даже десять лет он просто не готов к тому, чтобы выступать в роли сверхдержавы, способной методами проецирования военной силы решать чужие конфликты. Хотя можно предвидеть усиление закулисной дипломатии Пекина, интенсификацию попыток собрать коалицию для поиска несилового решения.

Технологическая и экономическая зависимость Китая от Запада всё ещё велика. Полномасштабные санкции по образцу тех, которые введены сейчас против России, для Китая могут оказаться губительными. Китай к такому не готов.

Однако тенденция снижения зависимости налицо. За прошедший 2025 г. объём китайско-американской торговли сократился на 20 процентов. Это много. Так на деле происходит то, о чём говорили западные политики – «расстыковка», «снижение рисков». Уходят в прошлое упования на то, что торговля между КНР и США станет точкой сборки новой мировой экономики, что она защитит Пекин и Вашингтон от политических недоразумений и сблизит две страны на десятилетия вперёд,

Китай не собирается действовать так, как поступают сейчас США. Дело тут не только в отсутствии материальной готовности. Такое поведение противоречило бы основополагающим установкам, которые Китай проецирует во внешний мир. Для Пекина это принципиально важно. Базовый тезис современной китайской идеологии сводится к тому, что Китай нашёл новый путь развития и модернизации, который отличается от западного. Это развитие без массового расслоения на бедных и богатых, без разрушения окружающей среды, более или менее обеспечивающее процветание для всех членов общества.

При движении по этому пути Китаю ни в коем случае нельзя прибегать к внешней агрессии и колониальной экспансии, осуществлять модернизацию за счёт ограбления ресурсов других стран. Китай ощущает себя носителем новой идеи и новой практики XXI века. В Пекине уверены в том, что этот позитивный облик будет привлекать интерес и симпатии со стороны мирового сообщества.

Конфуций говорил, что настоящий правитель как носитель высшей добродетели благородного мужа подобен Полярной звезде – она всегда находится в центре, и все остальные звёзды вращаются вокруг неё. «Полярный муж» становится прообразом места Китая в многополярном мире. Страна уже заявила о себе как глобальный центр экономической силы – в 2025 г. ВВП Китая вырос на 5 процентов, непрестанно создаются новые технологии, производства, компетенции. Одновременно это та самая Полярная звезда на мировом политическом небосклоне, выделяющаяся своей стабильностью и центральностью. Она не колеблется ни в одну сторону, ни влево, ни вправо, и потому способна притягивать к себе остальных. Мир может начать структурироваться вокруг Китая в расчёте на то, что Полярная звезда всегда будет оставаться на своём месте.

Фёдор Лукьянов: Ходят разговоры, что в Китае происходит нечто в военном руководстве, то ли чистка, то ли ещё что-то. В логике того, о чём вы говорите, Китай, наверное, должен готовиться и к тому, чтобы его военная вертикаль была полностью во всеоружии. В этом суть происходящего? Или что мы можем предположить?

Александр Ломанов: В следующем 2027 г. предстоит большой юбилей – столетие создания Народно-освободительной армии Китая. Китайский политический менталитет диктует необходимость к важнейшим юбилеям провозгласить и обязательно выполнить что-то важное и эпохальное.

К столетию создания КПК в 2021 г. Китай отчитался о полной ликвидации крайней бедности.

В 2027 г. к столетию НОАК предстоит осуществить модернизацию национальной обороны. Потом к 2049 г., к столетию КНР, страна собирается войти на равных и по экономике, и по своим возможностям в ряды развитых стран мира.

Связано ли происходящее с грядущим юбилеем? К торжественному дню 1 августа 2027 г. КПК должна отчитаться перед всей страной, что военная модернизация успешно завершена, Китай обрёл армию, способную парировать самые сложные внешние вызовы. А потом, скорее всего в октябре 2027 г., должен состояться XXI съезд КПК. На нём партийному руководству также нужно предъявить не только экономические и политические, но и оборонные достижения. Тема успеха военной модернизации может стать одним из ключевых аспектов отчётного доклада ЦК на предстоящем съезде КПК.

Второй фактор связан с исторической траекторией китайских реформ. НОАК прошла через непростые 1990-е гг., когда военным позволили заниматься бизнесом. Помню, как в те годы китайские коллеги рассказывали и показывали мне во время пребывания в стране – вот, эта гостиница принадлежит армии, и этот престижный коттеджный посёлок, и ещё вон тот ресторан с развлекательным комплексом…

Это казалось необычным, но такова была логика китайских реформ. Исторический прецедент создан при Мао Цзэдуне, когда повсеместной была хозяйственная самодостаточность производственных и даже военных коллективов. Следовало не только заниматься своими обязанностями, но обеспечивать себя питанием, самостоятельно решать социальные вопросы. Потом в годы реформ власти хотели максимально сэкономить деньги на финансирование армии. Военным позволили зарабатывать коммерцией, не имевшей отношения к обороне, боевой подготовке, производству и разработке военной техники. Китайское общество с неодобрением воспринимало информацию об использовании военных кораблей для доставки контрабанды.

В 1998 г. Цзян Цзэминь принял радикальное решение. Армию моментально избавили от непрофильного бизнеса. Эпоха закончилась, но память о ней осталась. У части военных появились деловые связи и понимание того, как и на чём зарабатывают деньги. Сейчас в Китае рыночная экономика, частный бизнес всё шире привлекают к участию в военных разработках. И тут у военных заказчиков могут возникнуть соблазны нечестного извлечения прибыли на фоне соперничества бизнесменов за получение контрактов.

Есть и третья версия. За ней стоит проблема транзита власти, которой Китаю придётся заниматься в ближайшем десятилетии. Дэн Сяопин был человеком влиятельнейшим и авторитетнейшим. И всё же он управлял Китаем в первое десятилетие реформ не только силой авторитета, но и тем, что находился на посту председателя Военного совета ЦК КПК.

Недавние события коснулись членов Военного совета ЦК КПК, непосредственным главой которого является Си Цзиньпин. Не исключено, что это часть заблаговременной подготовки Военного совета ЦК КПК к роли инструмента обеспечения плавности транзита власти.

Фёдор Лукьянов: В общем, в Китае, судя по всему, очень хорошо понимают то, что начинают понимать везде: сейчас грани между ролью на международной арене и ситуацией внутри вообще не осталось. То есть, если ты не сможешь обеспечить, так сказать, гармонию и устойчивость внутри, то всё остальное уже не получится.

Александр Ломанов: Абсолютно точно. В Китае это не только понимают, но и активно напоминают об этом. Об этом говорят СМИ, пишут учёные, эксперты. В 2024 г. в официальные документы вошёл лозунг «спокойного Китая». Лишь Китай, где нет общественных потрясений, который консолидирован, где нет встрясок и конфликтов, способен стабильно экономически развиваться и выдерживать нарастающее внешнее давление.

Тревожный факт возрастания давления извне в Китае не отрицают, напротив, его постоянно подчёркивают. В ключевых документах то и дело указывают, как за пределами страны поднимают голову односторонний подход, политика силы, гегемонистская политика диктата и односторонних санкций. Китайскому обывателю про это напоминают с повседневной регулярностью, о наличии внешних вызовов известно на уровне повседневного массового сознания. Власти подчёркивают тесную взаимосвязь внешнего и внутреннего. Китай должен быть стабильным, спокойным, развитым и динамичным внутри себя, тогда он справится со всеми внешними вызовами.