Распечатать
Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 2)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Владимир Мау

Ректор Академии народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации, член РСМД

Общая оценка системы образования за последние 10 лет – несомненно положительная. И главное – даже не в развитии вузовской системы, не в продвижении российских университетов в различных рейтингах. Главное, на мой взгляд, состоит в том, что в России растет спрос на качественное образование. Причем это можно проследить в двух направлениях. Во-первых, все больше людей относятся к образованию как к инвестиции, а не услуге. Все чаще наши студенты и слушатели выбирают более сложные программы, тщательно их анализируют. Во-вторых, растет спрос на непрерывное образование, то есть образование для людей на различных этапах своей профессиональной карьеры. Это особенно заметно в Президентской академии – ведь наша основная задача состоит как раз в подготовке и переподготовке профессионалов, особенно управленцев. В силу демографических причин снижается численность студентов. Если в 2008 году их было 7,5 миллионов, то уже в 2019–2020 учебном году – чуть больше 4 миллионов. Кроме того, с 2014–2015 года численность студентов очных отделений превысила число «заочников», что дает основания говорить о росте качества образования. Что касается технологий дистанционного обучения, то они однозначно будут развиваться. Важно также подчеркнуть, что дистант – это именно технология, а не форма образования. Они могут быть использованы как в очном образовании, так и в заочном. Кроме того, на первый план выходят вопросы содержания образования, соотношения фундаментального и прикладного знания. Работодатель хочет быстро получить результат: ему ближе практико-ориентированный подход. Однако уже завтра технологии изменятся и придется переучиваться – а вот фундаментальные знания так быстро не стареют. Именно они обеспечивают гибкость, становятся основой для развития адаптивности. Для университета фундаментальность и отказ от избыточной (и по нынешним временам искусственной) специализации предполагают необходимость быть пространством для ведения поисковых, прорывных исследований, которые не должны обосновываться пресловутой «практической значимостью». Такие исследования проводятся ради удовлетворения научного интереса и не требуют объяснять их практический смысл и цель. Самые практичные открытия изначально были связаны с чистой наукой.

Российский совет по международным делам опубликовал интервью с ректором Президентской академии Владимиром Мау. Руководитель РАНХиГС, в котором он поделился своим видением развития российской системы высшего образования, рассказал о повышении конкурентоспособности российских университетов, проблемах онлайн — преподавания и тенденциях международного сотрудничества в сфере образования, обратив особое внимание на практику взаимодействия российских и зарубежных вузов. Особое внимание ректор уделил формату параллельного образования и программам двух дипломов, перспективам повышения привлекательности российских образовательных организаций для иностранных студентов и сотрудничеству вузов, которое может приобретать сетевой характер в формате образовательных экосистем.

– Как Вы оцениваете развитие российской системы высшего образования в течение последних 10 лет? Какие основные вехи и достижения Вы можете отметить?

– Общая оценка – несомненно положительная. И главное – даже не в развитии вузовской системы, не в продвижении российских университетов в различных рейтингах. Главное, на мой взгляд, состоит в том, что в России растет спрос на качественное образование. Причем это можно проследить в двух направлениях. Во-первых, все больше людей относятся к образованию как к инвестиции, а не услуге. Все чаще наши студенты и слушатели выбирают более сложные программы, тщательно их анализируют. Во-вторых, растет спрос на непрерывное образование, то есть образование для людей на различных этапах своей профессиональной карьеры. Это особенно заметно в Президентской академии – ведь наша основная задача состоит как раз в подготовке и переподготовке профессионалов, особенно управленцев. В силу демографических причин снижается численность студентов. Если в 2008 году их было 7,5 миллионов, то уже в 2019–2020 учебном году – чуть больше 4 миллионов. Кроме того, с 2014–2015 года численность студентов очных отделений превысила число «заочников», что дает основания говорить о росте качества образования. Что касается технологий дистанционного обучения, то они однозначно будут развиваться. Важно также подчеркнуть, что дистант – это именно технология, а не форма образования. Они могут быть использованы как в очном образовании, так и в заочном. Кроме того, на первый план выходят вопросы содержания образования, соотношения фундаментального и прикладного знания. Работодатель хочет быстро получить результат: ему ближе практико-ориентированный подход. Однако уже завтра технологии изменятся и придется переучиваться – а вот фундаментальные знания так быстро не стареют. Именно они обеспечивают гибкость, становятся основой для развития адаптивности. Для университета фундаментальность и отказ от избыточной (и по нынешним временам искусственной) специализации предполагают необходимость быть пространством для ведения поисковых, прорывных исследований, которые не должны обосновываться пресловутой «практической значимостью». Такие исследования проводятся ради удовлетворения научного интереса и не требуют объяснять их практический смысл и цель. Самые практичные открытия изначально были связаны с чистой наукой.

– Какие меры необходимы для повышения конкурентоспособности российских университетов на международном образовательном и научном рынках (со стороны университетов и со стороны правительства)?

– Россия пока недостаточно представлена на мировой карте высшего образования: иностранец, который не интересуется этим вопросом специально и не бывал в России, как правило, не знает о том, сколько у нас университетов и чем они хороши. Во многих исследовательских университетах есть хорошее оборудование, на котором были бы рады работать студенты и научные группы из других стран – но часто они просто не знают о такой возможности. Для того, чтобы изменить эту ситуацию, необходимо делать так, чтобы о нас узнавали. Способов много: помимо традиционных маркетинговых инструментов это может быть, например, активное участие в деятельности международных ассоциаций университетов. Как правило, в них мало или совсем нет российских участников, либо они присутствуют формально. Однако такие ассоциации открыты к общению, с ними получается быстро наладить человеческую коммуникацию и договариваться о хороших совместных проектах. У РАНХиГС такой опыт есть. Так, например, в течение 2020 года Академия совместно с руководством ведущих международных ассоциаций (Международная ассоциация университетов и Европейская ассоциация международного образования) и с ключевыми мировыми экспертами в области международного образования провела серию вебинаров по интернационализации. Мы находимся в постоянном, фактически ежедневном контакте с нашими зарубежными партнерами.

– Какие меры необходимы для повышения конкурентоспособности российских университетов на международном образовательном и научном рынках (со стороны университетов и со стороны правительства) в плане привлечения иностранных студентов?

– Основные факторы, которые влияют на поток иностранных студентов, достаточно понятны. Это – стоимость обучения, государственные квоты для обучения иностранцев, системы грантов и стипендий. При выборе университета студенты изучают, где они могут получить стипендию, гранты на проживание, проезд, закупку учебной литературы. При выработке соответствующей политики все эти факторы необходимо учитывать. Помимо собственно учебы и быта: университет должен стараться помогать иностранным студентам, в том числе с трудоустройством во время обучения. Кроме того, для привлечения иностранных студентов важно обеспечить для них возможность для лучших из них остаться работать в России. Важно прилагать усилия и для того, чтобы иностранные студенты понимали, что они действительно могут получить качественное образование в России. В основном люди приезжают в нашу страну учиться по двум причинам: они хотят трудоустроиться в стране с более высоким уровнем жизни, либо они считают, что диплом хорошего российского вуза повысит их шансы на трудоустройство после возвращения в родную страну или при переезде в другие страны. Помимо этого, в условиях пандемии важно, насколько качественно университет может обеспечить образование в дистанте. Многое зависит от того, как развита инфраструктура интернета в тех странах, откуда приезжают студенты: если там есть проблемы с доступом к широкополосному интернету, будет сложно обеспечить таким студентам качественный дистант.

– Каким Вы видите будущее онлайн-образования в России?

– В этом вопросе очень важна четкость формулировок. Пока есть некоторая путаница, которая связана отчасти с тем, что в английском языке есть термин distant learning, и нет термина однозначного перевода понятия «заочное обучение». Есть part-time и есть distant learning. У нас же есть заочное, дистанционное и онлайн-образование, и всё это — разные вещи. Студент-заочник получает задание, работает самостоятельно и присылает выполненное задание преподавателю, с которым у него почти нет живого контакта. Полноценный дистант — это занятия в формате видеоконференции, где преподаватели и студенты встречаются по расписанию, общаются. И, наконец, онлайн-образование — это возможность пройти готовый курс в Интернете. У вас может быть тьютор, вы можете получить сертификат, но можете и забросить курс на середине. Элементы дистанта и онлайн-технологий могут использоваться как в очном, так и в заочном образовании. Но не они являются критериальными для отграничения первого вида образования от второго. Сегодня можно совмещать очную форму и дистант, а в дополнение использовать онлайн-курсы. В зависимости от того, как формируется этот набор, каждый вуз и каждый факультет могут иметь разные соотношения очного, дистанционного и онлайн-обучения. Есть тенденция, что в сильных вузах дистант как формат будет развиваться.

– Чем опыт РАНХиГС в интернационализации различных аспектов функционирования университета может быть интересен и полезен для других вузов?

– Сегодня в РАНХиГС около 3000 тысяч обучающихся иностранцев из более 70 стран. Кроме того, Академия является базовой организацией для подготовки госслужащих в странах СНГ. Международная деятельность является для нас одним из безусловных приоритетов. РАНХиГС – активный участник приоритетного проекта «Экспорт образования», цель которого состоит в повышении привлекательности и конкурентоспособности. Для того, чтобы иностранные студенты приезжали учиться в российские университеты, необходимо многое. В том числе целесообразно создавать в университетах международные службы для поддержки таких студентов. С этой целью у нас в Академии был создан Центр компетенций международных служб образовательных организаций. У РАНХиГС большой опыт организации сетевых университетов совместно с вузами других стран. Ведь сегодня сетевое взаимодействие – это устойчивая мировая тенденция развития высшего образования.

Так, Российско-французский университет (РФУ) был поддержан XXI сессией Российско-Французского совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам (CEFIC) еще 25 января 2016 года. Это консорциум российских и французских образовательных организаций, взаимодействующих по принципу сетевого университета, который работает как инфраструктурная площадка для взаимодействия профессионалов в области науки и образования и готовит кадры для международных компаний.

Другой сетевой проект, в котором Академия принимает активное участие — это Альянс российских и испанских университетов, в который вошли четыре российских университета: помимо РАНХиГС, это Всероссийская академия внешней торговли (ВАВТ), Национальный исследовательский технологический университет «МИСиС», Национальный исследовательский Томский государственный университет, а также четыре передовых университета Испании: Университет Валенсии, Мадридский университет имени Карла Третьего, Университет Овьедо и Университет Ровира и Вирхилии Таррагоны.

Развивается интересный формат сотрудничества с Лондонским университетом. РАНХиГС имеет статус аккредитованного учебного центра Лондонского университета. В рамках этого сотрудничества у нас реализуются магистерские программы ряда колледжей Лондонского университета в формате параллельного образования с соответствующими магистерскими программами РАНХиГС: международное предпринимательское право; цифровые технологии в экономике; управление цепями поставок и глобальная логистика. Формат параллельного образования дает студенту возможность обучаться одновременно по программе, разработанной РАНХиГС, и соответствующей программе Лондонского университета и получить два диплома. Программы Лондонского университета реализуются с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий, РАНХиГС оказывает тьюторскую поддержку в их освоении и в подготовке к сдаче экзаменов.

Для преподавания на своих программах Академия привлекла профессионалов-практиков очень высокого уровня, в большинстве прошедших обучение за рубежом. Важно, что обучение идет полностью на английском языке. Возвращаясь к вопросу о траекториях развития высшего образования: университеты будут больше сотрудничать между собой, и это сотрудничество будет приобретать сетевой, распределенный характер, когда несколько университетов по сути объединяются в единую образовательную экосистему.



Источник: ИГСУ РАНХиГС

Оценить статью
(Голосов: 1, Рейтинг: 2)
 (1 голос)
Поделиться статьей
Бизнесу
Исследователям
Учащимся