Для большинства окружающих Россию стран стратегия многовекторности – системная работа по созданию и поддержанию сбалансированных, взаимовыгодных отношений с разными мировыми центрами силы и региональными игроками без примыкания к одному блоку и с опорой на тактическое маневрирование для обеспечения своей безопасности и реализации основных целей развития – изначально представляла собой не столько содержание внешнеполитической деятельности, сколько символически важное заявление. Смысл этого заявления в том, чтобы указывать на собственную внешнеполитическую автономию и способность принимать решения исходя из национальных интересов в том виде, в каком они являются продуктом внутриполитического развития.
В свою очередь, внутриполитическое развитие всегда двигалось в сторону устойчивости – большей, чем та, какую новые страны, возникшие после распада СССР, могли бы рассчитывать получить со стороны России, её друзей на Востоке или противников на Западе. Желание на символическом уровне обозначить способность принимать решения в своих интересах является совершенно оправданным просто по причине того, что соседи России изначально понимали своё геополитическое положение в рамках силового пространства одной из двух ядерных сверхдержав современного мира. И единственное, на что можно было рассчитывать – это интерес другой мощной державы, Китая, что, впрочем, не делало ситуацию проще.
Для наших друзей и союзников в СНГ подчёркнутое декларирование многовекторности своей внешней политики привело к тому, к чему, собственно говоря, их всегда пыталась подталкивать сама Россия – к ответственности и самостоятельности в принятии решений. О возможностях и вызовах применения соседями России стратегии многовекторности, пишет Тимофей Бордачёв, программный директор Валдайского клуба.
Для большинства окружающих Россию стран стратегия многовекторности – системная работа по созданию и поддержанию сбалансированных, взаимовыгодных отношений с разными мировыми центрами силы и региональными игроками без примыкания к одному блоку и с опорой на тактическое маневрирование для обеспечения своей безопасности и реализации основных целей развития – изначально представляла собой не столько содержание внешнеполитической деятельности, сколько символически важное заявление. Смысл этого заявления в том, чтобы указывать на собственную внешнеполитическую автономию и способность принимать решения исходя из национальных интересов в том виде, в каком они являются продуктом внутриполитического развития.
В свою очередь, внутриполитическое развитие всегда двигалось в сторону устойчивости – большей, чем та, какую новые страны, возникшие после распада СССР, могли бы рассчитывать получить со стороны России, её друзей на Востоке или противников на Западе. Желание на символическом уровне обозначить способность принимать решения в своих интересах является совершенно оправданным просто по причине того, что соседи России изначально понимали своё геополитическое положение в рамках силового пространства одной из двух ядерных сверхдержав современного мира. И единственное, на что можно было рассчитывать – это интерес другой мощной державы, Китая, что, впрочем, не делало ситуацию проще.
Иными словами, для наших друзей и союзников в СНГ подчёркнутое декларирование многовекторности своей внешней политики привело к тому, к чему, собственно говоря, их всегда пыталась подталкивать сама Россия – к ответственности и самостоятельности в принятии решений. А то, что привычка к этому начала вырабатываться на противопоставлении традиционному российскому влиянию, можно воспринимать в качестве неизбежного зла, которое само по себе не может нанести, в сущности говоря, фундаментальный ущерб России. Да и сама Россия, если разобраться, всегда подчёркивая приоритетность СНГ в системе своих внешних связей, стремилась использовать все возможности, которые ей давала интеграция в мировую экономику. Тем более что глобальные обязательства великой ядерной державы неизбежно создавали связи, позволяющие России определять свою политику как многовекторную.
Однако и соседи России, и она сама вскоре могут оказаться в ситуации, когда управление собственной многовекторностью столкнётся с новыми вызовами, и о необходимости купировать их хорошо бы подумать заранее. Серьёзного академического и экспертного внимания заслуживают, как представляется, два аспекта. Во-первых, каким образом соседи России адаптируют свою многовекторную систему внешних связей к новым требованиям и возможностям? Во-вторых, какие инструменты может создать сама Россия, чтобы эффективнее взаимодействовать с многовекторной политикой соседей с точки зрения своих базовых интересов и ценностей? Вступать сейчас в дискуссии о том, нужно ли нам всем в принципе наращивать многообразие внешних контактов и обязательств, представляется не вполне обоснованным: это и так происходит само по себе.
А новые вызовы действительно представляются достаточно серьёзными. На наших глазах происходит сжатие глобализации – в том виде, в каком мы к ней успели привыкнуть. Современная стратегия стран Запада, в первую очередь США, представляет собой адаптацию к резко сократившимся у них возможностями извлекать ренту из всего происходящего в мире. При этом источники богатств сокращаются, а запрос на то, чтобы выступать поставщиком ресурсов развития будет, судя по всему, только расти.
Китай уже на протяжении более чем десятилетия продвигает весьма амбициозную стратегию развития глобальных связей и сотрудничества, получившую определение «сообщество (единой) судьбы человечества». В центре этой стратегии находится способность Китая, в силу внутреннего потенциала, предлагать невероятному количеству государств возможности получения ресурсов и доступа на рынок для тех товаров, которые они могут предложить в условиях жёсткой международной конкуренции. За достаточно короткое время Китай потеснил США и Европу в Африке и Латинской Америке и постепенно наращивает своё присутствие в других частях света. Китай, с полным на то основанием, исходит из того, что в современных условиях международная конкуренция выигрывается «дома», то есть за счёт собственной устойчивости и способности быть стабильным партнёром. В этом отношении Китай извлёк уроки из той политики, которую проводил в своё время Советский Союз, а затем – с меньшей степенью благотворительности – страны Запада. В результате США, а ещё больше Европа, вынуждены сокращать своё реальное присутствие в разных странах и регионах, ограничиваясь точечным воздействием, не способным создать долгосрочную основу для политической лояльности населения и элит.
Одновременно Запад наносит прямой ущерб современной глобализации и даже призывает к её отмене. С большим трудом можно представить, что такое комплексное и исторически обусловленное явление можно просто отменить целенаправленной политикой узкой группы держав, пусть даже и весьма могущественных. Но в процессе попыток «отмены» США и их ближайшие союзники, разумеется, смогут серьёзно подорвать основы мировой экономики, которые рассматриваются соседями России как важный фактор их способности проводить многовекторную политику.
Также необходимо учитывать, что в перспективе будет неизбежно сокращаться влияние разнообразных международных организаций и их способность выступать в качестве модераторов отношений между государствами. Иными словами, возникающие в ходе многовекторной дипломатии обязательства с высокой степенью вероятности повлекут за собой и возможность применения более традиционных способов принуждения. Мы не можем сказать сейчас, насколько соседи России готовы иметь дело с новой для них международной средой, ведь их фактическое «взросление» происходило в достаточно комфортных условиях отсутствия давления с российской стороны и открытости либерального мирового порядка в его классических проявлениях. Иными словами, в будущем внешние партнёры друзей и союзников России на пространстве бывшего СССР могут оказаться намного более требовательными и жёсткими. В том числе отстаивая собственное понимание того, что значит исполнять принятые на себя обязательства, – привычная тактика «динамо» тут может не сработать.
Что касается самой России, то ей стоит внимательно наблюдать, как её соседи будут взаимодействовать с меняющейся международной средой. Уже заметны признаки тревоги в дружественных государствах СНГ по поводу того, что нарастание их внешней открытости ведёт к трансформации внутренних процессов, последствия чего пока недостаточно предсказуемы.
В российском экспертном сообществе подчас звучат опасения, что в наши дни политика многовекторности порождает не только блага, но и вызовы, в том числе сугубо внутреннего характера, а значит – даже более опасные, поскольку Россию заботит социально-экономическая устойчивость её друзей и союзников. Кроме того, успешная реализация многовекторной стратегии, переходящая в готовность качественно повысить свой статус в региональных делах, тоже чревата последствиями. Дело в том, что новый статус влечёт за собой новые обязательства и новый уровень спроса со стороны средних и крупных государств, и важно максимально чётко представлять себе, как могут выглядеть их ожидания.
Подводя итог, можно сказать, что в изменившихся и исключительно динамичных международных условиях привычная и понятная в целом стратегия многовекторности способна породить целый комплекс новых обстоятельств как внутреннего, так и внешнего характера. И готовность соседей России учитывать эти обстоятельства в повседневном взаимодействии является важной совместной задачей на будущее.
Источник: Международный дискуссионный клуб «Валдай»
