Дональд Трамп на фоне Венесуэлы и Гренландии: портрет в международном интерьере

2026 год начался с очередной интервенции Соединенных Штатов — на сей раз в Венесуэле. И вновь в отсутствие угрозы безопасности Америки со стороны объекта нападения. Интервенция в Венесуэле — уже четвертая в XXI веке, которую осуществили США. До нее были: Афганистан в 2001-м, Ирак в 2003-м, Ливия в 2011 году. Добавим к этому, что еще в двух войнах — в Сирии и на Украине — США участвовали опосредованно.

В логике Трампа Венесуэла и Гренландия — звенья одной цепи. Этот подход и сформулирован в новой Стратегии нацбезопасности США, отмеченной, кстати, известным геополитическим реализмом. Он состоит в признании того, что в условиях объективного движения мира к многополярности у Америки уже нет возможности помешать выдвижению новых центров экономической и военной мощи, но есть возможность противостоять им и сохранять свой статус «гипердержавы». Трамп действует именно в этом направлении. А его «гиперимпериализм», отрицающий любые ограничения кроме требований эффективности, является средством ужесточения конкуренции с новыми центрами силы и поддержания статуса США как «гипердержавы».

Не следует, однако, считать «брутальный империализм» Трампа чем-то уникальным для его администрации. По сути он представляет собой модификацию предыдущих версий политики американской неоимперии.

Об этом говорит, в частности, и недавно рассекреченный Вашингтоном телефонный разговор президента Джорджа Буша-младшего и Владимира Путина за день до вторжения США в Ирак. Тогда в разговоре с Президентом России Буш-младший продемонстрировал точно такое же отношение к международному праву, какое сейчас демонстрирует Трамп. Напомним также, что в 2011 году лауреат Нобелевской премии мира Барак Обама решил «проблему Каддафи» через ракетно-бомбовую войну против Ливии.

Таким образом, «брутальный» националистический империализм Дональда Трампа (в отличие от прикрытого демократической фразеологией «интернационалистского» либерал-империализма Обамы и Байдена) — суть новая вариация поведения американской неоимперии на мировой арене.

2026 год начался с очередной интервенции Соединенных Штатов — на сей раз в Венесуэле. И вновь в отсутствие угрозы безопасности Америки со стороны объекта нападения. Интервенция в Венесуэле — уже четвертая в XXI веке, которую осуществили США. До нее были: Афганистан в 2001-м, Ирак в 2003-м, Ливия в 2011 году. Добавим к этому, что еще в двух войнах — в Сирии и на Украине — США участвовали опосредованно.

И вот в Белый дом приходит Дональд Трамп, который сам себя называет «президентом мира». На момент его избрания это выглядит оправданно. Но не проходит и года, как он проводит военную операцию в Венесуэле. До сих пор у Трампа, в отличие от Клинтона, Буша-младшего, Обамы и Байдена, не было «своей» интервенции. Теперь есть. Плюс на его счету бомбовые удары по ядерным объектам в Иране в июне 2025 года, которые были нанесены по его решению. Таким образом, за один лишь год США при Трампе дважды применили военную силу против суверенных государств.

Трамп и применение военной силы

У использования военной силы Трампом есть свои особенности. Несколько предварительных выводов можно сделать на основе анализа военной операции США в Венесуэле.

Первое. Трамп — не против применения военной силы как таковой: он против широких военных действий и втягивания США в дорогостоящие, тупиковые «бесконечные войны», как это было на Среднем Востоке. Если же военная акция быстротечна и в короткий срок достигает заявленной цели, то она, с точки зрения Трампа, оправданна и даже целесообразна — независимо от Устава ООН и принципов международного права.

Второе. Из нападения на Венесуэлу, как и из бомбовых ударов по иранским ядерным объектам, можно сделать вывод, что США при администрации Трампа и далее будут действовать подобным образом. Так Трамп рассчитывает избежать попадания в военные «ловушки» типа вьетнамской, иракской или афганской, из которых трудно выбраться и невозможно выйти победителем. В силу этого «второй Вьетнам» или «второй Афганистан» при Трампе для США маловероятен.

Третье. Военная операция в Венесуэле стала прямым практическим воплощением новой Стратегии нацбезопасности США, принятой в конце 2025 года. В абсолютном приоритете у Соединенных Штатов отныне — Западное полушарие, объявленное зоной их особых национальных интересов. Как сказано в доктрине, «США вновь вернутся к доктрине Монро и обеспечат ее проведение с целью восстановления американского превосходства в Западном полушарии».

Четвертое. Как и прежде, действия Трампа будут нацелены на максимальный внутренний и внешний пропагандистский эффект в духе его главного слогана: «Сделаем Америку снова великой». Трамп хорошо понимает логику информационной эпохи — понимает, что необходимо говорить, чтобы быть в центре внимания мировых СМИ. Понимает он и то, что Америка устала от длительных внешних агрессий, но вполне готова к военным операциям, результаты которых можно представить как «решительную победу и демонстрацию необоримой силы» Америки.

И пятое. Ключ к пониманию смысла операции США в Венесуэле состоит, разумеется, не в борьбе с контрабандой наркотиков и даже не в захвате президента Мадуро. Первое — не более чем предлог, второе — не более чем средство достижения цели. Цель же имеет стратегический характер и состоит в стремлении установить контроль над нефтью Венесуэлы — первой страны в мире по разведанным нефтяным запасам. Прежде всего — над нефтью, но не только: речь идет также о золоте, серебре, колтане и др. Борьба за контроль над необходимыми США ресурсами, устранение «ресурсной уязвимости» Америки — таков ключ к пониманию действий Трампа. Именно в этом состоит глобальное значение проведенной США военной операции с захватом президента Венесуэлы — наряду с демонстрацией американской силы.

Нападение США на Венесуэлу и похищение ее президента имеют как краткосрочные, так и среднесрочные и долгосрочные цели и мотивы.

Начнем с краткосрочных. Их несколько. Во-первых, приструнить отбившихся от рук, по убеждению Трампа, латиноамериканских лидеров, которые позволяют себе демонстрировать независимость, критиковать США, пытаются мешать высылке с американской территории незаконных мигрантов, ставить под сомнение роль доллара как главной мировой валюты, а также сближаться с такими державами, как Китай и Россия. Отсюда — второй важный мотив: попытаться «закрыть» Венесуэлу, а затем и другие страны региона для «враждебного зарубежного влияния», как это прямо сказано в новой Стратегии нацбезопасности США.

Долгосрочная цель касается гигантских нефтяных ресурсов Венесуэлы и состоит в том, чтобы обеспечить высокодоходный и устойчивый доступ американских нефтяных компаний к венесуэльской нефти. Трамп уже называет ее «американской нефтью». Однако выполнение этой задачи, вероятно, потребует времени, поскольку вряд ли возможно без: а) реальной смены режима в Каракасе, а не просто захвата Мадуро; б) крупных инвестиций в модернизацию нефтяной индустрии Венесуэлы.

При этом исключительно важной представляется Вашингтону среднесрочная цель: подорвать снабжение нефтью своего главного конкурента на мировой арене — Китая. Именно Пекин является основным покупателем венесуэльской нефти: на него приходится большая доля нефтяного экспорта этой страны (54,6% в 2023-м, 41,6% в 2024-м, 64,1% в 2025 году). Для Китая это выгодный источник: находясь в сложном положении из-за длящихся долгие годы санкций США, Венесуэла была вынуждена продавать свою нефть со значительным дисконтом. Для китайской промышленности она тем более важна, что это в основном т.н. тяжелая нефть, которая обеспечивает более широкий спектр получения нужных нефтепродуктов.

Перекрыть этот источник относительно недорогой нефти означает нанести удар по промышленности и уже налаженной структуре нефтяного импорта Китая. Или же получить через контроль над венесуэльским экспортом нефти важный энергетический рычаг для нужных Трампу «сделок» с Пекином.

Наконец, Венесуэла постепенно превращалась в стратегическую опорную точку Китая в Южной Америке. Она, как выразился один из представителей администрации США, «усиливала наших врагов вместо того, чтобы усиливать нас». Доходчиво. Вспомните одержимость Трампа соперничеством с Китаем — и станет ясна его одержимость Венесуэлой.

Даешь Гренландию!

Фактически Европа по умолчанию поддержала действия США против Венесуэлы. Отдельные заявления, фиксирующие нарушение международного права, вроде заявления главы МИД Франции, картины не меняют, поскольку главную ответственность Париж, как и остальные евростолицы, все равно возложил на Мадуро.

После захвата Мадуро Дональд Трамп торжествующе заявил телеканалу «Фокс Ньюс»: «Мы сделаем это снова. Мы можем сделать это снова! Никто не сможет нас остановить».

Следующей целью была объявлена Гренландия.

«Нам нужна Гренландия для нашей национальной безопасности», — с ударением на слово «нужна» заявил Трамп. «Даешь Гренландию!» — одна из его постоянных тем. «Они говорят — Дания… Говорят, что датчане туда прибыли 300 лет назад на кораблях, — издевается он. — Ну так и мы тоже там были на кораблях, я в этом уверен». По его логике, у США не меньше прав на Гренландию, чем у Дании, и даже больше, потому что она им НУЖНА. Гренландия находится в Западном полушарии, где, согласно доктрине Трампа, должно быть установлено полное «американское превосходство», т.е. гегемония.

Конечно, Гренландия не Венесуэла. Трамп будет искать другую форму захвата контроля над этой стратегически важной и богатой ресурсами территорией, примыкающей к вожделенной Арктике и имеющей выход на Северный морской путь, которым активно пользуются Россия и Китай и значение которого особенно выросло в последние годы.

В ответ Дания заявила, что остров не уступит. А премьер Гренландии Нильсен ответил Трампу в том духе, что Гренландия и так уже такой друг и союзник Америки, что дальше некуда. Но добавил: «Когда президент США раз за разом заявляет, что им «нужна Гренландия», особенно в контексте Венесуэлы и военной операции, это не просто неправильно. Это неуважительно». А далее потребовал: «Больше — никакого давления. Больше — никаких инсинуаций. Больше — никаких фантазий об аннексии. «Хватит» означает «хватит».

Но Трамп так не считает. Этот призыв он просто отмел, сказав, что не знает, кто такой этот премьер. И призвал Данию «убраться» из Гренландии как можно быстрее.

«Если мы не возьмем Гренландию, то это сделает Россия или Китай. Но я не позволю этому произойти», — заявляет президент США. То есть сначала он выдвигает не просто ложный, а абсурдный тезис, а затем заявляет о своей решимости «этого не допустить». Хорошо известно, что ни Россия, ни Китай никогда не претендовали на Гренландию — такие утверждения находятся за пределами реального. Но в логике Трампа реальность можно «подвинуть» или пересмотреть, если нужно обосновать то, что обосновать практически невозможно. Фирменный Трамп!

На недавних переговорах с администрацией США датчанам не удалось убедить американцев оставить Гренландию в покое и усилить ее безопасность в рамках НАТО. Причина в том, что никакой угрозы безопасности острова не существует. А потому контрдовод «усилим ее вместе через НАТО» работать не может. Трампу не безопасность Гренландии нужна: она и так в безопасности. Ему нужна САМА Гренландия.

Несуверенная Дания

По сути, Дания уже давно — добровольная полуколония США: она никогда и ни в чем не отказывала американцам. Именно в Дании, на острове около Копенгагена, расположена американская база электронного слежения за европейскими союзниками и их руководителями. Ее разведка фактически является филиалом разведывательных служб США. Дания, по выражению одного французского политолога, «давно ведет себя как приложение к американским спецслужбам» и на деле уже стала членом глобального разведклуба Five Eyes, объединяющего англосаксонские страны. При Обаме она безропотно согласилась помочь американскому Агентству национальной безопасности следить за своей ближайшей союзницей — канцлером ФРГ Ангелой Меркель — и прослушивать ее личный телефон. При Байдене Дания заявила о себе как об активном враге России. Это страна, которая занимает 1-е место в Европе по объемам помощи Украине на душу населения.

Таким образом, Дания давно уступила США свой суверенитет в военно-технических вопросах. А теперь Соединенные Штаты требуют еще и уступить Гренландию или как минимум согласиться, чтобы она стала де-факто (если не де-юре) американской.

И посмотрите, как засуетились датчане и разные прочие европейцы! Они дружно призывают Трампа вспомнить о нормах международного права, которые сами постоянно нарушали по всему миру — от Югославии до Ливии и Сирии. Те самые нормы, которые почему-то выпали у них из сознания, когда они вместе с США начали отдирать Косово от Сербии. Ради этого НАТО 78 дней без санкции ООН нещадно бомбило Югославию, включая Белград, и попытки руководства этой страны взывать к международному праву ни НАТО в целом, ни Дании в частности совершенно не мешали. Тогда были грубейшим образом нарушены и Устав ООН, и резолюция Генассамблеи ООН 1244, устанавливавшая принадлежность Косово Югославии.

Мы предупреждали и США, и европейцев, что они открывают ящик Пандоры. Но те отметали эти предупреждения под тем предлогом, что Косово — это, мол, «особый случай». И Дания активно отстаивала этот произвол. В Европе в целом и в Дании в частности были уверены, что уж их-то подобное никогда не коснется. Как видим, они грубо ошибались.

Доктрина Трампа

Феномен Дональда Трампа как лидера заслуживает серьезного анализа — во всяком случае, куда более серьезного, чем осмысление однотипных европейских руководителей. Трамп явно выделяется среди них, и далеко не только своей пресловутой «непредсказуемостью» и «импульсивностью». Когда действия крупного политического лидера пытаются списать на его мегаломанию, нарциссизм, а то и безумие — это скорее отражает неспособность понять глубинные причины его поведения. В конце концов, мегаломания была свойственна многим крупным фигурам мировой истории, но это вовсе не позволяет уяснить подлинные причины их появления как политических феноменов.

В сфере деятельности США на мировой арене Трамп пытается «ренационализировать» американскую внешнюю политику, подчинить ее жестко избранным им приоритетам в эпоху объективного движения мира к многополярности. Политика Соединенных Штатов при Трампе — это, безусловно, империализм, но империализм эгоистический, националистический. «America First!» — этот лозунг в полной мере выражает суть трамповской вариации американского империализма.

Трампу чужд «либеральный интернационализм» послевоенных руководителей США, одержимых задачей переустройства всего мира по образцу и подобию Америки — этого зеркального отражения коммунистического интернационализма Советского Союза и Китая при Мао. В наше время мировое господство Соединенным Штатам уже не по силам. Трамп исходит из того, что он считает самыми главными приоритетами США на мировой арене, и готов добиваться своих целей самыми грубыми методами. Важнейшая из них — превращение Западного полушария в неприступную для конкурентов и противников «крепость» под контролем США.

Трамп без экивоков, грубо и зримо проводит одну мысль: мир вступает в эпоху ожесточенной борьбы за контроль над природными ресурсами — от нефти до лития. А потому Соединенные Штаты должны прибрать к рукам то, что можно: от венесуэльской нефти до гренландских залежей редкоземельных металлов, хотя сколько их там — одному богу известно. А пока американцы это будут выяснять, они выйдут через Гренландию широким фронтом на Арктику и резко увеличат свой арктический сектор.

В логике Трампа Венесуэла и Гренландия — звенья одной цепи. Этот подход и сформулирован в новой Стратегии нацбезопасности США, отмеченной, кстати, известным геополитическим реализмом. Он состоит в признании того, что в условиях объективного движения мира к многополярности у Америки уже нет возможности помешать выдвижению новых центров экономической и военной мощи, но есть возможность противостоять им и сохранять свой статус «гипердержавы». Трамп действует именно в этом направлении. А его «гиперимпериализм», отрицающий любые ограничения кроме требований эффективности, является средством ужесточения конкуренции с новыми центрами силы и поддержания статуса США как «гипердержавы».

Не следует, однако, считать «брутальный империализм» Трампа чем-то уникальным для его администрации. По сути он представляет собой модификацию предыдущих версий политики американской неоимперии.

Об этом говорит, в частности, и недавно рассекреченный Вашингтоном телефонный разговор президента Джорджа Буша-младшего и Владимира Путина за день до вторжения США в Ирак. Тогда в разговоре с Президентом России Буш-младший продемонстрировал точно такое же отношение к международному праву, какое сейчас демонстрирует Трамп. Напомним также, что в 2011 году лауреат Нобелевской премии мира Барак Обама решил «проблему Каддафи» через ракетно-бомбовую войну против Ливии.

Таким образом, «брутальный» националистический империализм Дональда Трампа (в отличие от прикрытого демократической фразеологией «интернационалистского» либерал-империализма Обамы и Байдена) — суть новая вариация поведения американской неоимперии на мировой арене.

Последняя карта европейцев

Своими действиями Европа вновь показала, что разговоры об ее «стратегической автономии» от США — не более чем благие пожелания. Европа всегда поддерживала и будет поддерживать Соединенные Штаты как центр и главную опору западного мира. Единственное, что способно вызвать серьезное сопротивление ее правящей леволиберальной элиты, — это серьезная попытка Трампа заменить ее у руля в Евросоюзе на правых консерваторов. Иными словами, попытка покуситься на их власть, встав на сторону их заклятых политических врагов в лице Марин Ле Пен во Франции, Найджела Фараджа в Британии или главы АдГ Алис Вайдель в Германии.

В то же время Дания и ее союзники в Европе пытаются разыграть свою последнюю карту: дают понять, что захват Гренландии Соединенными Штатами может стать «концом НАТО».

Но, во-первых, эта угроза Трампа не впечатляет. В недавнем интервью «Нью Йорк Таймс» он отмел угрозу распада НАТО из-за разрыва евроатлантических отношений как несущественную, поскольку без США, по его словам, НАТО вообще не имеет смысла. Так Трамп дал понять, что не отступится от своего замысла. И даже если он не намерен отправлять туда войска, как стало ясно на форуме в Давосе, то будет добиваться решения вопроса другими средствами. Президент США считает, и вполне обоснованно, что европейские союзники просто блефуют, и после кризиса вокруг Гренландии все вернется на круги своя.

Во-вторых, Трамп вообще скептически относится к НАТО. По его мнению, этот инструмент нужен прежде всего самим европейцам для обеспечения своей безопасности за американский счет. Трамп крайне редко упоминает важность НАТО для США. Его приоритеты — Гренландия, Венесуэла, Куба, Иран, Китай. Ни в одном из этих случаев Соединенным Штатам не нужно НАТО.

Угроза Дании выйти из блока выглядит больше как попытка шантажа со стороны обиженной страны с полузабытыми имперскими рефлексами, чем как реальная угроза. В Вашингтоне это, видимо, понимают. И даже если Дания решится на такой шаг, для Трампа ее пребывание в НАТО намного менее важно, чем включение Гренландии с ее 2,16 млн кв. км территории и выходом на Арктику в состав США.

От выхода из НАТО больше всего потеряла бы сама Дания, для которой пребывание в нем — решающий фактор ее политического веса. Дания играет в Альянсе непропорциональную роль — несоразмерную ее территории, численности населения и военным возможностям. Эта роль делает ее более весомой и в Евросоюзе. Для этой страны выход из НАТО означал бы утрату всех сильных сторон своего политического положения — и ни одного плюса. Что и побуждает сделать вывод о невысокой вероятности такого развития событий. От выхода из Альянса Дания не приобрела бы ровным счетом ничего, оставшись всего лишь небольшой страной, затерянной на берегах Балтики. Страной, о которой будет известно лишь то, что когда-то давно в замке Эльсинор на берегу холодного моря некий принц Гамлет убил короля-мерзавца, а потом погиб и сам.

Источник: Московский комсомолец.