Как Китай укрепляется в Никарагуа

Сегодня Центральная Америка выделяется в отдельную арену американо-китайского противостояния. Белый дом относит правительство Никарагуа к числу «диктаторских режимов» наряду с Венесуэлой и Кубой. В адрес Гаваны и Манагуа со стороны официальных американских лиц звучат угрозы о возможности применения силы с целью смены режимов. Еще весной 2025 г. Дональд Трамп объявил о введении повышенных пошлин на никарагуанские товары в размере 18%. В январе 2026 г. на фоне усиления китайского присутствия в стране Вашингтон заявил о готовности установить стопроцентные пошлины на все никарагуанские товары и исключить страну из Соглашения о свободной торговле CAFTA-DR.

В случае исключения из CAFTA-DR, Манагуа будет вынуждена закрыть предприятия, где заняты около 120 тыс. человек, что эквивалентно примерно 4% ВВП страны. Быстро компенсировать потерю американского рынка за счет Китая не удастся: несмотря на подписанное в 2024 г. Соглашение о свободной торговле с Пекином, существенного роста экспорта так и не произошло.

Укрепление позиций Китая в Никарагуа не привело к стратегической независимости страны от Вашингтона. Напротив, сохраняя критическую зависимость от американского рынка и наращивая долги перед Пекином, Манагуа оказывается в двойной ловушке: с одной стороны — под давлением США, с другой — в экономической зависимости от китайских кредитов, которые с каждым годом лишь увеличиваются. Для Вашингтона Манагуа перестает быть просто «проблемным государством» региона, превращаясь в потенциальный плацдарм для закрепления Китая в Центральной Америке. В этой логике угрозы разрыва CAFTA-DR и стопроцентных пошлин — не только санкция против Манагуа, но и инструмент сдерживания Пекина.

Пространство для маневра у никарагуанского правительства стремительно сужается. Быстрая переориентация на китайский рынок в обозримой перспективе проблематична, а разрыв с США грозит экономическим коллапсом. В этих условиях страна рискует стать полем жесткого противостояния между двумя державами. Если конфронтация будет нарастать, торговая война может стать лишь первым этапом более радикального давления — последние события в Венесуэле демонстрируют, что такой сценарий вполне реален и для других стран Латинской Америки.

Сегодня Центральная Америка выделяется в отдельную арену американо-китайского противостояния. Опубликованная администрацией Дональда Трампа в ноябре 2025 г. Стратегия национальной безопасности прямо провозглашает возвращение к принципам Доктрины Монро с целью экономического вытеснения КНР из Латинской Америки. Положения документа уже находят практическое воплощение в действиях Вашингтона во всем Западном полушарии, включая Центральноамериканский субрегион.

Одним из первых шагов стало оказанное в марте 2025 г. давление на Панаму, результатом чего стал выход страны из китайской инициативы «Один пояс — один путь» (ОПОП) и принудительная продажа китайских портовых активов в зоне Панамского канала американским компаниям. Несмотря на лояльность панамских властей, Д. Трамп продолжает настаивать на полном возвращении контроля над каналом под юрисдикцию США. В своем выступлении 13 января 2026 г. он заявил: «Панамский канал — крупнейшая инвестиция, когда-либо сделанная Соединенными Штатами, а Джимми Картер отдал его всего за один доллар».

Активность Вашингтона распространяется и на соседние центральноамериканские государства. На последних президентских выборах в Гондурасе Дональд Трамп открыто поддержал проамериканского кандидата Тито Асфура, выступающего за разрыв дипломатических отношений с КНР и повторное признание Тайваня. Новый посол США в Коста-Рике Мелинда Хильдебранд в своем первом публичном выступлении заявила о намерении противодействовать китайскому влиянию в стране. Коста-Рика участвует в ОПОП, а также имеет с Пекином Соглашение о свободной торговле с 2010 г.

Интерес США сегодня прикован и к Никарагуа. Белый дом относит правительство страны к числу «диктаторских режимов» наряду с Венесуэлой и Кубой. В адрес Гаваны и Манагуа со стороны официальных американских лиц звучат угрозы о возможности применения силы с целью смены режимов. Риторика нынешней республиканской администрации радикально отличается от предыдущей демократической, которая прямо не заявляла о своих намерениях провести военные операции в регионе. Марко Рубио утверждает, что правительство в Гаване «некомпетентно», интерпретируя это как проблему для США. В свою очередь, Д. Трамп на своей пресс-конференции 3 января после похищения Николаса Мадуро заявил, что Куба после Каракаса будет следующей темой для «обсуждения» в рамках политики Вашингтона. После военной операции в Венесуэле также высказался сенатор-республиканец Рик Скотт: «Это начало перемен в Венесуэле. Потом мы поправим дела на Кубе, в Никарагуа, после выборов в Колумбии будет новый президент. Демократия возвращается в это полушарие». Вашингтон рассматривают правительства в Гаване и Манагуа как угрозу в силу тесных связей с Пекином. Об усилении Китая и ослаблении экономического влияния США в Никарагуа констатируется в одном из последних отчетов Госдепартамента, детально описывающего положение дел в сфере экономики в Никарагуа. Подобная классификация Никарагуа и Кубы как «диктаторских режимом» наряду с Венесуэлой создает опасный прецедент, открывающий возможность силового сценария смены власти в Манагуа.

Инвестиции Китая в Никарагуа

Екатерина Подбуцкая:
В авангарде региональной экспансии: как власти Китая помогают бизнесу обрести успех в Латинской Америке

Никарагуа признала Китайскую Народную Республику относительно недавно — в 2021 г. После прихода к власти Даниэля Ортеги в 2007 г. новое руководство страны последовательно укрепляло связи с левыми правительствами Латинской Америки и демонстрировало симпатии к китайской экономической модели, но одновременно старалось сохранить устойчивые торгово-экономические отношения с США. По этой причине под давлением Вашингтона Никарагуа долгое время не признавало КНР. Ситуация изменилась в 2018 г., когда после массовых протестов Вашингтон начал вводить санкции против представителей правительства Д. Ортеги и фактически поддержал попытки насильственного свержения власти. Дополнительное обострение отношений произошло в 2021 г., когда Высший избирательный совет Никарагуа не допустил к участию в президентских выборах ряд оппозиционных кандидатов. Государства — члены ЕС и США не признали итоги голосования, что создало дополнительное напряжение в отношениях между странами Запада и Никарагуа. В декабре того же года на фоне очередного кризиса во взаимоотношениях с Вашингтоном Манагуа официально признала КНР и объявила курс на внешнеполитическую и экономическую переориентацию в сторону Пекина.

За четыре года дипломатических отношений Никарагуа и Китай подписали Соглашение о свободной торговле в 2024 г., центральноамериканская республика официально присоединилась к инициативе ОПОП. На сегодняшний день в стране реализуются десятки проектов с участием китайского капитала.

КНР задействована сразу в нескольких ключевых инфраструктурных проектах. Китайские компании осуществляют реконструкцию международного аэропорта Пунта-Хуэнте. Стоимость проекта оценивается в 500 млн долл. После завершения строительства аэропорт станет крупнейшим в стране, способным принимать до 3,5 млн пассажиров и около 35 тыс. самолетов в год. Для сравнения, действующий аэропорт имени Аугусто Сандино обслуживает почти вдвое меньший пассажиропоток.

В 2024 г. в порту Коринто было открыто прямое морское сообщение с китайскими портами. Первая партия грузов включала 23 единицы оборудования и техники, предназначенных для реконструкции аэропорта Пунта-Хуэнте. С 2022 г. Пекин также участвует в строительстве и модернизации дорожной инфраструктуры. Китайский капитал задействован в проекте тихоокеанской трассы Коста-Пасифико, а также в расширении магистралей Чинандега — Сомотильо, Матеаре — Эмпальме-Исапа и Себако — Матагальпа. Первая фаза строительства тихоокеанской трассы завершена, но выполнение строительства второй фазы дороги переносится на 2026 г. О сроках окончания работы над расширениями автомагистралей не сообщается. В общей сложности при поддержке китайских инвестиций предусматривается расширение автомагистралей общей протяженностью около 290 км, а также строительство Тихоокеанской трассы протяженностью около 350 км. Так, например, известно, что на реализацию второй фазы проекта тихоокеанской трассы КНР выделила кредит на сумму в размере 282 млн долл.

Наиболее амбициозным проектом представляется строительство глубоководного порта в г. Блуфилдс на Карибском побережье. В настоящее время единственный крупный океанский порт страны Коринто перегружен и рассчитан преимущественно на суда класса Panamax, что существенно ограничивает экспортный потенциал Никарагуа. Новый порт в Блуфилдсе должен значительно расширить торговые возможности страны и создать современную инфраструктуру в экономически отстающем карибском регионе. Проект реализуется по аналогии с глубоководным портом Чанкай в Перу, который стал ключевым узлом в торговле между Латинской Америкой и Китаем.

Иван Кряжев:
Дональд Трамп и левые силы в Латинской Америке

Помимо этого, китайские компании сохраняют интерес к проекту никарагуанского канала, который может соединить Карибское побережье с портом Коринто и стать альтернативой Панамскому каналу. Из-за климатических изменений прохождение судов через Панамский канал становится все более проблематичным. В результате сильной засухи в 2024 г. количество транзитных судов сократилось почти на 29%. Поэтому строительство нового канала может быть экономически целесообразно. Его стоимость оценивается приблизительно в 50 млрд долл., однако из-за инфраструктурных ограничений и давления со стороны США проект в настоящее время заморожен.

Китай активно расширяет свое присутствие и в горнодобывающем секторе. Хотя традиционными экспортными товарами Никарагуа остаются кофе, сигары и ром, ориентированные преимущественно на американский рынок, страна располагает значительными запасами золота и редкоземельных металлов. В период 2019–2023 гг. экспорт золота из Никарагуа вырос на 226,5%. Пекин, стремящийся к диверсификации резервов, проявляет особый интерес к этому сектору. В 2023 г. Народный банк Китая стал крупнейшим государственным покупателем золота в мире, приобретя 7,23 млн унций. На сегодняшний день китайские компании владеют 13 концессиями на добычу золота на Тихоокеанском и Карибском побережьях Никарагуа, а Манагуа способствует их расширению, вытесняя с рынка американские и канадские фирмы и создавая специальные экономические зоны. Согласно новому правительственному указу, последние освобождаются от налогообложения сроком на 10 лет. Главным бенефициаром этой политики фактически становится Китай, активно инвестирующий в никарагуанские инфраструктурные проекты.

Таким образом, с 2021 г. Пекин существенно укрепил свои позиции в Никарагуа, став одним из ключевых внешнеэкономических партнеров страны. Вместе с тем отношения осложняются серьезным торговым дисбалансом. Китайский импорт составляет около 21% от общего объема ввоза товаров в Никарагуа, тогда как доля никарагуанского экспорта в Китай не превышает 1,9%. Это существенно уступает традиционным рынкам сбыта, прежде всего США и странам Центральной Америки, что создает для Вашингтона дополнительные рычаги давления на никарагуанские власти.

Возможна ли торговая война США против Никарагуа?

Еще весной 2025 г. Дональд Трамп объявил о введении повышенных пошлин на никарагуанские товары в размере 18%. В январе 2026 г. на фоне усиления китайского присутствия в стране Вашингтон заявил о готовности установить стопроцентные пошлины на все никарагуанские товары и исключить страну из Соглашения о свободной торговле CAFTA-DR.

Это соглашение, действующее с 2006 г. и включающее страны Центральной Америки, Доминиканскую Республику и США, лежит в основе торговли Манагуа с северным соседом: экспорт в США достигает 3,7 млрд долл., что составляет почти половину всего национального экспорта. Официально Вашингтон объясняет возможные меры нарушениями трудовых прав в Никарагуа, но не менее важным мотивом представляется опасение, что территория страны может быть использована для реэкспорта более дешевых китайских товаров на американский рынок.

В случае исключения из CAFTA-DR, Манагуа будет вынуждена закрыть предприятия, где заняты около 120 тыс. человек, что эквивалентно примерно 4% ВВП страны. Быстро компенсировать потерю американского рынка за счет Китая не удастся: несмотря на подписанное в 2024 г. Соглашение о свободной торговле с Пекином, существенного роста экспорта так и не произошло.

Иван Тимофеев:
Что противопоставить силе? Три модели

Таким образом, укрепление позиций Китая в Никарагуа не привело к стратегической независимости страны от Вашингтона. Напротив, сохраняя критическую зависимость от американского рынка и наращивая долги перед Пекином, Манагуа оказывается в двойной ловушке: с одной стороны — под давлением США, с другой — в экономической зависимости от китайских кредитов, которые с каждым годом лишь увеличиваются. Для Вашингтона Манагуа перестает быть просто «проблемным государством» региона, превращаясь в потенциальный плацдарм для закрепления Китая в Центральной Америке. В этой логике угрозы разрыва CAFTA-DR и стопроцентных пошлин — не только санкция против Манагуа, но и инструмент сдерживания Пекина.

Пространство для маневра у никарагуанского правительства стремительно сужается. Быстрая переориентация на китайский рынок в обозримой перспективе проблематична, а разрыв с США грозит экономическим коллапсом. В этих условиях страна рискует стать полем жесткого противостояния между двумя державами. Если конфронтация будет нарастать, торговая война может стать лишь первым этапом более радикального давления — последние события в Венесуэле демонстрируют, что такой сценарий вполне реален и для других стран Латинской Америки.