Война с Ираном: применение дронов и усилия по разблокировке Ормузского пролива

Войну США и Израиля с Ираном, начавшуюся 28 февраля 2026 г., по многим параметрам можно охарактеризовать как «войну дронов». В своих массированных ударах по Ирану в рамках операций «Эпическая ярость» и «Ревущий лев», помимо ракетных вооружений, США и Израиль использовали большое число БПЛА и дронов-камикадзе, включая разведывательно-ударные MQ-9A, Hermes 900 и Hermes 450, а также новые американские БПЛА-камикадзе LUCAS, сходные по характеристикам с иранскими Shahed. Первые недели войны были отмечены «успешными» операциями израильских и американских сил по уничтожению ключевых иранских политических и военных лидеров, а также развернувшейся «охотой» за иранскими зенитно-ракетными комплексами ПВО и пусковыми установками баллистических и крылатых ракет. Тем не менее возможности для нанесения Тегераном ответных ударов не были блокированы ввиду сохранившихся у Ирана подземных баз с запасами управляемых ракет, БПЛА и размещенными там зенитными ракетными комплексами.

Ответом Ирана на массированные бомбардировки страны стала асимметричная война с применением БПЛА, баллистических и крылатых ракет меньшей и средней дальности и зенитных управляемых ракет. Особенно активно Ираном применялись БПЛА, включая Shahed-136, Shahed-238, дроны-камикадзе Arash и Arash-2, дроны-крылатые ракеты Hadid-110, разведывательные и разведывательно-ударные БПЛА Ababil и Mohajer-6, а также новые иранские дроны в виде барражирующих зенитных ракет («изделие 358»). Малая радиолокационная заметность ряда иранских дронов позволяла им проникать сквозь системы ПВО противника и также очень сильно повышать нагрузку на них, особенно при массированном применении БПЛА вкупе с баллистическими ракетами.

Важнейшая характерная особенность конфликта и ключевое звено иранской тактики асимметричных боевых действий — нанесение Тегераном целенаправленных ракетных ударов и ударов БПЛА по военным базам США и системам ПВО, а также по объектам критически важной инфраструктуры ближневосточных стран — не только Израиля, но также Саудовской Аравии, Бахрейна, Омана, ОАЭ, Иордании, Катара и Ирака, чего ранее в конфликтах в ближневосточном регионе не происходило. В течение марта Ирану удалось осуществить успешные атаки по 10 радарам системы ПВО ближневосточных стран (в том числе радарам системы ПРО THAAD и радару раннего предупреждения AN/FPS-132 в Катаре), базам ВВС США в ОАЭ, Саудовской Аравии и Иордании, базе флота США и его пункту управления в Бахрейне, объектам нефтеперерабатывающей отрасли стран Залива, крупнейшим израильским городам Тель-Авиву, Иерусалиму, Димоне и Араду и даже по американскому авианосцу Abraham Linkoln, получившему повреждения от ударов иранских ракет и БПЛА-камикадзе. Многоуровневая израильская ПВО и силы ПВО стран Залива, действующие при поддержке американских систем Patriot PAC-3 и THAAD, не смогли гарантировать полную защиту от этих ударов.

Второй характерной чертой конфликта стало то, что Ирану в течение почти полутора месяцев удавалось осуществлять стратегию противодействия доступа/блокирования зоны в Ормузском проливе, являющемся главной «артерией» по транспортировке нефти странами Персидского залива. Реализацию этой стратегии обеспечили иранские БПЛА, крылатые ракеты, ракеты меньшей дальности, размещенные в закрытых тоннелях на подконтрольных Ирану островах, а также средства береговой обороны. Угроза применения этих вооружений, а также минирования Ормузского пролива, не позволяла в марте кораблям американского флота, включая авианосец Abraham Linkoln, подходить к проливу на расстояние ближе, чем несколько сот километров. Применение Соединенными Штатами ограниченных сил (штурмовиков и вертолетов) в своей операции по восстановлению судоходства в проливе не принесло значимых результатов.

Перечисленные элементы асимметричной войны позволили Ирану значительно снизить эффективность боевых операций американских и израильских ВВС, а также повысить «цену войны» до такой степени, что ее продолжение стало как для президента Д. Трампа, так и для израильского премьера Б. Нетаньяху фактически политически неприемлемым. Ситуацию для США и Израиля осложняло и то, что они были вынуждены вести очень дорогостоящую войну, и при этом за несколько недель этой войны у них существенно истощились запасы баллистических и крылатых ракет, а также ракет ПВО и ПРО для их систем THAAD, Patriot PAC-3, Arrow и ряда других, без возможности быстрого восстановления этих запасов.

С учетом невозможности быстрого военного решения проблемы Ормузского пролива, перегруженности систем ПВО стран ближневосточного региона и нарастающего дефицита боеприпасов Соединенные Штаты спустя месяц после начала конфликта вынуждены были инициировать консультации по соглашению о прекращении огня с Ираном. Успеха в переговорах удалось добиться к 8 апреля, когда сторонами было заключено соглашение о двухнедельном прекращении огня при согласии Ирана открыть на этот срок Ормузский пролив.

Войну США и Израиля с Ираном, особенно вторую ее фазу, начавшуюся 28 февраля 2026 г., по многим параметрам можно охарактеризовать как «войну дронов». В рамках американской операции «Эпическая ярость» (Epic Fury) против Ирана на базах США в ближневосточных странах была сосредоточена крупная авиационная группировка, включающая истребители пятого поколения F-22A и F-35A, истребители F-15E и F-16, штурмовики A-10, самолёты РЭБ, связи и радиоэлектронной разведки EA-18G, EA-11A и RC135V, патрульные самолёты P-8A, самолеты ДРЛОиУ E-3 и многочисленные самолеты заправщики, а на море были развернуты авианосные ударные группы с двумя авианосцами Abraham Lincoln и Gerald R. Ford, палубными истребителями и самолетами РЭБ и ДРЛОиУ. Около 300 истребителей F-15, F-16 и F-35 насчитывалось у Израиля, начавшего против Ирана операцию «Ревущий лев». Также США и Израиль развернули применение большого числа крупных и средних дронов, включая высотные и средневысотные разведывательно-ударные MQ-9A, Hermes 900 и Hermes 450, а также дальнобойные дроны-камикадзе LUCAS, сходные по характеристикам с иранскими дронами Shahed, которые США впервые применили в этом конфликте [1]. С помощью высотных и средневысотных дронов велись разведывательные операции с последующими обстрелами территории Ирана с западного (Израиль) и южного направлений вплоть до Тегерана и Тебриза баллистическими и крылатыми ракетами с эсминцев в Оманском заливе, либо с заходящих в оперативную зону истребителей, бомбардировщиков, ударных вертолетов и БПЛА.

Дмитрий Тренин:
Иран одержал верх. Первые итоги

Первые недели войны были отмечены «успешными» операциями израильских и американских сил по уничтожению ключевых иранских политических и военных руководителей (аятоллы А. Хаменеи, начальника Генштаба А. Мусави, главы КСИР М. Пакпура, секретаря Высшего совета национальной безопасности А. Лариджани и др., что, однако, не привело к смене иранского режима), ударами по ядерным объектам (Фордо, Натанзу и Исфахану) и мощными ракетными обстрелами крупнейших городов (Тегерана, Йезда и др.), а также развернувшейся «охотой» за иранскими зенитно-ракетными комплексами ПВО, станциями наведения и пусковыми установками баллистических и крылатых ракет. Только за первые две недели конфликта Иран подвергся более чем 13 тыс. ударов, из них удары по 7 тыс. целям (по ситуации на 19 марта) нанесли США. По некоторым оценкам, имеющиеся ЗРК и ракетные пусковые установки Ирана могли быть более чем наполовину уничтожены в течение начальной стадии конфликта. Однако возможности для нанесения Тегераном ответных ударов не были блокированы, поскольку Иран имеет множество подземных баз с запасами управляемых ракет и БПЛА, возможностями по безопасной перезарядке пусковых установок и размещенными там зенитными ракетными комплексами.

Поскольку Иран столкнулся с высокотехнологичным и намного превосходящим возможности собственных вооруженных сил противниками, ответом на их действия стала асимметричная война с активным применением БПЛА, баллистических и крылатых ракет меньшей и средней дальности и зенитных управляемых ракет. Аэрокосмическими, сухопутными и военно-морскими силами Ирана осуществлялись запуски по Израилю и базам США на Ближнем Востоке баллистических ракет средней дальности Khorramshahr, Kheibarshekan, Emad, Ghadr и Qiam-2, и ракет меньшей дальности Shahab 1 и 2, Fateh-110, Fateh-313, Quds-1, Zolfaghar и Qiam. При этом ракеты меньшей дальности использовались в основном для ударов по странам Персидского залива как более близко расположенным целям, тогда как по Израилю и Иордании удары наносились преимущественно РСД. Еще более активно Ираном применялись БПЛА, включая Shahed-136 и реактивные Shahed-238, дроны-камикадзе Arash и Arash-2, дроны-камикадзе в виде легких крылатых ракет Hadid-110, разведывательно-ударные Mohajer-6, разведывательные Ababil и ряд других. Начал использовать Иран и свою военно-техническую новинку — дроны в виде зенитных ракет Saqr-1, которые барражируют в воздухе, пока не «захватывают» вошедшую в охватываемую зону аэродинамическую цель (другое их наименование — «изделие 358»). Эти дроны позволяют противодействовать «заходу» вглубь оперативного пространства американских и израильских вертолетов и ударных БПЛА и нанесению ракетных ударов по иранским cистемам ПВО.

Малая радиолокационная заметность ряда новейших иранских дронов (в частности, БПЛА Arash-2 дальностью полета до 2 тыс. км) позволяла им проникать сквозь системы ПВО противника или, по меньшей мере, очень сильно повышать нагрузку на последние, особенно в случае массированного применения БПЛА или их применения вместе с баллистическими ракетами. Еще одним средством «преодоления» ПВО было применение Ираном РСД семейства Ghadr/Emad с трудно перехватываемыми кассетными боеприпасами. Именно этим можно объяснить возросшее число успешных случаев иранских атак — например, ракетных обстрелов в марте Тель-Авива, Иерусалима, Димоны и Арада в Израиле, тогда как в 2024 и 2025 гг. обмены ракетными ударами между Ираном и Израилем к таким сильным разрушениям в крупнейших израильских городах не приводили. Иранские ракетные удары и удары беспилотников в ходе этого конфликта можно охарактеризовать как довольно масштабные (только по странам Персидского залива в первые две недели войны было запущено около 1500 БПЛА и 500 ракет разных типов), но все же, как отмечают аналитики, Иран фактически вынужден был ограничивать число запусков в связи с падением темпов производства и повреждениями военной и производственной инфраструктуры, включая подземные базы ПВО и ракетные пусковые установки. В этой связи уже после первой недели боевых действий Иран стал сокращать темпы запусков ракет (в особенности более дорогостоящих ракет средней дальности и крылатых ракет), увеличивать использование дронов, и в целом применять и те и другие очень «точечно» для реализации конкретных боевых задач. Есть также точка зрения, что ряд ракет (в том числе крылатые ракеты, которые Ираном очень редко применялись), он «берег» для последующих возможных этапов конфликта — в первую очередь, для боев за Ормузский пролив.

Иван Бочаров:
Уроки фарси: как война на Ближнем Востоке изменит монархии Персидского залива

Важнейшей характерной особенностью этой войны и ключевым звеном иранской тактики осуществления асимметричных боевых действий, безусловно, являлось нанесение Тегераном целенаправленных ракетных ударов и ударов БПЛА по военным базам США и системам ПВО, а также по объектам критически важной инфраструктуры ближневосточных стран — не только Израиля, но также Саудовской Аравии, Бахрейна, Омана, ОАЭ, Иордании, Катара и Ирака, чего ранее в конфликтах в ближневосточном регионе не происходило. Ни многоуровневая израильская ПВО (состоящая из системы «Железный купол», противодействующей ракетам меньшей дальности, ЗРК Arrow-1, Arrow-2 и Arrow-3, отражающих атаки РСД, и предоставленных США систем THAAD), ни силы ПВО ближневосточных стран с их комплексами малой дальности M1097 Avenger, RapidRanger, Crotale и Shahine, действующими при поддержке американских систем Patriot PAC-3 и THAAD, а также военно-воздушных и военно-морских сил США в регионе, не смогли гарантировать полную защиту от таких атак. В число важнейших объектов, по которым были успешно нанесены удары, входили радары системы ПВО ближневосточных стран и баз США в странах Залива, в том числе радары системы ПРО THAAD; базы ВВС США в ОАЭ и Иордании; база 5-го флота США и его пункт управления в Бахрейне; авиабаза «Принц Султан» в Саудовской Аравии; использующиеся США порты в Омане и ОАЭ; корабли американского флота, включая авианосец Abraham Linkoln, получивший повреждения в ходе комбинированного удара иранских баллистических ракет и БПЛА-камикадзе; объекты нефтеперерабатывающей отрасли стран Залива (НПЗ ARAMCO в Саудовской Аравии, нефтехимический комплекс Bourage в Абу-Даби); алюминиевый завод в Бахрейне; аэропорт Бен-Гурион, правительственный квартал в Тель-Авиве и промышленная зона около Беэр-Шевы в Израиле. Были достигнуты Ираном и успехи в уничтожении высокотехнологичных дорогостоящих образцов американской военной техники: сообщалось о потере Соединенными Штатами одного самолета ДРЛОиУ E-3 Entry (впервые в его применении), пяти истребителей (включая один F-35 и несколько F-15E), двух штурмовиков, восьми самолетов-заправщиков KC-135 и 17 ударных БПЛА MQ-9 Reaper. Одна из главных целей Ирана, который, как было указано выше, запускал ударных дронов и дронов-мишеней как минимум втрое больше, чем более дорогостоящих ракет, состояла в истощении и «пробивании дыр» в системах ПВО противника, чего ему частично удалось достигнуть. Об этом свидетельствовал подрыв как минимум 10 РЛС систем ПВО США в странах Залива, включая несколько радаров AN/TPY-2 системы THAAD и стационарный радар раннего предупреждения AN/FPS-132 в Катаре. Чтобы восстановить боеспособность противовоздушной обороны в регионе, США пришлось срочно заняться «латанием» интегрированной системы ПВО и договариваться о переброске части систем THAAD и Patriot из Южной Кореи на Ближний Восток.

Второй характерной чертой нынешнего этапа конфликта стало то, что Ирану фактически удавалось на всем его протяжении, несмотря на развернутую в регионе мощную группировку военно-морских сил США, осуществлять стратегию противодействия доступа / блокирования зоны в Ормузском проливе — главной «артерии» по транспортировке нефти странами Персидского залива. Реализацию этой стратегии обеспечили все те же иранские БПЛА, в том числе разведывательные, крылатые ракеты Kadir и ракеты меньшей дальности, размещенные в закрытых тоннелях на подконтрольных Ирану островах пролива, а также средства береговой обороны на побережье. Угроза применения этих средств, а также минирования Ормузского пролива, не позволяла в марте кораблям американского флота, включая авианосец Abraham Linkoln, подходить к проливу на расстояние ближе, чем несколько сот километров (при попытках подвести авианосную группу на расстояние в 350 и менее километров к иранскому побережью, на нее обрушивались удары крылатых ракет и БПЛА). В свою очередь, операции авианосной группы во главе с авианосцем Gerald R. Ford в Красном море блокировали с помощью все тех же крылатых ракет и БПЛА союзники Тегерана — йеменские хуситы. В результате США со своим самым мощным флотом в мире за почти полтора месяца конфликта так и не смогли, применяя военную силу, «открыть» Ормузский пролив, тогда как Иран (вплоть до заключения соглашения о прекращении огня) продолжал его блокировать, разрешая проход через пролив только судам и танкерам дружественных ему стран. США в этих условиях вынуждены были продолжать свою операцию по восстановлению судоходства в проливе, задействуя низколетящие штурмовики (для ударов по катерам, минам, крылатым ракетам и другим военно-морским целям) и вертолеты Apachе (для противодействия БПЛА), однако существенных результатов эта операция не принесла.

Перечисленные выше элементы асимметричной войны позволили Ирану если не получить стратегическое преимущество в конфликте, то по крайней мере значительно снизить эффективность боевых операций американских и израильских ВВС, а также повысить «цену войны» до такой степени, что ее продолжение становилось как для президента Д. Трампа, так и для израильского премьера Б. Нетаньяху все более и более политически неприемлемым. Помимо того, что война с Ираном вызвала резкий рост цен на нефть и углеводороды на мировых рынках, она вскрыла сложности, связанные с неэффективностью осуществления военно-воздушных и военно-морских операций высокотехнологичными армиями, обладающими дорогостоящими современными системами вооружения, против менее технологически оснащенных иранских сил, которые, тем не менее, успешно реализуют стратегию асимметричной гибридной войны. Блокировки Ормуза, слома сценария блицкрига, когда высокоточные массированные ракетные удары США по иранским военным базам и базам ПВО не принесли ожидаемой победы и прекращения сопротивления, повреждения радаров систем ПВО ближневосточных стран и уничтожения с помощью дронов и ракет самых передовых американских самолетов пятого поколения — такого от Тегерана мало кто ожидал. Ключевой составляющей иранских асимметричных боевых действий было именно массированное применение БПЛА вкупе с ракетными вооружениями разных типов, что позволило решить стратегические задачи по перекрытию Ормузского пролива и нанесению целенаправленных ударов по военным базам, боевым кораблям США, ключевым элементам систем ПВО и критически важной инфраструктуры союзников США на Ближнем Востоке и тем самым запустить сценарий «войны на истощение». Такого рода инструменты «дешевой, но эффективной войны становятся доступными сегодня не только Ирану, но и подавляющему большинству стран Азии и, с недавнего времени, Африки, которые в последние годы активизируют закупки и производство БПЛА разных типов. Тем временем в экспертных кругах США и ряда других стран возникли дискуссии не только о «конце эпохи» обеспечения Соединенными Штатами лидерства через массированные военные интервенции (как это было в Афганистане, Ираке, Сирии и Ливии), но и о необходимости пересмотра принципов применения боевой авиации, высокоточных вооружений, систем ПВО и БПЛА в конфликтах; не случайно американские военно-промышленные компании выпускают теперь скопированные с дронов Shahed БПЛА LUCAS, а в Пакистане, Индии и ряде других стран аналитики отмечают новый глобальный тренд по укреплению интегрированных систем противовоздушной обороны.

Иван Тимофеев:
Атака на Иран. Баланс результатов

Репутационные потери США, однако, были связаны не только с вышеперечисленным, но еще и с тем, что цена ведения войны продолжала расти. Расходы Соединенных Штатов на конфликт с Ираном в марте составляли от одного до полутора миллиардов долларов в день, причем министр обороны США П. Хегсет отмечал 19 марта, что всего на операцию в Иране потребуется не менее 200 млрд долл., четверть из которых Пентагон на тот момент планировал срочно запросить у Конгресса. Эти расходы включали в том числе стоимость активно применявшихся американскими военными баллистических ракет PrS и ATACMS, противорадиолокационных ракет AGM-88 HARM, крылатых ракет AGM-158 JASSM и Tomahawk, ракет ПВО и ПРО для систем типа THAAD и Patriot PAC-3 и ряда других боеприпасов, запасы которых существенно истощились в США ввиду высокой интенсивности первых недель войны (по некоторым категориям ракет запасы были израсходованы на 30 и более процентов только за первые несколько дней боевых действий). При этом, как это стало очевидным еще по конфликту на Украине, возможности быстрого восстановления запасов по некоторым «критическим» боеприпасам у США весьма ограниченны ввиду длительных циклов их производства, дефицита ряда материалов и некоторых других факторов. Аналогичное «истощение запасов» ракет и боеприпасов, в том числе ракет для систем ПВО, наблюдалось и в Израиле.

С учетом невозможности быстрого военного решения проблемы Ормузского пролива, перегруженности систем ПВО стран Ближневосточного региона и нарастающего дефицита боеприпасов у всех стран — участниц конфликта Соединенные Штаты спустя месяц после его начала оказались в ловушке непростого выбора между интенсификацией военно-воздушных и военно-морских ударов по Ирану (при всей ограниченности имеющихся ресурсов), продолжением «войны на истощение» с текущими темпами взаимных обменов ракетными ударами и ударами дронов и проведением с Ираном переговоров о прекращении огня. 21 марта президент Д. Трамп потребовал от Ирана открыть Ормузский пролив, а спустя несколько дней Соединенными Штатами (при одновременном объявлении нескольких ультиматумов Ирану) были инициированы консультации о перемирии, которые Тегеран первоначально отверг из-за несогласия с выдвинутыми Вашингтоном условиями. Успехов в переговорном процессе удалось добиться только к 8 апреля, когда при посредничестве властей Пакистана сторонами было заключено соглашение о двухнедельном прекращении огня при согласии иранской стороны открыть на этот срок Ормузский пролив.

Дальнейшее развитие ситуации по конфликту США и Израиля с Ираном пока сложно просматривается, однако несомненно то, что в ходе переговоров Вашингтону и Тегерану будет очень трудно согласовывать довольно жесткие взаимные требования друг к другу (известно, например, что в число иранских 10 пунктов, которые Д. Трамп согласился принять за основу переговоров, вошли обязательство о ненападении, снятие первичных и вторичных антииранских санкций и сохранение контроля Ирана над Ормузским проливом). Таким образом, в перспективе возможен сценарий балансирования сторон между ведением переговоров в целях заключения «мирной сделки» и продолжением «войны на истощение» с ракетными атаками и атаками БПЛА, а также возвращением к блокаде Ормуза.

1. Лямин Ю. Война Израиля и США против Ирана // Экспорт вооружений. 2026. №1. С. 2-5.