Признание Израилем Сомалиленда: политические споры и правовая квалификация

26 декабря 2025 г. Израиль стал первым государством, официально признавшим Сомалиленд. Причины такого шага выглядят довольно очевидными: Сомалиленд занимает стратегическое положение — вдоль Аденского залива, рядом с входом в Баб-эль-Мандебский пролив, напротив Йемена. Присутствуя в этом регионе, Израиль сможет контролировать важнейшую транспортную артерию, проводить операции против хуситов, противодействовать иранскому и турецкому влиянию. Кроме того, по сообщениям некоторых СМИ, Израиль обсуждал с Сомалилендом вопрос о возможном переселении палестинцев, выселенных из Газы.

Сецессия Сомалиленда не может быть оправдана правом на самоопределение. Вместе с тем Сомалиленд соответствует критериям государства de facto и, как результат, может быть признан любым другим государством, политическим интересам которого это соответствует. Тот факт, что это признание будет противоречить политическим интересам Сомали или какого-либо еще государства, не влияет на правовую квалификацию.

Правовое измерение данного вопроса, однако, не является единственным. Помимо него существуют гуманитарное и политическое измерения. Первое предполагает необходимость учета интересов народов Сомалиленда, а второе — необходимость учета ситуации в регионе в целом. Совершенно ясно, что действия Израиля обусловлены не гуманитарными соображениями, а национальными интересами. Некоторые из этих интересов (противодействие усилению Турции, Ирана и Саудовской Аравии или закрепление присутствия в районе Аденского залива) не вступают в прямой конфликт с международным правом; другие (переселение палестинцев и военные действия против хуситов) могут вступать в такой конфликт. В этом смысле реакция международного сообщества на признание Сомалиленда Израилем выглядит вполне оправданной (хотя и недостаточно аргументированной). Единственный форум и уполномоченный арбитр в данном случае — Совет Безопасности, реакция которого (как и в случае с Палестиной) была парализована позицией США.

В более общем плане события, связанные с признанием Сомалиленда, представляют собой еще один эпизод продолжающейся деградации многосторонней системы, центром которой является ООН, и разрушения базовых структур международного права (в данном случае — института признания).

26 декабря 2025 г. Израиль стал первым государством, официально признавшим Сомалиленд. В 1960 г. британский протекторат Сомалиленд получил независимость и объединился с Сомали (бывшая итальянская колония), образовав Республику Сомали. Процесс объединения сопровождался восстаниями и межклановой войной. В 1982 г. в Сомали началась гражданская война, в ходе которой сторонники президента Сиада Барре подвергли репрессиям членов клана Исаак (Isaaq, Сомалиленд); несколько десятков тысяч человек были убиты, около миллиона бежали из страны. В 1991 г. Барре покинул Могадишо и власть перешла к Объединенному сомалийскому конгрессу, который, однако, не поддержали другие организации. Результатом стал следующий этап гражданской войны. В мае 1991 г. Сомалиленд провозгласил независимость. В 1992 г. в Сомали были введены миротворцы ООН (UNOSOM I), встреченные враждебно. Апофеозом противостояния стала гибель 19 американских солдат и 200–500 сомалийцев в Могадишо 3–4 октября 1993 г. После этого миротворцы покинули страну, и Сомали оказалась под контролем различных враждующих формирований. Экономическая и социальная сфера деградировала, и страна стала базой для пиратства и торговли оружием. В 2004 г. было создано Переходное федеральное правительство (ПФП), которое вступило в конфликт с Союзом исламских судов (зонтичной структурой из 11 шариатских судов), занявшим юг страны. В поддержку ПФП выступила Эфиопия, которая при поддержке США разгромила СИС. В 2009 г. она покинула Сомали на фоне продолжающихся конфликтов между ПФП и исламистами (движением Аш-Шабааб). В 2011 г. Кения и Эфиопия выступили против Аш-Шабааба, вытеснив его из некоторых районов.

Антон Мардасов, Игорь Субботин:
На заре новой «оси»: как война с Ираном меняет региональные альянсы

Ситуация в Сомалиленде, не затронутом хаосом 1990-х гг., со временем стабилизировалась: в 2000 г. здесь была принята конституция; после этого состоялись несколько выборов. Сегодня правительство поддерживает порядок и инфраструктуру. Экономика развивается за счет животноводства и привлечения инвестиций в порт Бербера. Население Сомали и население Сомалиленда образуют один народ (кушиты–скотоводы). К особенностям Сомалиленда относятся сильное британское влияние и ведущая роль кланово-племенных структур. Сомалиленд пытается развивать международные отношения с Эфиопией, Кенией, ОАЭ и ЕС, которые, однако, не достигают уровня межгосударственных.

В заявлении от 26 декабря 2025 г. премьер-министр Израиля Б. Нетаньяху заявил о праве Сомалиленда на самоопределение. Он сослался на Соглашения Авраама, подписанные по инициативе президента США Д. Трампа, и подчеркнул намерение Израиля сотрудничать с Сомалилендом и оказывать ему помощь в сфере сельского хозяйства, здравоохранения, технологий, экономического и социального развития. Сразу после этого министр иностранных дел Израиля Гидеон Саар посетил Сомалиленд с официальным визитом [1].

Причины такого шага Израиля выглядят довольно очевидными: Сомалиленд занимает стратегическое положение — вдоль Аденского залива, рядом с входом в Баб-эль-Мандебский пролив, напротив Йемена. Присутствуя в этом регионе, Израиль сможет контролировать важнейшую транспортную артерию, проводить операции против хуситов, противодействовать иранскому и турецкому влиянию. Кроме того, по сообщениям некоторых СМИ, Израиль обсуждал с Сомалилендом вопрос о возможном переселении палестинцев, выселенных из Газы.

Ряд государств и организаций подвергли решение Израиля критике, заявив о нарушении принципов суверенитета, территориальной целостности и невмешательства (Турция, Саудовская Аравия, Египет, Иордания, Лига арабских государств, Организация исламского сотрудничества, Африканский союз, ЕС, Китай, Россия [2] и др.). Сомали назвала его актом агрессии и частью заговора против палестинцев, а хуситы заявили о готовности атаковать израильские силы на территории Сомалиленда. 28 декабря 2025 г. министры иностранных дел 22 арабских и африканских стран приняли заявление, в котором охарактеризовали шаг Израиля как «угрозу международному миру и безопасности» (ОАЭ, Бахрейн и Марокко не присоединились к этому заявлению). 29 декабря 2025 г. состоялось заседание Совета Безопасности ООН, на котором США поддержали Израиль, заявив, что реакция других государств непоследовательна: они признали несуществующее государство Палестину, но возмутились признанием Сомалиленда. Словения отвергла это сравнение, заявив, что она признала Палестину, так как палестинский народ имеет неоспоримое право на самоопределение, а сама Палестина не является частью какого-либо государства, поскольку является незаконно оккупированной территорией. 12 января 2025 г. Сомали объявило о расторжении всех соглашений с ОАЭ (о портах, сотрудничестве в сфере безопасности и др.), обвинив страну в том, что она соучаствует в подрыве государственного суверенитета.

Конфликты на Ближнем Востоке и в Северной Африке: современное состояние и возможная динамика. Доклад РСМД

Данный вопрос вызвал дискуссию и в академических кругах. Американский юрист Э. Стёгер, выступавший в качестве консультанта правительства Сомалиленда, квалифицировал отделение последнего и его признание Израилем как правомерные. По его словам, в международном праве нет принципа, запрещающего сецессию: это не законный и не незаконный акт, а юридически нейтральное действие, имеющее последствия для международного сообщества. Оказание помощи негосударственному субъекту, пытающемуся отделиться, может нарушать принцип невмешательства, но, когда отделяющийся субъект отвечает критериям государственности (эффективность и независимость), его признание правомерно. Признание сепаратистского образования незаконно лишь в трех случаях: 1) когда имеет место преждевременное признание (то есть признание образования, не соответствующего признакам государственности, как это было в случае признания Косово и Хорватии); 2) когда образование было образовано в результате незаконного применения силы (Северный Кипр); 3) когда Совет Безопасности ООН обязал не признавать образование в качестве государства или части государства (пример, резолюция 662 (1990), запретившая признавать аннексию Кувейта Ираком). В данном случае ни один из трех сценариев не имеет места. Кроме того, отделение Сомалиленда можно рассматривать как восстановительную сецессию, то есть сецессию, направленную на предупреждение массовых нарушений прав человека. Таким образом, Э. Стёгер прав в том, что признание Сомалиленда относится к сфере политического усмотрения государств, хотя для Сомали и для региона в целом существуют риски дальнейшей дестабилизации.

Данная точка зрения была оспорена британским юристом А. Оракелашвили. По его мнению, признание образования, не отвечающего критериям государственности (поскольку оно юридически находится под территориальным суверенитетом другого государства и/или под международным режимом управления, таким как тот, который был создан резолюцией Совета Безопасности 1244 (1999 г.) в отношении Косово), является одним из способов, с помощью которого одно государство может нарушить территориальную целостность другого государства. От принципа территориальной целостности мало что осталось бы, если бы международное право позволяло любому государству признавать территорию, которая юридически принадлежит другому государству, в качестве независимого государства. Довольно сложно представить, как государство, признающее независимость Косово, уважает территориальную целостность Сербии, или как государство, признающее Сомалиленд, уважает территориальную целостность Сомали. Кроме того, Сомалиленд не может считаться самоопределяющейся единицей, поскольку он не находится ни под колониальным управлением, ни под иностранной оккупацией, и не отвечает критериям государственности.

Точка зрения Э. Стёгера представляется более убедительной. Возникновение нового государства, как и рождение ребенка, рассматривается как факт, который вызывает международно-правовые последствия, но сам по себе не лежит в плоскости международного права. Последнее не предоставляет прав на создание нового государства образованию или группе, действующим во внутреннем порядке, и иным образом не содействует формированию нового государства. Такая пассивность объясняется необходимостью защиты международного порядка от потрясений, связанных с появлением новых государств, неспособностью международного права воздействовать на соответствующие отношения и, главное, принципом эффективности, требующим уважения к уже существующим государствам. Этот подход не является абсолютным: в некоторых случаях международное право наделяет образования и группы, действующие во внутреннем порядке, правом на создание нового государства. Данное право предполагается нормой, согласно которой правительство должно соблюдать принцип равноправия и самоопределения народов и вследствие этого представлять без дискриминации весь народ (Декларация о принципах международного права 1970 г.). Изначально эта норма толковалась как предоставляющая право на сецессию только тем народам, которые находятся в колониальной зависимости или проживают на оккупированной территории (Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г.). Позднее она была распространена на народы, которым препятствуют осуществлению внутреннего самоопределения, то есть отказывают в доступе к политической жизни и не соблюдает по отношению к ним прав человека. Отделение этих народов квалифицируется как «восстановительное» (remedial secession). Данный вопрос крайне политизирован и каждый раз вызывает полемику (отделение Косово, Крыма и др.). Сказанное, однако, не означает, что в тех случаях, когда образование не обладает правом на создание нового государства, другие государства должны препятствовать его отделению и занимать сторону государства, от которого оно хочет отделиться. Скорее они должны сохранять позицию нейтралитета и невмешательства, рассматривая политическую борьбу внутри государства как его внутреннее дело. Если в результате этой борьбы возникнет новое государство, они должны беспристрастно зафиксировать этот факт. При этом признаваемое государство должно соответствовать определенным условиям. К их числу относятся, во-первых, критерии государственности, закрепленные в статье 1 Конвенции Монтевидео о правах и обязанностях государств 1933 г.; во-вторых, условия полноценного членства в международном сообществе; в-третьих, условия установления двусторонних отношений. Первая группа условий носит объективный характер, вторая устанавливается обычным правом или многосторонним договором [3], третья определяется признающим государством по своему усмотрению.

Иван Тимофеев:
Атака на Иран. Баланс результатов

Сецессия Сомалиленда не может быть оправдана правом на самоопределение: в этом смысле А. Оракелашвили совершенно прав, а ссылка Э. Стёгера на события 1980-х гг., как на дающие основание для восстановительной сецессии, едва ли релевантна в настоящее время. Вместе с тем Сомалиленд соответствует критериям государства de facto и, как результат, может быть признан любым другим государством, политическим интересам которого это соответствует. Тот факт, что это признание будет противоречить политическим интересам Сомали или какого-либо еще государства, не влияет на правовую квалификацию.

Правовое измерение данного вопроса, однако, не является единственным. Помимо него существуют гуманитарное и политическое измерения. Первое предполагает необходимость учета интересов народов Сомалиленда, а второе — необходимость учета ситуации в регионе в целом. Совершенно ясно, что действия Израиля обусловлены не гуманитарными соображениями, а национальными интересами. Некоторые из этих интересов (противодействие усилению Турции, Ирана и Саудовской Аравии или закрепление присутствия в районе Аденского залива) не вступают в прямой конфликт с международным правом; другие (переселение палестинцев и военные действия против хуситов) могут вступать в такой конфликт. В этом смысле реакция международного сообщества на признание Сомалиленда Израилем выглядит вполне оправданной (хотя и недостаточно аргументированной). Единственный форум и уполномоченный арбитр в данном случае — Совет Безопасности, реакция которого (как и в случае с Палестиной) была парализована позицией США.

В более общем плане события, связанные с признанием Сомалиленда, представляют собой еще один эпизод продолжающейся деградации многосторонней системы, центром которой является ООН, и разрушения базовых структур международного права (в данном случае — института признания).

1. См.: Нетаньяху объявил о признании Сомалиленда в качестве независимого государства, 26 декабря 2025 г., https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/26028715. Обоснование позиции Израиля см.: Garaad F. Israel, Turkey, Somalia and Somaliland Recognition, Jan 7, 2026. https://blogs.timesofisrael.com/israel-turkey-somalia-and-somaliland-recognition.

2. Реакция России ограничилась выступлением представителя Российской Федерации Д. Гильмутдиновой на заседании Совета Безопасности ООН, в котором была выражена «глубокая обеспокоенность политически мотивированным решением Израиля», которое «идет вразрез с суверенитетом, территориальной целостностью и единством» Сомали, и был сделан акцент на том, что вызовы в Сомали «являются следствием тяжелого наследия эпохи западного колониализма».

3. В настоящее время вторая группа условий включает требование соблюдения норм jus cogens (запрет применения силы и т.д.). Это требование отражено в ст. 41 (2) Статей об ответственности 2001 г., утвержденных Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 56/83 от 12 декабря 2001 г. («Ни одно государство и ни одна международная организация не признает правомерным положение, сложившееся в результате серьезного нарушения [норм jus cogens]»).