Распечатать Read in English
Оценить статью
(Голосов: 118, Рейтинг: 4.84)
 (118 голосов)
Поделиться статьей
Игорь Иванов

Президент РСМД, министр иностранных дел России (1998–2004 гг.), профессор МГИМО МИД России, член-корреспондент РАН, член РСМД

Два века назад великий немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель сформулировал знаменитый тезис о том, что «все действительное разумно, все разумное действительно». Полемизируя со своим именитым соотечественником, другой великий немец, Иоганн Вольфганг Гете, выдвинул не менее известную формулу: «Сущее не делится на разум без остатка». Размышляя об истории отношений между Россией и Европой последних 30 лет, нельзя не заключить, что эта история развивалась скорее «по Гете», чем «по Гегелю». Отношения постоянно выходили за рамки трезвого прагматизма; они были нервными и неровными. Обе стороны были переполнены позитивными и негативными эмоциями, старыми предрассудками и новыми ожиданиями. И потому в их взаимодействии друг с другом стремительные подъемы сопровождались столь же стремительными падениями, а несбыточные надежды почти всегда сменялись горькими разочарованиями.

Евросоюз переживает один из самых сложных периодов своей истории. Выход Великобритании, выяснение отношений с взбунтовавшимися Польшей, Венгрией и Чехией (а, возможно, Австрией и даже Италией), противодействие сепаратизму, внутренние реформы — все это будет проходить болезненно. Какой выйдет из этих потрясений Европа, покажет время. Но это уже будет другая Европа, с которой России предстоит говорить.

Другой стала и сама Россия: более уверенная в собственных силах, претендующая на восстановление своего места и роли в мировых делах. С другой стороны, перед Россией стоят масштабные задачи экономической и технологической модернизации, поиска нового места в международном разделении труда. Какое место в российской повестке дня будет отведено Европе, будет зависеть не только от Москвы, но и от Брюсселя и других европейских столиц.

Причем решать свои задачи Евросоюзу и России придется в условиях продолжающихся процессов глобализации со всеми сопутствующими вызовами — от нарастающих миграционных потоков до формирования глобальных сетей международного терроризма. Положение ЕС и России осложняется и тем обстоятельством, что США, без активного участия которых решение многих глобальных проблем становится крайне сложным, если вообще возможным делом, на глазах втягиваются в собственный глубокий внутриполитический кризис.

Новый этап отношений, в который вступили Россия и Европа, требует новых, свежих подходов, если стороны действительно заинтересованы в их наполнении реальным содержанием. Эмоции должны уступить место логике, романтические иллюзии должны смениться прагматическими соображениями, на место идеологических конструкций должно прийти четкое осознание сторонами своих долгосрочных интересов. Отношения России и Европы окажутся более продуктивными для обеих сторон, если мы будем строить их «по Гегелю», а не «по Гете».


Два века назад великий немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель сформулировал знаменитый тезис о том, что «все действительное разумно, все разумное действительно». Полемизируя со своим именитым соотечественником, другой великий немец, Иоганн Вольфганг Гете, выдвинул не менее известную формулу: «Сущее не делится на разум без остатка». Размышляя об истории отношений между Россией и Европой последних 30 лет, нельзя не заключить, что эта история развивалась скорее «по Гете», чем «по Гегелю». Отношения постоянно выходили за рамки трезвого прагматизма; они были нервными и неровными. Обе стороны были переполнены позитивными и негативными эмоциями, старыми предрассудками и новыми ожиданиями. И потому в их взаимодействии друг с другом стремительные подъемы сопровождались столь же стремительными падениями, а несбыточные надежды почти всегда сменялись горькими разочарованиями.

На протяжении значительной части этих трех десятилетий мне довелось быть не только наблюдателем, но и непосредственным участником многочисленных попыток выстроить здание единой, безопасной и процветающей Европы с участием России. Оглядываясь назад на пройденный путь, позволю себе охарактеризовать этот период как «романтический». И с одной, и с другой стороны отношения строили романтики — люди, искренне верившие в возможность создать в исторически короткие сроки единое и неделимое общеевропейское пространство в сферах экономики и безопасности, науки и образования, культуры и гражданского общества.

Было бы несправедливым обвинять политиков, дипломатов и общественных деятелей того времени в наивности или в идеализме. Ведь в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века наш общий континент только вступил на путь фундаментальной трансформации, и разделительные линии между возможным и невозможным, реальным и нереальным прорисовывались лишь редким пунктиром. Кроме того, надо признать, что за относительно короткий отрезок времени нам удалось согласовать и принять целый ряд документов, закладывающих прочные основы для сотрудничества в политической, экономической, гуманитарной и даже военной областях.

Высшей точкой такого сотрудничества в политической области можно считать 2003 год, когда Россия, Франция и ФРГ выступили согласованно в Совете Безопасности ООН против военной интервенции США в Ирак. Это был беспрецедентный шаг в послевоенной истории Европы, который, как тогда многим казалось, открывал возможности для принципиально новой расстановки сил не только на Европейском континенте, но и в глобальном масштабе.

Еще в начале текущего десятилетия товарооборот между Россией и Евросоюзом превышал 400 млрд долл. в год, на страны ЕС приходилось более 60% всех зарубежных российских инвестиций, а совокупный объем европейских инвестиций в экономику РФ достиг 300 млрд долл. И то, что России удалось достаточно быстро выйти из глубокого экономического кризиса 1990-х, стало возможным в том числе благодаря динамично развивающемуся торгово-экономическому сотрудничеству с Европой. Резко выросли связи по гуманитарной линии: научные, культурные, образовательный обмен, туризм. Россия стала мировым лидером по предоставлению шенгенских виз, а уже в начале 2000-х была сформулирована задача поэтапного введения безвизового режима.

И все-таки отношения оставались «романтическими». Те «дорожные карты», по которым должно было развиваться сотрудничество в разных областях, так и не превратились в полноценные, детально прописанные документы. Российско-европейские саммиты, проводившиеся дважды в год, с течением времени стали помпезными, но малосодержательными мероприятиями. А полноценный российско-европейский диалог в области безопасности, по сути дела, так и не получил развития из-за нежелания НАТО принять новые реалии в Европе и в мире. Внутри альянса возобладала американская точка зрения о необходимости расширения НАТО и превращения его в военную опору для реализации планов по установлению в мире однополярного мира западного образца при доминирующей роли США.

В отношениях между Россией и Европой уже с начала века накапливались нерешенные проблемы, взаимное раздражение, недоговоренности и двусмысленности, стали проявляться разногласия по принципиальным для обеих сторон вопросам. До поры до времени нарастание сложностей пытались игнорировать, но рано или поздно нарыв должен был прорваться. Он и прорвался в ходе украинского кризиса 2013–2014 годов; события в Украине и вокруг нее стали хоть и не причиной, но мощным катализатором обострения конфликта между Россией и ее западными соседями.

Стоит заметить, что отношения между Россией и Европой после 2014 года тоже можно считать «романтическими», поскольку в них на первом плане по-прежнему находились эмоции, а не трезвый учет взаимных интересов, возможностей и ограничений. Только эта «романтика» уже носила не позитивное, а негативное содержание. Обе стороны небезуспешно пытались убедить себя в том, что они прекрасно обойдутся друг без друга, что от разрыва отношений больше страдает другая сторона, которая и должна будет в недалеком будущем пойти на поклон — соответственно в Москву или Брюссель.

Сегодня издержки такого рода «романтики» должны стать очевидными для всех. Бессмысленно рассуждать о том, кто теряет больше от разрыва сотрудничества. Гораздо важнее то, что теряют обе стороны, и с каждым годом их потери становятся все значительнее. Остальной мир идет вперед, и угнаться за ним с каждым годом будет все труднее и Москве, и Брюсселю. Если это так, то можно предположить, что Россия и Европа стоят перед началом нового этапа в их отношениях, в котором будет меньше романтики и больше прагматизма.

Нетрудно предсказать, что диалог о выстраивании отношений на новом этапе будет развиваться сложно. Тому есть объективные и субъективные причины.

Панъевропейские организации, как и панъевропейские документы с их сложными процедурами согласования и принятия решений постепенно уходят в прошлое. Ныне существующие организации скорее всего сохранятся, но реформировать их  практически невозможно.

Евросоюз переживает один из самых сложных периодов своей истории. Выход Великобритании, выяснение отношений с взбунтовавшимися Польшей, Венгрией и Чехией (а, возможно, Австрией и даже Италией), противодействие сепаратизму, внутренние реформы — все это будет проходить болезненно. Какой выйдет из этих потрясений Европа, покажет время. Но это уже будет другая Европа, с которой России предстоит говорить.

Другой стала и сама Россия: более уверенная в собственных силах, претендующая на восстановление своего места и роли в мировых делах. С другой стороны, перед Россией стоят масштабные задачи экономической и технологической модернизации, поиска нового места в международном разделении труда. Какое место в российской повестке дня будет отведено Европе, будет зависеть не только от Москвы, но и от Брюсселя и других европейских столиц.

Причем решать свои задачи Евросоюзу и России придется в условиях продолжающихся процессов глобализации со всеми сопутствующими вызовами — от нарастающих миграционных потоков до формирования глобальных сетей международного терроризма. Положение ЕС и России осложняется и тем обстоятельством, что США, без активного участия которых решение многих глобальных проблем становится крайне сложным, если вообще возможным делом, на глазах втягиваются в собственный глубокий внутриполитический кризис.

На фоне этих объективных процессов Москва, Брюссель и другие европейские столицы не могут сидеть сложа руки. Требуется быстрее завершить затянувшуюся паузу и возобновлять диалог. Этот диалог должен быть многоуровневым и охватывать как текущие вопросы, так и долгосрочные, имеющие стратегический характер аспекты отношений. Необходимо запустить несколько переговорных треков, которые позволяли бы продвигаться широким фронтом, где-то быстрее, где-то медленнее. Состав участников тоже может быть разным: по каким-то вопросам это будет делегация ЕС, а по другим — отдельные группы стран. В любом случае переговорные форматы прежнего периода (по два саммита в год) отслужили свое время.

Потребуется и новый тип документов, регулирующих отношения. Рассчитывать на новое Большое всеобъемлющее соглашение, которое должно прийти на смену постоянно продлевающемуся Соглашению о партнерстве и сотрудничестве между Европейским союзом и Россией от 1994 года, не приходится. Вряд ли удастся и документально переоформить сотрудничество в четырех общих пространствах. Ни подготовить такие документы в современных условиях не представляется возможным, ни тем более добиться их ратификации всеми государствами — членами ЕС. Значит, надо ориентироваться на другие документы, более мобильные, которые отвечали бы интересам сотрудничества на конкретном отрезке времени.

В содержательном плане, пожалуй, наиболее сложной и одновременно наиболее срочной задачей остается поиск общих подходов к урегулированию украинского кризиса. Именно Россия и Европа (если не считать самой Украины) несут наибольшие издержки от продолжающегося конфликта в самом центре континента, именно этот конфликт является главным препятствием для восстановления наших отношений в других сферах. При этом понятно, что диалог по украинскому вопросу должен вестись в контексте согласования общих принципов будущего европейской безопасности.

Предвижу возражения — принципиальные вопросы европейской безопасности не могут обсуждаться без США и вне контекста НАТО. Разумеется, любые попытки исключить США из этого разговора были бы контрпродуктивными. Однако ни Россия, ни Европа не могут ждать, пока в Америке закончится внутриполитический кризис и Вашингтон будет готов к серьезному обсуждению. Ни у США, ни у НАТО нет монополии на ведение диалога по проблемам европейской безопасности — эти проблемы слишком многообразны и слишком важны, чтобы передавать их на усмотрение какой-то одной страны или организации.

Новый этап отношений, в который вступили Россия и Европа, требует новых, свежих подходов, если стороны действительно заинтересованы в их наполнении реальным содержанием. Эмоции должны уступить место логике, романтические иллюзии должны смениться прагматическими соображениями, на место идеологических конструкций должно прийти четкое осознание сторонами своих долгосрочных интересов. Отношения России и Европы окажутся более продуктивными для обеих сторон, если мы будем строить их «по Гегелю», а не «по Гете».

Впервые опубликовано в «Независимой газете».

Оценить статью
(Голосов: 118, Рейтинг: 4.84)
 (118 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
 
Социальная сеть запрещена в РФ
Социальная сеть запрещена в РФ
Бизнесу
Исследователям
Учащимся