Распечатать Read in English
Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей
Николай Сухов

К.и.н., н.с. ИВ РАН, эксперт РСМД

В сентябре 2015 года, в том числе на саммите ОДКБ, президент В. Путин неоднократно озвучил готовность России к совместным действиям по борьбе с ИГ в рамках широкой коалиции со странами Запада и государствами ближневосточного региона. В связи с этим возникает ряд вопросов. Что следует понимать под широкой коалицией? По сути дела, сейчас на театре военных действий существуют две параллельные коалиции: США и европейские страны, с одной стороны, Россия, Иран и Сирия — с другой.

В сентябре 2015 года, в том числе на саммите ОДКБ, президент В. Путин неоднократно озвучил готовность России к совместным действиям по борьбе с ИГ в рамках широкой коалиции со странами Запада и государствами ближневосточного региона. В связи с этим возникает ряд вопросов.  Что следует понимать под широкой коалицией? Предполагает Россия присоединиться к «коалиции», возглавляемой США? Продолжит ли Россия развитие сотрудничества с Ираном и правительством Сирии, координируя свои действия с западными участниками военных действий в регионе во избежание столкновений? Насколько реально взаимодействие всех или части игроков, вовлеченных в события на территории Ирака и Сирии, по ликвидации ИГ, объявленного одной из самых опасных глобальных угроз? Определенный, но не исчерпывающий, ответ можно найти в словах министра иностранных дел России Сергея Лаврова, который заявил 10 сентября 2015 г., что война против ИГ для каждой из сторон, которая в ней участвует, носит сугубо индивидуальный характер, обусловленный в том числе и множеством обстоятельств взаимоотношений с государствами региона.

По сути дела, сейчас на театре военных действий существуют две параллельные коалиции: США и европейские страны, с одной стороны, Россия, Иран и Сирия — с другой. В течение последних двух недель о своем участии в той или иной степени в конфликте на Ближнем Востоке стали заявлять одно за другим европейские государства. Подразумевается участие в западной коалиции и региональных союзников США, но действуют они исключительно в своих интересах, зачастую в противовес заявленным США целям. Очевидно, что для присоединения России к коалиции Западу придется смириться с правительством и армией Башара Асада как полноправными ее участниками, хотя бы на период борьбы с ИГ. Пока же мы наблюдаем медленный дрейф позиций западных лидеров в этом направлении. Тем не менее такой сценарий практически невозможен. Трудно себе представить при нынешнем состоянии российско-американских отношений возможность подчинения российских боевых частей американскому командованию или координацию операций с Сирийской Арабской Армией при условии отказа американцев от прямого контакта с Б. Асадом.

Чтобы избежать применения собственных наземных войск, Россия инициирует расширение существующего альянса с Ираном и Сирией, попытавшись привлечь к нему соседей, например, Ливан, Пакистан и Афганистан.

В то же время, Россия и Иран продолжают углублять взаимодействие на территории Сирии и вокруг нее с целью сохранить законное правительство Сирии. Российские и иранские дипломаты, генералы и военные эксперты несколько раз встречались в Москве для согласования совместных действий. Недавно было объявлено о создании совместно с Россией, Ираком, Ираном и Сирией координационного центра в Багдаде с целью планирования операций против ИГ. В рамках такой коалиции перед Россией есть два пути: первый — сочетать ракетные и авиаудары по позициям ИГ с введением в бой своих наземных частей, второй — ограничиться поддержкой сирийской армии, отрядов Хизбалла и иранских «добровольцев» ударами с воздуха, логистикой и разведданными. Несмотря на то, что многие глобальные и региональные игроки заинтересованы в российском участии в наземных операциях против ИГ, первый путь объективно нежелателен, так как неизбежные потери личного состава вызовут негативную реакцию в России, возродив «афганский синдром» коллективного сознания российского общества. Второй — несет такие же риски, но в меньшей степени. При этом его результативность в плане победы над ИГ будет намного ниже, поскольку сирийская армия и её союзники находятся на грани полного истощения моральных и физических ресурсов. Тем не менее пока мы наблюдаем развитие именно такого сценария, в рамках которого России требуется координировать свои операции с вооруженными силами коалиции во главе с США во избежание летальных недоразумений.

Reuters
Инфографика. Страны, входящие
в коалицию по борьбе с ИГИЛ.

Возможно, чтобы избежать применения собственных наземных войск, Россия инициирует расширение существующего альянса с Ираном и Сирией, попытавшись привлечь к нему соседей, например, Ливан, Пакистан и Афганистан. В случае успеха это усилит давление на ИГ, но не обязательно приведет к полному его поражению.

Сирийский кризис и последующая экспансия ИГ вызвали серьезную поляризацию международных отношений, крайне затрудняющую создание тех или иных коалиций в ближневосточном регионе. В ходе объявленного США похода на ИГ проявился крайне неприятный для американцев факт — у них не оказалось союзников, готовых предоставить свои армии для наземной операции. Попытка создать собственные вооруженные силы из местных боевиков только что со скандалом провалилась, подтолкнув, вероятно, спецпредставителя США по борьбе с ИГ генерала Джона Аллена к решению уйти в отставку.

Неудачи американской внешнеполитической стратегии на Ближнем Востоке позволили другим державам активизировать здесь свою политику. Например, Британия, пользуясь статусом ключевого партнера США, смогла заметно расширить присутствие в регионе. Наряду с Россией и КНР стала выстраивать свою деятельность на Ближнем Востоке, позиционируя себя в качестве экономической и военно-технической альтернативы Соединенным Штатам. Эта тенденция в сочетании с рядом недавних действий КНР позволила российскому востоковеду В. Наумкину выдвинуть кажущуюся на первый взгляд фантастической, но вполне реальную идею о перспективе создания антитеррористической коалиции с участием России и Китая.

В пользу такого предположения говорит ряд факторов. Во-первых, Китай укрепляет свое военно-политическое присутствие в регионе, свидетельством чему выступает строительство военно-морской базы в Джибути, на которой планируется разместить до 10 000 военнослужащих НОАК. В настоящее время ведутся переговоры об участии в контртеррористических операциях в Ираке, Сирии и Афганистане китайского спецназа — элитных частей «Снежных леопардов». В составе миротворческих сил ООН в Ливане и Южном Судане находятся по тысяче военнослужащих КНР, 500 — в Мали. В ряде стран Африки китайские военные присутствуют как гражданские специалисты. Во-вторых, Китай крайне озабочен ростом джихадизма на своей территории, особенно после того, как в Сирии проявила себя Туркестанская исламская партия — террористическая уйгурская группировка, захватившая одну из авиационных баз. Серьезное опасение вызывает и расползание по Азии и Африке филиалов ИГ. В-третьих, растет взаимодействие и боевая слаженность вооруженных сил России и Китая, проводятся совместные военные учения на суше и на море. Без сомнения, это важное обстоятельство при развертывании боевых действий против ИГ.

В ходе объявленного США похода на ИГ проявился крайне неприятный для американцев факт — у них не оказалось союзников, готовых предоставить свои армии для наземной операции.

Не следует упускать из виду определенные ограничения, которые налагают на политику Китая на Ближнем Востоке его тесные связи с поставщиками энергоносителей в первую очередь с Саудовской Аравией и очень непростые отношения с США. С другой стороны, высказывания некоторых американских чиновников свидетельствуют о том, что Вашингтон приветствовал бы вступление Китая и стран-членов ШОС в борьбу с ИГ. Так или иначе китайская дипломатия прощупывает почву для участия в подобной антитеррористической коалиции.

Последний из приведенных сценариев может с наибольшей вероятностью привести к разгрому ИГ. Вопрос только в том, какие решения примут руководители заинтересованных в этом государств.

 

Оценить статью
(Нет голосов)
 (0 голосов)
Поделиться статьей

Прошедший опрос

  1. Какие угрозы для окружающей среды, на ваш взгляд, являются наиболее важными для России сегодня? Отметьте не более трех пунктов
    Увеличение количества мусора  
     228 (66.67%)
    Вырубка лесов  
     214 (62.57%)
    Загрязнение воды  
     186 (54.39%)
    Загрязнение воздуха  
     153 (44.74%)
    Проблема захоронения ядерных отходов  
     106 (30.99%)
    Истощение полезных ископаемых  
     90 (26.32%)
    Глобальное потепление  
     83 (24.27%)
    Сокращение биоразнообразия  
     77 (22.51%)
    Звуковое загрязнение  
     25 (7.31%)
 
Социальная сеть запрещена в РФ
Социальная сеть запрещена в РФ
Бизнесу
Исследователям
Учащимся