Распечатать Read in English
Оценить статью
(Голосов: 87, Рейтинг: 4.98)
 (87 голосов)
Поделиться статьей
Игорь Иванов

Президент РСМД, министр иностранных дел России (1998–2004 гг.), профессор МГИМО МИД России, член-корреспондент РАН, член РСМД

В последнее время политики, эксперты, журналисты, подводя международные итоги очередного уходящего года, неизменно констатируют снижение глобальной управляемости и растущую нестабильность мировой политики. 2019 год не стал исключением.

На сложном фоне хронической нестабильности и волатильности международной обстановки особенно отчетливо выделялась российская внешняя политика. Даже самые непримиримые критики Москвы вынуждены признать, что в уходящем году российская линия в международных делах характеризовалась преемственностью и последовательностью. Далеко не для всех на мировой арене Россия выглядит удобным партнером, но ее никак нельзя упрекнуть в том, что она оказывается партнером ненадежным и непредсказуемым. Это неоспоримое преимущество перед некоторыми другими великими державами вызывает уважение не только наших друзей и союзников, но также противников и оппонентов.

Судя по всему, и наступающий 2020 год будет характеризоваться дальнейшим снижением стабильности мировой системы. Хотелось бы, конечно, ошибиться, но энергия распада старой системы международных отношений пока еще явно не исчерпана до конца. Остановить же цепную реакцию распада навряд ли получится так быстро — это задача не на год-два, а на длительную историческую перспективу. И задача не для одной или группы ведущих мировых стран, а для всего международного сообщества в целом, которое в силу самых разных причин пока не готово серьезно ею заняться.

В этих условиях может возникнуть естественное искушение максимально ограничить участие России в международных делах, отгородиться от непредсказуемого и опасного внешнего мира, сосредоточиться на решении внутренних задач. Понятно нежелание «импортировать нестабильность», оказаться невольными заложниками тех негативных процессов и тенденций мировой политики, которыми мы не в силах управлять и которые никто не в состоянии контролировать. Понятен и запрос общества на то, чтобы руководство страны сосредоточилось на наших внутренних проблемах, которых у нас, к сожалению, пока в избытке.

Но стратегия самоизоляции, пусть даже временной и частичной, опасна по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, последовательная самоизоляция в современном взаимозависимом мире практически невозможна, если не считать такие редкие исключения, как Северная Корея. А уж для России, глубоко интегрированной в глобальные политические, экономические и социальные процессы, любые попытки самоизоляции неизбежно будут означать отказ от очень многих важнейших завоеваний нашей внешней политики за последние 30 лет. И, более того, будут существенно тормозить решение тех внутренних задач, на которых предлагается сосредоточиться.

Во-вторых, стратегия самоизоляции фактически будет также означать самоустранение России от активного участия в создании новой системы международных отношений, в строительстве нового мирового порядка. А создание этого нового миропорядка в любом случае неизбежно — основные вопросы лишь в сроках и в цене, которую человечеству придется за этот миропорядок заплатить. Когда же эпоха нестабильности останется позади и глобальная управляемость будет тем или иным образом восстановлена, нам придется играть по правилам, разработанным кем-то другим и отражающим интересы не России, а иных участников мировой политики.

Поэтому российская внешняя политика в наступающем году, как представляется, не должна ограничиваться решением преимущественно текущих, оперативных задач в различных регионах мира, хотя важность этих задач трудно переоценить. Но не меньшее значение имеет отработка новых принципов, моделей и механизмов международного сотрудничества на перспективу. Образно говоря, если сегодня пока еще рано приступать к строительству здания нового мирового порядка, то подбирать отдельные «кирпичики» и даже целые строительные блоки для этого будущего здания можно и нужно именно сегодня. В этой сложной работе российской внешней политике есть на что опереться.

В последнее время политики, эксперты, журналисты, подводя международные итоги очередного уходящего года, неизменно констатируют снижение глобальной управляемости и растущую нестабильность мировой политики. 2019 год не стал исключением.

Все мы были свидетелями многочисленных «сюрпризов» и неожиданностей в самых разных точках планеты — от сокрушительной победы Владимира Зеленского на Украине до начала процедуры импичмента Дональда Трампа в США. От цепочки политических потрясений в Латинской Америке до бесконечного политического кризиса в Великобритании. От серии вооруженных атак на танкеры в Персидском заливе до резких колебаний в американо-китайских отношениях.

На этом сложном фоне хронической нестабильности и волатильности международной обстановки особенно отчетливо выделялась российская внешняя политика. Даже самые непримиримые критики Москвы вынуждены признать, что в уходящем году российская линия в международных делах характеризовалась преемственностью и последовательностью. Далеко не для всех на мировой арене Россия выглядит удобным партнером, но ее никак нельзя упрекнуть в том, что она оказывается партнером ненадежным и непредсказуемым. Это неоспоримое преимущество перед некоторыми другими великими державами вызывает уважение не только наших друзей и союзников, но также противников и оппонентов.

Судя по всему, и наступающий 2020 год будет характеризоваться дальнейшим снижением стабильности мировой системы. Хотелось бы, конечно, ошибиться, но энергия распада старой системы международных отношений пока еще явно не исчерпана до конца. Остановить же цепную реакцию распада навряд ли получится так быстро — это задача не на год-два, а на длительную историческую перспективу. И задача не для одной или группы ведущих мировых стран, а для всего международного сообщества в целом, которое в силу самых разных причин пока не готово серьезно ею заняться.

В этих условиях может возникнуть естественное искушение максимально ограничить участие России в международных делах, отгородиться от непредсказуемого и опасного внешнего мира, сосредоточиться на решении внутренних задач. Понятно нежелание «импортировать нестабильность», оказаться невольными заложниками тех негативных процессов и тенденций мировой политики, которыми мы не в силах управлять и которые никто не в состоянии контролировать. Понятен и запрос общества на то, чтобы руководство страны сосредоточилось на наших внутренних проблемах, которых у нас, к сожалению, пока в избытке.

Но стратегия самоизоляции, пусть даже временной и частичной, опасна по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, последовательная самоизоляция в современном взаимозависимом мире практически невозможна, если не считать такие редкие исключения, как Северная Корея. А уж для России, глубоко интегрированной в глобальные политические, экономические и социальные процессы, любые попытки самоизоляции неизбежно будут означать отказ от очень многих важнейших завоеваний нашей внешней политики за последние 30 лет. И, более того, будут существенно тормозить решение тех внутренних задач, на которых предлагается сосредоточиться.

Во-вторых, стратегия самоизоляции фактически будет также означать самоустранение России от активного участия в создании новой системы международных отношений, в строительстве нового мирового порядка. А создание этого нового миропорядка в любом случае неизбежно — основные вопросы лишь в сроках и в цене, которую человечеству придется за этот миропорядок заплатить. Когда же эпоха нестабильности останется позади и глобальная управляемость будет тем или иным образом восстановлена, нам придется играть по правилам, разработанным кем-то другим и отражающим интересы не России, а иных участников мировой политики.

Поэтому российская внешняя политика в наступающем году, как представляется, не должна ограничиваться решением преимущественно текущих, оперативных задач в различных регионах мира, хотя важность этих задач трудно переоценить. Но не меньшее значение имеет отработка новых принципов, моделей и механизмов международного сотрудничества на перспективу. Образно говоря, если сегодня пока еще рано приступать к строительству здания нового мирового порядка, то подбирать отдельные «кирпичики» и даже целые строительные блоки для этого будущего здания можно и нужно именно сегодня. В этой сложной работе российской внешней политике есть на что опереться.

Например, в Сирии нашей страной накоплен уникальный опыт многосторонней дипломатии, позволяющей сближать позиции, казалось бы, самых непримиримых противников и добиваться устойчивого снижения интенсивности военного противостояния. России удалось добиться в Сирии того, что очень многие не так давно считали в принципе недостижимым. Очевидно, в наступающем году эту практику стоит попытаться распространить на Ближневосточный регион в целом, последовательно развивая и конкретизируя безусловно востребованную на Ближнем Востоке российскую концепцию региональной системы коллективной безопасности.

В Азии Россия со своими партнерами смогла сделать серьезные шаги к выстраиванию принципиально новой демократической и открытой системы международных институтов. Среди недавних достижений достаточно упомянуть расширение состава ШОС, продвижение концепции БРИКС+, активизацию трехстороннего формата РИК (Россия, Индия, Китай), впечатляющий прогресс на пути сопряжения развития ЕАЭС и китайского проекта «Один пояс, один путь». По всей видимости, здесь особенно важно наполнение новых институциональных форм конкретным содержанием. Россия, принимающая в 2020 году саммиты БРИКС и ШОС на своей территории, могла бы подтвердить лидирующую роль в расширении «проектного портфеля» этих организаций.

Российско-китайские отношения уверенно становятся влиятельным фактором всей системы международных отношений. Дальнейшее повышение уровня согласованности действий России и КНР на международной арене, в том числе в области безопасности, продолжит укреплять их авторитет и влияние в мировых делах.

На европейском направлении уходящий 2019 год хотя и не стал для Москвы переломным к лучшему, тем не менее принес определенные положительные результаты. Россия вернулась в Парламентскую ассамблею Совета Европы. Удалось добиться единых подходов России и Запада по урегулированию политического кризиса в Молдове. После долгого перерыва заработал механизм саммитов «нормандской четверки» по урегулированию в Донбассе. Наметился прогресс на трехсторонних переговорах с Украиной и Евросоюзом по энергетическим вопросам.

Европа вступает в этап глубокого переосмысления своей модели региональной интеграции. И дело не только в предстоящем выходе Великобритании из Европейского союза. На повестке дня острые вопросы социально-экономического развития, регионализация, проблемы безопасности и т.д. На этом фоне становится более чем востребованным серьезный политический диалог о будущем отношений между Россией и Европой по всем стратегическим направлениям наших отношений. И такой диалог надо начинать не откладывая.

В Соединенных Штатах уже полным ходом идет избирательная кампания 2020 года — не самое лучшее время для попыток начать исправлять наши двусторонние отношения. Но нельзя согласиться с теми, кто считает, что в этих отношениях Москве следует взять паузу, ожидая результатов президентских выборов и выхода США из того глубокого политического кризиса, который расколол американское общество три года назад. История показывает, что ожидание «благоприятного момента» может длиться вечно, и веские основания для того, чтобы продлить паузу еще и еще, всегда найдутся в избытке. Если сегодня объективно затруднены контакты с исполнительной властью США, то нужно усилить свою активность по другим линиям, в том числе и на втором треке наших отношений.

В отношениях с Африкой 2019 год стал прорывным — сочинский саммит «Россия — Африка» не только продемонстрировал наличие взаимной заинтересованности в развитии сотрудничества, но и выявил потенциал такого сотрудничества. Теперь главное, чтобы полученный импульс не ушел в песок, а поэтому 2020 год в этом смысле должен стать годом практических шагов.

Эти и многие другие проблемы будут стоять перед внешней политикой России в 2020-м. Наша страна уже продемонстрировала навыки эффективного кризис-менеджера, способного справляться с серьезнейшими текущими вызовами региональной и глобальной безопасности. У России имеется возможность в дополнение к этим навыкам также продемонстрировать и способности опытного инженера-проектировщика, готового вместе со своими партнерами конструировать отдельные компоненты и целые узлы сложного и пока до конца несформировавшегося механизма нового мирового порядка.

2020 год будет проходить под знаменем 75-летия Победы в Великой Отечественной войне и Второй мировой войне. Оглядываясь назад, нельзя не отметить, что уже в далеком от нас 1945 году державы-победительницы, несмотря на глубокие расхождения по самым фундаментальным вопросам мирового развития, смогли договориться не только об общих правилах игры на мировой арене, но и о создании целой системы международных институтов, гарантирующих сохранение глобальной и региональной стабильности. Эта система при всех ее недостатках и несовершенствах служила человечеству на протяжении многих десятилетий.

Сегодня перед международным сообществом стоят вызовы, сравнимые по своим масштабам с вызовами середины прошлого века. Хотелось бы надеяться, что современные политики, как и их великие предшественники, осознают свою историческую ответственность и продемонстрируют государственную мудрость в интересах разрешения актуальных проблем современности.

Впервые опубликовано в Российской газете.

(Голосов: 87, Рейтинг: 4.98)
 (87 голосов)

Прошедший опрос

  1. Каковы, по вашему мнению, цели США в отношении России?
    Сдерживать военно-политическую активность России  
     262 (44.48%)
    Добиться распада и исчезновения России  
     172 (29.20%)
    Создать партнерские отношения с Россией при условии выполнения требований США  
     94 (15.96%)
    Создать союзнические отношения в противовес Китаю на условиях США  
     61 (10.36%)
Бизнесу
Исследователям
Учащимся