От сервисов к архитектуре: индийский подход в цифровой повестке БРИКС

В последние годы разговор о цифровизации заметно изменился по своему содержанию. Если еще относительно недавно он велся преимущественно в технических терминах — скорость обработки данных, доступность онлайн-сервисов, удобство пользовательских интерфейсов, — то сегодня за этим все отчетливее проступает более широкий геоэкономический контекст. Речь идет уже не только о самих технологиях, но и о том, кто контролирует инфраструктуру, через которую проходят данные, платежи и доступ к ключевым услугам. Именно на этом уровне формируются правила взаимодействия, которые затем начинают восприниматься как естественные и практически неоспоримые.

Для БРИКС эта тема связана с прикладными задачами. Объединение на протяжении последних лет последовательно поднимает вопросы финансовой автономии, расширения расчетов в национальных валютах и снижения зависимости от внешних институтов. Однако между этими политическими заявлениями и реальными механизмами взаимодействия, среди которых совместимые платежные системы и технологические стандарты, сохраняется заметный разрыв. В этом смысле цифровая общественная инфраструктура (Digital Public Infrastructure, DPI) начинает рассматриваться как одно из направлений, где переход от политической риторики к практическим решениям выглядит наиболее реалистичным. Такая инфраструктура представляет собой совокупность цифровых решений, создающих основу для взаимодействия государства, бизнеса и граждан.

Когда речь заходит о цифровой общественной инфраструктуре, чаще всего в качестве примера приводят Индию, где была сформирована сеть взаимосвязанных цифровых сервисов. За последние годы там сформировалась система, известная как India Stack. Изначально это были отдельные цифровые элементы, но со временем между ними сформировалась единая цифровая среда.

По состоянию на 2025–2026 гг. отдельные элементы DPI также внедряются или тестируются в ряде стран Азии и Африки, включая Объединенные Арабские Эмираты, Бутан, а также Кению и Нигерию. В ряде случаев речь идет о прямом использовании индийских решений, в других — об адаптации архитектурных принципов под национальные условия.

Для того чтобы в рамках БРИКС заработали подобные цифровые решения, нужны не только совместимые системы, но и доверие, а также согласованные правила защиты данных, распределение ответственности и требования к безопасности. Без этого любые инициативы довольно быстро упираются в ограничения и остаются в формате отдельных проектов, не выходя на более широкий уровень.

Во многом перспективы цифрового сотрудничества в БРИКС будут зависеть от того, смогут ли страны объединения перейти от обсуждения общих принципов к работающим механизмам взаимодействия, пусть даже в ограниченном виде. DPI как раз выглядит одной из немногих областей, где такой сдвиг возможен. Наиболее реалистичным направлением выглядят системы трансграничных расчетов и отдельные элементы цифровой общественной инфраструктуры. Например, развитие может пойти в рамках механизмов расчетов в национальных валютах, совместимости сервисов цифровой идентификации и обмена данными. Именно в этих сферах имеется запрос со стороны государств объединения и бизнеса.

В последние годы разговор о цифровизации заметно изменился по своему содержанию. Если еще относительно недавно он велся преимущественно в технических терминах — скорость обработки данных, доступность онлайн-сервисов, удобство пользовательских интерфейсов, — то сегодня за этим все отчетливее проступает более широкий геоэкономический контекст. Речь идет уже не только о самих технологиях, но и о том, кто контролирует инфраструктуру, через которую проходят данные, платежи и доступ к ключевым услугам. Именно на этом уровне формируются правила взаимодействия, которые затем начинают восприниматься как естественные и практически неоспоримые.

Подобный сдвиг характерен не только для цифровой сферы. В свое время схожую трансформацию прошли финансовые и транспортные системы, которые долгое время рассматривались как нейтральные элементы мировой экономики. Однако по мере накопления практики становилось понятно, что контроль над инфраструктурой дает как экономическое преимущество, так и влияет на распределение ресурсов и доступ к рынкам. В цифровой среде этот процесс происходит быстрее, но логика остается схожей. Инфраструктура редко становится предметом отдельного внимания, хотя именно она задает рамки, внутри которых действуют государство, бизнес и пользователи.

Для БРИКС эта тема связана с прикладными задачами. Объединение на протяжении последних лет последовательно поднимает вопросы финансовой автономии, расширения расчетов в национальных валютах и снижения зависимости от внешних институтов. Однако между этими политическими заявлениями и реальными механизмами взаимодействия, среди которых совместимые платежные системы и технологические стандарты, сохраняется заметный разрыв. В этом смысле цифровая общественная инфраструктура (Digital Public Infrastructure, DPI) начинает рассматриваться как одно из направлений, где переход от политической риторики к практическим решениям выглядит наиболее реалистичным. Такая инфраструктура представляет собой совокупность цифровых решений, создающих основу для взаимодействия государства, бизнеса и граждан. Ее главная особенность состоит в том, что поверх нее могут работать различные цифровые сервисы и компании. В нее включены такие элементы, как цифровые аутентификация и платежи, а также платформы обмена данными.

Александр Игнатов:
Расширение БРИКС и перспективы сотрудничества стран объединения в вопросах развития цифровой экономики

Стандарты, инфраструктура и новая логика конкуренции

Современная цифровая конкуренция все чаще разворачивается вокруг стандартов. Это не всегда очевидно, поскольку речь идет о технических параметрах — форматах данных, протоколах обмена, интерфейсах взаимодействия. Тем не менее именно через них закрепляются правила доступа и участия. Тот, кто задает стандарт, в значительной степени определяет, кто и на каких условиях может быть включен в систему.

Если с конца XX – начала XXI вв. для государств одним из ключевых приоритетов было участие в глобальных производственных цепочках, то сегодня не менее важным становится участие в формировании правил в сфере цифровых платежей и трансграничного взаимодействия цифровых систем. Это имеет значение и для крупных держав, и для развивающихся стран, для которых вопрос стандартов напрямую связан с возможностью проводить более самостоятельную экономическую политику. В этом случае инфраструктура становится инструментом влияния, действующим на основе распространения и закрепления практик цифрового взаимодействия. Достаточно предложить удобное и масштабируемое решение, и со временем оно начинает воспроизводиться за счет собственной эффективности.

Для стран БРИКС использование уже существующих цифровых решений сопровождается рисками зависимости от внешних инфраструктур и правил их работы. В условиях растущей фрагментации мировой экономики возникает потребность в собственных совместимых подходах. Задача состоит не в полном отказе или бойкотировании глобальных цифровых платформ, а в снижении зависимости от внешних инфраструктур.

На этом фоне особенно заметна разница между двумя доминирующими моделями. Первая связана с крупными частными платформами, которые обеспечивают быстрые инновации и удобство для пользователей, но одновременно концентрируют контроль над данными и доступом к рынкам. К таким относятся Visa, Mastercard или Apple Pay. Они по-прежнему остаются основой трансграничных расчетов. При этом их работа строится на централизованных процессинговых системах и комиссионных моделях, из-за чего операции часто оказываются дороже и менее гибкими по сравнению с прямыми цифровыми расчетами. На этом фоне национальные системы быстрых платежей начинают восприниматься как более доступная альтернатива — прежде всего для внутренних и региональных расчетов.

Другая модель связана с системами, где ключевую роль играет государство (WeChat Pay, Alipay). Это позволяет централизованно контролировать инфраструктуру и финансовые потоки, но такая модель менее открыта для сторонних сервисов. Кроме того, подключение таких систем к внешним платформам нередко требует дополнительной технической и регуляторной адаптации. В модели цифровой общественной инфраструктуры делается акцент на более сбалансированном подходе: основой становится не единая платформа, а общий цифровой уровень, к которому могут подключаться разные участники.

Индийская модель: от внутренней политики к внешнему продвижению

Когда речь заходит о цифровой общественной инфраструктуре, чаще всего в качестве примера приводят Индию, где была сформирована сеть взаимосвязанных цифровых сервисов. За последние годы там сформировалась система, известная как India Stack. Изначально это были отдельные цифровые элементы, но со временем между ними сформировалась единая цифровая среда.

Одним из ключевых элементов стала система цифровой идентификации Aadhaar. Сегодня она охватывает более миллиарда человек и используется как основной способ подтверждения личности при доступе к услугам — от государственных программ до финансовых операций. С помощью нее открываются банковские счета, оформляются субсидии и проводятся платежи.

ИИ-тигры Азии: Индия

Важнуcация с программами прямых денежных переводов (Direct Benefit Transfer), через которые ежегодно распределяются десятки миллиардов долларов социальной поддержки, что позволяет снижать утечки и посреднические издержки. В Индии это позволило сократить число посредников и сделать выплаты более адресными. В результате многие люди, которые раньше оставались вне формальной системы (банковские услуги, государственные выплаты, цифровая аутентификация, финансовые сервисы и др.), получили возможность подключиться к ней хотя бы на базовом уровне.

Не менее заметную роль сыграла платежная система UPI. За относительно короткое время она превратилась в повседневный инструмент расчетов — от мелкой розницы до онлайн-сервисов. Объем операций здесь исчисляется уже десятками миллиардов транзакций в месяц, что показывает масштаб происходящих изменений. Значительная часть операций приходится на микроплатежи, что отражает ее повседневное использование. Важно и то, что UPI изначально проектировалась как открытая система, к которой могли подключиться как государственные, так и частные банки, что позволило быстро масштабировать ее без формирования монопольной структуры, т.е. доминирования одного банка или платформы.

Ключевое значение имеет то, что перечисленные системы работают в связке. В совокупности они формируют инфраструктуру, ориентированную на решение конкретных задач — от финансовой инклюзии (привлечение большего числа людей к финансовым услугам) до повышения эффективности государственных программ. При этом индийский опыт нельзя рассматривать как универсальный шаблон. Он формировался в специфических условиях и сопровождается собственными противоречиями, в том числе дискуссиями о приватности и доступе. Тем не менее именно как пример инфраструктурного подхода он оказался востребован за пределами страны.

Постепенно Индия начала продвигать DPI и во внешней политике, предлагая партнерам не отдельные платформы, а архитектурную логику. Это принципиально отличает ее подход от альтернативных моделей. Если западные платформы чаще строятся вокруг отдельных коммерческих сервисов и принадлежат конкретным корпорациям, а китайские решения опираются на системы с высокой степенью централизации, то индийский подход предполагает создание цифровой базы, открытой для подключения различных участников. В индийской инфраструктуре государство задает стандарты и дает продвижение цифровым проектам, а частные компании, банки и цифровые сервисы могут использовать данную базу для создания собственных решений. Так различные участники рынка и сервисы могут работать в режиме совместимости и адаптации под разные задачи и общественные потребности.

Показательным примером стала интеграция UPI с сингапурской системой PayNow, продемонстрировавшая возможность сопряжения различных национальных систем без их полного слияния. Это один из первых примеров, когда национальные системы быстрых платежей были соединены напрямую, без участия традиционных международных платежных посредников.

По состоянию на 2025–2026 гг. отдельные элементы DPI также внедряются или тестируются в ряде стран Азии и Африки, включая Объединенные Арабские Эмираты, Бутан, а также Кению и Нигерию. В ряде случаев речь идет о прямом использовании индийских решений, в других — об адаптации архитектурных принципов под национальные условия.

Для БРИКС подобная логика выглядит более реалистичной, чем попытка создания единой цифровой системы. Слишком велики различия между участниками — от уровня развития инфраструктуры до подходов к регулированию данных. В этих условиях речь скорее может идти о постепенном сопряжении отдельных элементов, прежде всего платежных решений, а в перспективе — систем идентификации и обмена данными.

Екатерина Косарева, Иван Щедров:
Зачем Индии ИИ?

Перспективы и ограничения: от идеи к практике

Рассматривая индийскую версию DPI как потенциальное направление сотрудничества, важно учитывать не только ее возможности, но и ограничения. С одной стороны, она может выполнять функцию публичной инфраструктуры, обеспечивая базовый доступ к услугам и снижая транзакционные издержки. Для многих стран это остается критически важной задачей, поскольку значительная часть населения по-прежнему сталкивается с ограниченным доступом к финансовым и государственным сервисам. С другой стороны, сама по себе инфраструктура не устраняет социальное и технологическое неравенство и не обеспечивает автоматического повышения эффективности управления.

В сфере цифрового взаимодействия одним из наиболее практических направлений сотрудничества для стран БРИКС остаются трансграничные платежи. Именно здесь существует наибольший запрос на ускорение расчетов и снижение транзакционных издержек, при этом необходимые технологические решения уже развиваются (например, использование QR-кодов или цифровых валют). Однако на других направлениях возникают дополнительные сложности. В частности, вопросы цифровой идентификации требуют согласования государственных подходов. Здесь уже недостаточно просто технического решения — возникает вопрос о том, как защищаются данные и какие права остаются у пользователя.

Также уровень цифровизации внутри БРИКС остается крайне неоднородным. По данным Международного союза электросвязи, доля пользователей Интернета варьируется от 70–90% в Китае и России до более низких показателей в странах объединения. Например, в Эфиопии данный показатель находится на уровне 30%. Сохраняются различия и в уровне развития платежной инфраструктуры, доступе к банковским услугам и распространенности цифровой идентификации. Эти диспропорции ограничивают возможность быстрого масштабирования единых решений и требуют учета национальной специфики.

Вместе с тем основное препятствие возникает не только с технологиями, но и с условиями, в которых они используются. Чтобы такие решения действительно заработали между странами, нужны не только совместимые системы, но и доверие, а также согласованные правила защиты данных, распределение ответственности и требования к безопасности. Без этого любые инициативы довольно быстро упираются в ограничения и остаются в формате отдельных проектов, не выходя на более широкий уровень.

Во многом перспективы цифрового сотрудничества в БРИКС будут зависеть от того, смогут ли страны объединения перейти от обсуждения общих принципов к работающим механизмам взаимодействия, пусть даже в ограниченном виде. DPI как раз выглядит одной из немногих областей, где такой сдвиг возможен. Наиболее реалистичным направлением выглядят системы трансграничных расчетов и отдельные элементы цифровой общественной инфраструктуры. Например, развитие может пойти в рамках механизмов расчетов в национальных валютах, совместимости сервисов цифровой идентификации и обмена данными. Именно в этих сферах имеется запрос со стороны государств объединения и бизнеса.